Самый успешный и вместе с тем самый многострадальный представитель поколения «икс» за свои двадцать восемь, пожалуй, лет на десять поболее событий нажить успел. До сих пор непонятно, как к нему Всевышний относится: то щедро одаривает, то бьет со всей силы. Титов при любом раскладе терпит. С достоинством, с размахом. Чтобы ни происходило, он бодр и словоохотлив, а главное – интересен. Вот и теперь, вспоминая превратности собственной судьбы в частности и участи всего своего поколения в целом, Егор ни разу до серой монотонности не опустился, выдав целый каскад любопытных фактов и ярких суждений. Как бы его ни воспринимали, он еще долго будет удерживать статус главного ньюсмейкера нашего чемпионата.

ПОЗДНОВАТО РОДИЛСЯ

– Считаете, вам повезло со временем?
– Наверное, не отказался бы появиться на свет годочков на пять пораньше. Очень жалею о том, что не удалось поиграть в чемпионате СССР. Вспоминаю противостояние «Спартака» с киевским «Динамо» – мурашки по коже. Я ведь ни одного такого матча не пропустил, так «зажигал» на фанатском секторе, словами не передать. Смотрел на ревущие стотысячные «Лужники» и мечтал в тот момент на поле оказаться. Безумно хотелось с Киевом сразиться, а еще лучше – ему забить.

– Ваше поколение все такое было, на футболе помешанное?
– Нам повезло – когда футбольный фанатизм в нас зарождался, других соблазнов почти не было. Это вот Сашке Павленко, Лешке Ребко, в общем, всем тем, кто за нами идет, сложнее пришлось: компьютеры, клубы, рестораны, концерты. Попробуй-ка на все это изобилие не отвлекись. Единственное, что я мог себе позволить, так это на накопленный рубль в компании Головского с Джубановым от души оторваться на игровых автоматах. И то, те три часа я выкраивал не из футбола, а из учебы. Если б школу иногда не прогуливал, вообще в моей жизни никаких развлечений не было бы. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки! А ведь еще и вечером во дворе обязательно надо было мяч погонять.

– Со старшими ребятами?
– Естественно! Но они знали, что я занимаюсь в «Спартаке», а потому старались меня беречь, как говорили, для большого футбола. Те баталии мне многое дали, и в плане уверенности в себе, и в плане эмоций. В собственных глазах рос, когда взрослым пацанам мячишко между ног просовывал. Все вокруг начинали «пострадавшего» травить: о, позор-то какой, тебе салага в очко прокинул! Я был на седьмом небе от счастья – гол столько радости не приносил. В моем районе располагалось порядка шести коробок, и я всегда знал, кто, где и когда играет. Ничего не пропускал!

– Наверняка в спартаковской футболке щеголяли?
– Я на нее и дышать-то боялся. Одна майка давалась на весь сезон. На белой материи через трафарет краской наносили номер, пришивали ромбик. После игр мама форму стирала, наглаживала и убирала в шкафчик! Мне казалось, что в точно таких же футболках выступали Ильин, Нетто, Симонян. Это сейчас все по-другому. Недавно посмотрел, как мальчишки на улице играют. Все разодеты с иголочки: кто Шевченко, кто Гаттузо, кто дель Пьеро. Мы такое и представить были не в состоянии. Только в 1991-м нам майки дали, более-менее на настоящие похожие. Наглядеться на себя не мог, так приятно было!

– В детско-юношеском футболе принципиальные соперники те же, что и во взрослом?
– ЦСКА и «Динамо». Вот два клуба, которые надо было обыграть при любом раскладе. В «Локомотиве» по нашему возрасту Евсеев с Шароновым выделялись, Евтеев (сейчас стоит в мини-футбольном «Спартаке»), братья Антиповы (ныне звезды мини-футбольного ЦСКА). То есть очень серьезная бригада была, но «железнодорожников» всерьез никто не воспринимал. А вот к матчам с ЦСКА и «Динамо» всегда готовились заранее. Приезжали дядьки, тетьки, дедушки, бабушки. Аншлаг был гарантирован. Битвы начинались с младших возрастов, и по мере того как очередь доходила до старших, напряжение возрастало до такой степени, что от волнения колени ходуном ходили. Игры превращались в месиво, стыки были такие, что у людей на трибунах барабанные перепонки лопались.

