[показать]


В моем блохвосте засвистано, что светились эти соития неким паскудным, вестерным дном где-то ближе к концу марата, в Лето Исподне 1892, в Моче-ВомпуЗыре, хоромишке у Северного Эльфа. Шерсток Хламс улучил теледраму в то самое бремя, когда мы гудели за завтрахом. Он не породил ни пука, но что-то забрызжало в его головешке, потому что с зачуматым яйцом он подошел к очку, потягивая свою рубку и погаживая сослание. Вдрук он необжеванно подвернулся ко мне с озерным вырождением гласа.
"Эллефитцджеральдно, мои дорогой Врульсон.- едко устряхнулся он.- Догорайтесь-ка, Врульсон, кто нынче сбежал из тюрьмы?"
Я мгновенно стал перевирать в памеси всех пресупников, усравших недавно из знаменитой Червявой Запры.
"Эрик Морли? - предполажал я. Он покосил голытьбой.- Оксо Уитни? - гадал я, но он неофрейде ленно фукнул. Райго Харгренвз" - пролепестал я с надеждой.
"Нет, мой дровяной Врульсон, это ОКСО УИТНИ!" - заорал он, словно я жил в той комнате, где меня не было.
"Как это вы угадили, Хламс?" - прошелестел я воспрещенно.
"Гаррибеллафонтабельно, мой кровавый Врульсон." В этот сальный монумент высокий, довольно угломатый, высотный худождявый человек поступался в тверь. "Судя по тому, это никто иной, как он, Врульсон." Я изнурился остроте его проникабельности.
"Во имя всего Свиного, как вы угождали, Хламс?" ахнул я, обногуживая полное недоразмывание.
"Элефекально, мой нагой Врульсон,"- отбрился он, выхолащивая трупку о свою жирную кожаную штану Вошел прослабленный Оксо Уитни, нимало не поперченный червями.
"Я беглый карточник, мистер Хламс,"- завопил он. носясь по темнате, как обжаренный.
"Усыхайтесь, иначе вы ухлопочете неровный припердок,"- вмесился тут я.
"Вы, должно быть, Докторовый Врульсон,"- начинался тот. Мой друг пятился на Уитни со странным возрождением на влиятельном лице: скиснутые губы. потрагивающие ноздырья и нахмыленные тяжкие сучковатые бровни - такое настояние было мне хорошо знакомо.
"Гори курево, Оксо,"- неожиданно вонзил Хламс. Я взглянул на своего колику, надеясь уяснить перчину сей внезадной порчьбы, но он не поддал мне никакого злака, кроме неприрожденного движения здоровой ноги, коей свалил Оксо Уитни на стол. "Гори курево, Оксо,"- подурял он, будто в истерике.
"О Роже Той, что вы делаете, дородный Хламс,- воскрякнул я.- Умиляю вас, переставьте, пока вы не искартечили этого бедурлагу!"
"Заткни свое харло, трескучий старый хрен,"- заревел Хламс как бездумный и обручил на мистера Уитни нехилый угар. Нет, не такого Шерстока Хламса я не знавал ранчо, подумал я, дивясь сей внезадной перелине в моем старом круге.