Уххххх... хочется Новый год. Хочется пить шампанское с коллегами и смотреть, как пляшет рок-н-ролл наша бухгалтерия, развешивать мишуру с девочками-макетчицами и завхозом, под конец бежать еще за водкой, и вернуться, когда Аллу Александровну уже загнали за пианино и, перебивая друг друга, требуют сыграть то и это. Как слегка выпившая директор сидит, подперев щеку, в кругу подруг, как откидывает назад львистую аристократическую голову наш художник, как меня вытаскивают танцевать, но куда ж мне тягаться со старыми кадрами с их вальсом и фокстротом, если это, конечно, фокстрот. Как самые старые кадры паломничают с вилкой к фуршету, проверяя, не осталось ли еще рыбы. Как директор вытаскивает конфетно-коньячную заначку, и искусственная елка, умотанная мишурой так, что не видно хвои, поблёскивает и полутьме эркера, и поблёскивают китайские вазы на пианино, и пора уходить, и посуда уже вымыта, а пьяные интеллектуалы все еще клянутся друг другу в любви, и за директором заезжеат муж, и постепенно гаснет свет во всем здании, а все сижу один в пустой комнате, покуда меня не выставляет добродушно матерящаяся уборщица Люся, и я дарю ей елочный шарик. В кармане премия, давно расписанная на подарки. А не зайти ли еще в Детский Мир поглазеть на роскошные серебряные елки, благо он закрывается только в девять. В такой день грех идти домой!
Хочется Новый Год. Золотые солнца и серебряные луны, и красные свечи, и белый снег, и вино - любое, маски и петарды, и лошади, рысящие по Тверской в новогоднюю ночь. Много любви ко всему миру, ибо нет того одного человека, на которого ее можно было бы выплеснуть, опрокинуть в снег - и получить в ответ его/ее пьяную любовь ко всему человечеству.
Тепло, салат, балет. Мигающая полутьма. Догорают свечи, затихают разговоры. Ничто не получилось так, как хочешь. Все не так и все волшебно. Все замолкают - попалась хорошая песня. Кто-то тянет с блюда последний увядший бутерброд.
наконец-то доходит новогодняя смска. Впятером на диване, оба пола вперемежку. Секс тебе не светит, от этого грустно. На дворе кто-то нашёл завалявшуюся петарду.
Утро, розовый снег. Ароматный чай, доедаем еду. Кто-то убежал с утра пораньше. Остальные загорелись кататься на коньках, коньков ни у кого нет. По телевизору идет возмутительно хороший фильм. Вповалка на диване смотрит телевизор, новогодние блестки еще держатся у девушек на щеках, на головах "последний день Помпеи", на полу твой свитер и чей-то мобильник.
В клетке поёт попугай. Ёлка блестит в лучах утреннего жгучего солнца.
Я наливаю себе еще холодного чая.
Новый Год.