– Знаю, ради того, чтобы сыграть с «Динамо», вы чуть ли не из больницы сбежали?
– Я дома лежал. У меня был жуткий грипп, температура 40. Несколько недель не вставал с кровати. Только отрывал голову от подушки, все расплывалось. Утром в день матча с бело-голубыми температура спала. Я втихаря на всякий случай взял форму и поехал ребят поддержать. Федосеич (Анатолий Королев – тренер спартаковских мальчишек 1976 года рождения. – Прим. ред.) меня увидел, обрадовался: «Егор, неужто выздоровел?» «Выздоровел!» – «Готов играть?» – «Готов!» Ну, иди, переодевайся. Вышел на разминку, а меня качает, круги перед глазами. Никогда так плохо не было! Тем не менее голевую передачу отдал. Вовка Джубанов забил, и мы выиграли 1:0. Ради побед над принципиальными соперниками никто никого не жалел.

БОЯЛСЯ ТРЕНЕРА КАК ОГНЯ

– В тех баталиях были ребята, в светлом будущем которых вы не сомневались?
– Я всех одаренных пацанов знал, как-никак с ранних лет выступал за сборную Москвы, там-то со всеми и перезнакомился. Очень много было толковых игроков, но, к сожалению, только процентов двадцать из нас до настоящего футбола добрались.

– Как полагаете, почему остальные сошли с дистанции?
– Все просто, ребята восторгались своим талантом, думали, что стать великими им дано Богом. Таланта-то многим действительно было не занимать, но без серьезного отношения, без титанического труда ничего не добьешься. Кто-то начал выпивать, кто-то покуривать, кто-то в подъездах засиживаться, то есть, как говорил Федосеич, люди стали обманывать футбол. А футбол не обманешь, каким бы гением ты ни был! Судьбы некоторых из тех, кто большие надежды подавал, несладко сложились – сейчас на улице бомжуют, никому не нужны.

– Вы-то в те далекие годы соизмеряли себя со сверстниками, прикидывали: вон тот лучше меня играет, а тот хуже?
– Голову этим не забивал, но аналогии иногда проводил. В «Спартаке», ЦСКА и «Динамо» были очень приличные и, как мне казалось, примерно равные составы. И то, что такое огромное количество ребят (Динамо» и ЦСКА почти все поголовно) растворилось в неизвестности, для меня стало настоящим шоком.

– За себя-то никогда не беспокоились, могли ведь, наверное, тоже по дороге до взрослого футбола на каком-нибудь полустаночке сойти?
– Нет, я знал, что с таким наставником, как Федосеич Королев, никуда не денусь. Он нас держал в ежовых рукавицах. Мы его настолько боялись, что в тот день, когда он устраивал нам проверку школьных дневников, команда была парализована. Люди какие только чудеса не выделывали: стирали оценки, заклеивали страницы, фантазировали разные истории, только бы не попасть под раздачу. Накануне вечером я изучал свой дневник наизусть и, когда потом его трясущимися руками протягивал тренеру, от страха зажмуривался. По шуршанию страниц понимал, отыскал Федосеич очередную мою двойку или нет. Когда он спрашивал: «Это за что?» – сердце уходило в пятки.

– Как вы со своей светлой головой двойки-то получать умудрялись?
– Так я после 6 класса, по сути, и не учился: футболом бредил. Откуда я мог взять целый час на домашние уроки? Если и возникала пауза, то сразу же брал мячик и бежал во двор. Доходило до того, что учителя моего почерка не знали, и я им приносил рефераты, которые написала моя мама.

ГОРДИЛСЯ РАДИМОВЫМ

– В 1992–1993-х грянул гром: вы только в дубль попали, а в высшем дивизионе уже дебютировал ваш сверстник Радимов.
– Да, Владик произвел фурор. Он играл на диком кураже, с потрясающим чувством уверенности в своих силах. Потом в «Сарагосе» он эту уверенность потерял и обрел ее вновь только года три-четыре назад. Влад вообще изменился. Раньше, когда на него все молились, он думал про себя: «Я – Радимов!», теперь понимает, что все это мишура, пустота, главное – искренне уважение друзей и близких. У нас с ним, кстати, очень теплые отношения. Когда у меня была возможность, я к нему в гости летал. У него появилось окошко – он ко мне примчался. 10–13 лет назад такого, конечно, быть не могло.

– Признайтесь, не завидовали ему, когда на Влада вся страна смотрела, а о вас еще никто и не слышал?
– Я этого не понимаю, какая зависть? Подобного чувства никогда в жизни не испытывал. Мы вместе с Радимовым, Хохловым выступали в юношеской сборной СССР, были прямыми конкурентами, и я не сомневался, что из этих ребят выйдет толк. Когда они заиграли, я радовался за них. Чуть ли не гордился. Но и в себя я тоже верил, понимал, что мое время обязательно придет. Я объективно оценивал ситуацию, заиграть в том «Спартаке» 17–18-летнему мальчишке было не под силу, а другой команды мне не надо.

