Я не пропала без вести, не заболела, не ушла в отпуск. Просто небольшой напряг с работой. Леськина классная руководительница попросила сделать к межшкольному семинару брошюрку. И хотя материалы дали почти все в виде распечатанных когда-то страниц формата А4, но поскольку у нас в редакции нет программ для распознавания сканированных текстов, набирать всё пришлось самой. Набирать, верстать, подбирать в Интернете иллюстрации… Всё это заняло время, зато теперь могу с гордостью сказать: брошюра удалась. Сегодня распечатываю: утром Валентинка передала мне бумагу, так что…

А давайте я вам пока расскажу, как я кукольным мастером работала. Это не про те куклы, которыми Леська в кукольной студии работала, а совсем про другие. Это еще в ноябре было – аккурат во время моего отпуска и еще до того, как дочурка эту самую кукольную студию забросила куда подальше.

Так получилось, что практически все лесины игрушки – это мягкие игрушки: звери, птицы, даже кукла одна – и та мягкая. Это все без злого умысла получилось, просто – получилось так. Видимо, сработало мое подсознание, не наигравшееся в свое время в эти самые мягкие игрушки, коих у меня самой мало было. Нет, у нее есть кукла Барби, даже две, но волна увлеченности ею давно уже схлынула. Любимая игрушка – это именно мягкий, пушистый тигренок Бася (в смысле – Базиль), который на правах второй подушки почти не покидает дочкиной кровати. А тут как-то прихожу я домой, а Леська ко мне навстречу мчится: «Мама, смотри, что мне папа купил!» - и протягивает… куклу. Не Барби суперсовременную, а обычную старенькую куклу – как те, что во времена моего детства были: со спутанными блинными волосиками, в чистеньком, хоть и примятом платьице, и даже в шляпке из той же ткани, что и платьице. Муж говорит: «Мимо блошиного рынка проходили, Леся увидела – и обомлела». Три гривны – не деньги, а ребенку сколько радости!
Куклу назвали Таней. Леська носилась с ней, как с родной.
В субботу мы стали собираться в театр. Уже выйдя из дому, Леся ахнула: «Ой, я же Таню забыла взять!» Я, облегченно вздохнув про себя, сказала, что никто не помешает ей взять в театр куклу завтра, надеясь, что она опять об этом забудет. Однако ж не забыла, и, собираясь в воскресенье на очередной спектакль, не только навозюкала гигиенической помадой свои губы, но и подвела красным фломастером губки куклы.
Но в театр Таня так и не попала. Да и мы чуть не опоздали.
Когда мы вышли со двора и шагали в темном переулке – чтобы срезать угол и сэкономить время – Леся вдруг ойкнула и показала мне куклу – у нее не было одной руки. Старенькая резинка, несколько лет скреплявшая Куклины руки-ноги, порвалась в самый неподходящий момент. Руку в темном переулке мы найти не сумели. Плача, Леся согласилась вернуться домой и оставить там бедную куклу. По дороге у куклы отвалились вторая рука и обе ноги. Как я утешала в тот вечер бедную девочку, успокаивала, обещала утром непременно отыскать потерянную ручку… «Только ничего не говори папе…» - попросила Леся, и кукла была спрятана в недра дочкиной тумбочки.
На следующее утро, гуляя с собакой, я пошла в тот самый злополучный переулок, где сгинула бедная пластмассовая конечность. И представляете, я ее нашла! Рядом с дорожкой, на покрытой инеем опавшей листве. В темноте мы, наверное, раза три прошли мимо. А при свете утра наша «драгоценность» спрятаться не сумела.
Отправив дочку в школу, я занялась ремонтом куклы. Кусок бельевой резинки, длинный шнурок, пятнадцать минут усилий (резинка все время норовила сорваться, съехать в тощий куклин животик… Но кто в доме хозяин – я или тараканы??? К Леськиному приходу кукла гордо восседала на тумбочке – в отглаженном платьице, с аккуратно расчесанными локонами…
Купить, что ли, еще одну старую куклу? А то мне, пожалуй, понравилось их ремонтировать!