– Почти весь костяк той вашей радимовско-хохловской юношеской сборной перекочевал потом в «молодежку» к Гершковичу, добавились другие звезды. Состав подобрался сумасшедший! Вы-то сами не думали, что ваше поколение покорит европейские высоты?
– Я смотрел на национальную команду и видел там Шалимова, Канчельскиса, Кирьякова, Колыванова, Никифорова, Мамедова и многих-многих других. Никто ведь подумать не решался, что так быстро они сойдут с авансцены, и мы, вчерашние мальчишки, буквально перейдя через дорогу, окажемся на ведущих ролях в первой сборной. Мы явно не были к этому готовы. Нам нужны были дядьки, такие как в «Спартаке» Горлукович, Пятницкий, Цымбаларь, которые нами руководили бы. Нам же пришлось опираться на самих себя – вот духу, наверное, и не хватило.

– Перед тем как «перейти через дорогу» в 1998-м, «молодежка» провела свою прощальную гастроль…
– Какая команда у нас была! По степени одаренности мы, наверное, и испанцев превосходили. В четвертьфинале молодежного чемпионата Европы по всем раскладам должны были их обыгрывать, но кучу моментов растранжирили. При счете 0:0 я вышел один на один с их вратарем под небольшим углом к воротам, пробил на силу, но скворечник в груди кипера сделать не сумел. Гершкович мне потом год тот эпизод припоминал: ну как же ты не забил?! Я и сам себя долго корил. Нашему поколению вообще все время не хватало самой малости: чуть-чуть удачи, чуть-чуть уверенности, чуть-чуть наглости. Так и упустили свое.

– Поражение от Морьентеса и Ко стало вашим первым серьезным разочарованием?
– До этого был проигрыш в финале Кубка страны… и еще несчастье в играх с «Кошице». Я так хотел попробовать Лигу чемпионов на вкус! И когда мы не смогли преодолеть, как казалось, столь легкий барьер, испытал жуткую боль. Зато потом, когда мы в Кубке УЕФА шороху навели, понял: все что ни делается – к лучшему. Впоследствии-то уже спокойней к неудачам относился.





БЕРЕГ ОТНОШЕНИЯ С РОМАНЦЕВЫМ

– Слышал, что вы замахивались на победу в том Кубке УЕФА. А какие самые дерзкие картины в своем воображении рисовали?
– Да, в игре с «Интером» думал, что в динамовском болоте укатаем итальянцев. Что до глобальных планов, то вроде бы и не было их у меня. В 1998-м, когда Димка Аленичев уехал в «Рому», я осознал, что теперь буду стабильно играть на позиции под нападающими (раньше-то и на фланге пыхтеть приходилось), а потому должен стать лидером «Спартака». Хотел со сборной выйти на чемпионаты мира и Европы, мечтал в Лиге чемпионов себя проявить. А вот об отъезде за границу не помышлял. Знал, что для меня этот вариант нереален.

– Почему?
– В мои годы уехать из «Спартака» можно было только одним способом: напрямую договориться с заграничным клубом и поставить перед фактом Романцева, как сделал это Дима Аленичев. Я бы так никогда не смог. Олег Иванович с 18 лет в меня душу вкладывал, делал на меня ставку, и больше всего на свете я боялся его подвести. Я несколько раз представлял себе, как приду к нему и скажу: хочу уехать. Тут же задавал себе вопрос: а смогу ли я посмотреть Иванычу в глаза? На этом тема о загранице исчерпывалась. Однажды, после того как я в 1998-м стал лучшим футболистом страны, NIKE мне предложил выгодный контракт, по нынешним меркам примерно на 100 000 долларов плюс бонусы и экипировка. Я набрался смелости и отправился к Романцеву просить разрешение. Олег Иваныч молча выслушал, затянулся сигареткой: сколько, сколько тебе предлагают? Я еще раз назвал цифру. «А ты знаешь, что Роналдо они платят три миллиона? Вот когда тебе предложат хотя бы половину той суммы, я тебе сам скажу: соглашайся. Иди!». Я встал, как в тумане пошел, настолько мне было неудобно. Десятки раз потом жалел, что не отказал известной фирме сразу. Все переживал, как бы наши отношения с Иванычем не испортились.

– Не кусали локти, когда вынуждены были игнорировать предложения «Реала», «Баварии», «Арсенала», «Аякса», «Интера»…
– Все факсы приходили в клуб, о их существовании я узнавал только через несколько месяцев, а то и лет. В 2000-м, говорят, скауты слетались со всей Европы. Можно было принимать первое попавшееся предложение и быть уверенным, что оно более чем приличное. Но моя судьбы была в руках руководства «Спартака», а оно со мной не спешило расставаться. Я же, вспоминая, с каким скрипом и с какими обидами отпускали Аленичева, естественно, о проявлении инициативы не помышлял. Утешал себя тем, что меня все устраивает, что впереди очередная Лига чемпионов, в национальной команде опять-таки я не на последнем счету. Еще подспудная мыслишка сидела, если уеду – Иваныч меня в сборную вызывать перестанет. Конечно, этого не было бы, но я себя накрутил и рисковать не хотел. А деньги… всех их все равно не заработаешь. Наше поколение, кстати, нынешним 20-летним пацанам в финансовом плане проиграло раз в пять. Сейчас если их что-то не устраивает, они нос воротят, агенты им шикарные условия выбивают. Мы же соглашались на то, что нам давали. Когда я захотел жениться, к Олегу Ивановичу на разговор пошел, сказал, что хочу создать семью, и поинтересовался, может ли «Спартак» мне предоставить хорошую квартиру. Романцев согласился, только предупредил, что контракт продлить придется. Да ради Бога! Новое соглашение подписывал почти не глядя, счастлив был!

– И все же, неужто так ни разу и не пожалели, что не уехали в какую-нибудь «Баварию»? В «Спартаке»-то вам порой скучно было.
– Я не ставил перед собой цель добиться всемирной популярности, как сделал это Бекхэм. Россия – мой дом, и признание мне важно именно здесь. Я работал с собой, пугал себя тем, что за границей могу стать очередным Бутом. Им восхищался Хитцфельд, но где Вова сейчас? Я не хочу кануть в безвестности. Лучше уж синица в руках… да, был момент, когда я утратил интерес к нашему чемпионату. Знал все наперед: обыграем тех и этих, вновь в январе золотые медали получим. Может быть, и хорошо, что меня так тряхануло: «кресты» полетели, потом вот дисквалификацию схватил. Наконец-то я опять почувствовал свежее дыхание футбола, глаза заблестели. Перед матчем с «Ростовом» впервые за последние годы я не смог днем уснуть, так радостно было ощутить подзабытое чувство предстартового волнения и тревоги за результат. Очень интересно! Я бы даже сказал, безумно интересно не ведать, что с твоей командой будет, и переживать из-за этого. Я ведь сейчас заново всему учусь, как Николай Караченцов воскрешаю утерянные навыки. Шажок за шажочком.

– Специалисты говорят, что после двух вычеркнутых лет (травма плюс дисквалификация) на прежний уровень только великие вернуться способны.
– Согласен, потерял я очень многое, но себя хоронить не собираюсь. Постоянно вспоминаю пример Стрельцова. Да, я – не Стрельцов, но он-то шесть лет не играл, а сумел вернуться так, как будто и не уходил. Это банально, но все зависит от самого человека. Моя судьба – в моих руках, и разочаровывать себя я не собираюсь!

– Задевает за живое, когда слышите о себе: все, кончился Титов?
– В этом плане у меня полная атрофия. Когда меня хотят «укусить» и со злобой всякие гадости говорят, я улыбаюсь и спокойно иду дальше. За год у меня выработался железобетонный иммунитет.

– Сейчас на поле ощущаете к себе особое отношение коллег?
– Большинство подходит со словами: рад, что ты вернулся! Вот это мне приятно.

– Однажды видел, как питерец Горовой персонально к встрече с вами готовился – сущий кошмар. Теперь-то оппоненты относятся к Титову более снисходительно?
– Помнится, в прежние годы Семин своим игрокам пред матчем со «Спартаком» запрещал с нами общаться. Как-то стояли с Андреем Тихоновым, видим, Юра Дроздов идет: мы ему кричим: «Здорово, Дрозд!» Юра поворачивается и к нам направляется. Тут откуда-то голос Юрия Палыча: «Дрозд, я тебе что сказал!» Вот так на нас людей настраивали. Пока такого не ощущаю.

– Сами-то себя «заводите» на игры, как и в былые годы?
– Ничего не изменилось. Как Макс Левицкий, я на себя никогда не орал. Эмоции держу внутри, стараюсь просто продумать хорошенько: что и как я буду делать на поле. А вот общекомандная подготовка стала иной. Раньше капитан должен был в раздевалке сказать какую-нибудь пафосную речь: «Ребята, надо! Мы должны! Порвем их!» В нынешнем «Спартаке» все гораздо проще: собираемся в кучу, кладем руки на руки соседа, выдыхаем резко и тут же идем на поле.

ВСЮ ЖИЗНЬ ТЕРПЛЮ

– Оглядываясь назад, за какую-то составляющую своей карьеры могли бы пять баллов себе поставить?
– За терпение. Вот уже лет 19 как это качество в себе развиваю. Ни полноценного детства, ни полноценной юности. Долгие годы отдохнуть по-человечески не представлялось возможным. Когда дисквалификацию получил, терпел уже по другому поводу, все дни до окончания срока считал. За пять дней до предстоящей игры опять терпишь, ничего себе, даже лишнего пирожного позволить не можешь. Все дни рождения, все праздники проводишь на сборах. По семье тоскуешь – терпишь. В матчах по ногам дубасят – места живого не осталось – опять терпишь. Наверное, в жизни каждого спортсмена ключевое слово «надо». Если разок-другой смалодушничаешь, себе уступишь, рискуешь потом проиграть по-крупному.

– Многие в конечном итоге по-крупному и проигрывают. Кому-то просто не везет. За кого из сошедших с дистанции в последнее время особенно сильно расстроились?
– За всех переживаю, каждый раз, как соль на раны. Костик Головской без дела, Саша Ширко вон без работы остался. С Валеркой Кечиновым недавно созванивались, у него беда с ногой, закончил, парень, – у меня все внутри перевернулось. Илья Цымбаларь, Дима Ананко… сколько их раньше времени бутсы на гвоздь повесило. За Сашу Филимонова до сих пор расстраиваюсь, гол тот злосчастный его надломил. Такой вратарище был! А Парфенов… у меня в голове не укладывается, за что Димки все эти травмы.

– Действительно, за что? Никогда не думали, почему судьба так несправедлива бывает?
– Это плата за футбол, издержки профессии. Люди думают, что нам все легко достается, рвачами обзывают. Энергетика же у иных очень сильная, вот и притягиваются к известным игрокам всякие неприятности. Это что-то из области черной магии. Да и вид спорта у нас слишком жестокий. Травматизм здесь на порядок выше, чем в хоккее. Поэтому футболистов в России даже и не страхуют.

– Что, и вы до сих пор без страховки?
– С приходом Федуна спартаковцев, вроде бы не всех, но застраховали. Если игрок, зарплата которого миллион евро в год, получает травму, то теперь убытки будет нести не клуб, а страховая компания.

– Когда человек ломается, что обычно говорите? По собственному опыту же знаете, какие слова могут только обратную реакцию вызвать?
– Здесь не нужны банальности. Когда у ребят чего-то случается, я ничего не говорю. И так все ясно. Достаточно просто обнять человека, прижать его к себе, как бы поделиться с ним своей силой. Дай бог, чтобы неприятности нас всех стороной обходили!

ДОСЛОВНО
– У них, у сегодняшних пацанов, все есть, им ничего не надо. На базе и то по номерам сидят, в компьютеры играют. Мы же собирались все вместе и резались в карты. Таким образом общались и сближались. Нам было интересно вместе. Я вообще в рот «старикам» смотрел, каждое слово впитывал.

К СВЕДЕНИЮ
В ноябре 2004-го довелось побывать на базе «Милана», где первым делом меня спросили: как дела у Титова? Оказалось, что на стыке тысячелетий великий клуб долгое время вел Егора, отслеживал каждый его шаг и в один прекрасный день принял решение русского парня приобрести. У функционера миланцев по Восточной Европе уже был куплен билет на Москву, когда на грани банкротства оказалась «Фиорентина». Хозяин «Милана» Сильвио Берлускони решил помочь своему флорентийскому другу и купил у него за приличные деньги Руй Кошту. Португалец в списке потенциальных плеймейкеров шел лишь на четвертом месте, с точки зрения дальнейших перспектив значительно уступая Титову.

Недавно я поведал Егору ту историю, он задумался на секунду: «Да, неплохо было бы с Шевой поиграть» – и тут же начал про здоровье Димы Парфенова рассказывать. Приземленный все-таки Егор человек…

Источник: hockeynews-online.com
Thunder_struck