Последний - пока! - кусок.



Хотите – верьте, хотите – нет, но помощника я нашла! Там же, у ложбинки, где перебирала искрящиеся на солнце камешки. За спиной раздалось деликатное покашливание и хриплый, явно драконий голос произнес:
- Юная госпожа что-то хочет найти?
- Да нет, - улыбнулась я, уже не удивляясь тому, что здороваться при встрече здесь, кажется, не принято. Малышка Хайра – скорее исключение, чем драконье правило. – Просто вспомнила кое-что…
- Если юная госпожа желает, я могу показать ей настоящие камни. Этот бой не стоит вашего внимания, поверьте! Идемте со мной, - приглашающе повел крылом большой серый дракон. – Если хоте, мы вам даже гарнитурчик подберем – серебряный, под ваш перстенечек. Или изготовим что-то достойное! Нам это – раз плюнуть!
В доказательство своих слов дракон действительно плюнул и неловко захлопал лапой по земле, сбивая пламя с вмиг полыхнувшей травы.
- Извините, - улыбнулся он, демонстрируя свои огромные белоснежные зубы. – Меня зовут Фардор. В этом благословенном краю я – единственный, кто работает с камнями и металлами.
- Слу-ушайте! – иногда я соображаю быстро. – А может, вы поможете мне сделать одну игрушку – в подарок вашим малышам?
Так у меня появился еще один друг. Фардор был чудаком – с точки зрения других драконов. Вольной жизни, не обремененной обязанностями, он предпочитал возню с драгоценными металлами и самоцветами. Будь он человеком, со спокойной душой назвала бы его кузнецом и ювелиром. Сам дракон предпочитал, чтобы его именовали мастером.
Когда я впервые попала в мастерскую Фардора и увидела дракона за работой, то пришла в полный восторг. Любой кузнец бы обзавидовался! Сам себе и горн, и наковальня, и полный набор инструментов! Именно благодаря таланту Фардора в нашей пещере скопилось столько добра: обменивать изготовляемые им чудеса на всякую ерунду поселянам из предгорий совесть не позволяла. А в том, что мой новый друг действительно творит чудеса с металлом, я убедилась в первый же день. Как и в том, что к своей творческой работе Фардор подходит очень серьезно.
Когда, обозрев жилище дракона, я, с трудом умерив восторги, перевела дыхание, то изложила, наконец, свою идею.
- Понимаешь, Фардор… - да-да, мы с ним очень быстро перешли на «ты», чему изрядно поспособствовал флакончик настойки черноягодника из моего походного запаса. – Была у меня в детстве одна игрушка – недолго, правда, потом е разбили, но ее устройство я хорошо запомнила. В общем, там трубка такая была, в ней зеркала треугольничком, с одной стороны – окошечко такое, а с другой – стеклышки цветные насыпаны…
- Ну и?.. – зевнул дракон. – Для чего оно?
- Красиво… - вздохнула я. – Просто – красиво. Смотришь в глазок, трубку поворачиваешь – а так стеклышки в узоры складываются, и ни одного похожего… Представляешь?
- Пытаюсь…
- Вот смотри… - и я начала палочкой на земле царапать то, что позже мой новый друг называл, посмеиваясь, «как бы чертежом».
- Узоры, говоришь… - снова зевнул Фардор. – Ну что ж, попытаемся сделать твой узорник.
И мы начали пытаться. Я настолько увлеклась этой идеей, что целыми днями торчала в мастерской Фардора. Вскакивала, едва рассветало, проглатывала второпях пару успевших зачерстветь лепешек, запивала свой завтрак родниковой водичкой и, сопровождаемая недоуменными взглядами друзей, мчалась по делам. Стирх разве что пальцем у виска не крутил: совсем, мол, Рута свихнулась вод воздействием свежего воздуха. Но я не обращала внимания на такие мелочи.
Три дня прошло в спорах, пробах и неудачах. Вроде кто-то там из древних и очень умных говорил, что истина рождается в спорах. Не знаю, как насчет истины, но игрушка получилась роскошная. Я думаю! Спорили-то мы с Фардором до посинения. Зато в получившийся калейдоскоп-узорник первой вцепилась я – на правах, так сказать, главного консультанта. «Ух ты… здорово…» - восторженно выдохнула я. Ну, теперь в лепешку расшибусь, по камням размажусь – а стребую с Фардора второй калейдоскоп – в личную и безраздельную собственность.
С самого утра – дракон кузнец еще только готовился собирать игрушку, а я шлифовала до зеркального блеска серебряные пластины – у пещеры Фардора толклись малыши. Светлыми Богами клянусь: никому, кроме нас с мастером не было известно об игрушке! Но эта мелочь чешуйчатая откуда-то пронюхала и о готовящемся сюрпризе, и о том, что работа над ним близится к завершению. Драконыши не торчали перед пещерой. Они, как обычно, носились по своим малышовым делам, однако их маршруты неизменно пролегали мимо мастерской. Время от времени в устье пещеры возникала Хайра – этакая звездочка в чешуйках и с крылышками.
- Привет, Рута! Привет, Фардор» - неизменно щебетала она и скрывалась прежде, чем дракон или я успевали ответить. Впрочем, порядок наших имен в приветствиях желтенькой малышки мог меняться.
Наконец работа, как я уже говорила, успешно была завершена. Наконец и я налюбовалась цветами и звездами, еще раз утвердилась в мысли выцарапать узорник для себя. И вот…
Я выхожу из пещеры с калейдоскопом в руках. Чувствую себя – ну как на генеральном испытании в своем аптекарском колледже. Несу эту игрушку бережно – как чашу, до краев наполненную редким и драгоценным зельем… Вдруг мелькнули перед самым лицом пестрые крылышки, я шарахнулась назад… а на камне возле меня уже сидит приятель желтенькой Хайры, сжимая в зубах серебристую трубку калейдоскопа. Я только ахнула. В общем, сюрприза не получилось: драконыши прекрасно знали, что и как им делать с новой игрушкой.
В этот день я вернулась домой… ну, то есть в ту пещеру, куда нас поселили, раньше Мары и Стирха. Лепесток все так же сидел неподалеку от нее и то чертил что-то когтем по утоптанному песку, то замирал, прислушиваясь к чему-то очень далекому – или к своим невеселым мыслям. Я села на землю рядом с драконом. Вот его общество мне никогда не надоедает. С ним рядом можно просто молчать. Однако в этот день мне упорно не везло Даже помолчать с Лепестком не дали. Только успела я устроиться поудобнее, прижаться спиной к уютному драконьему боку, облегченно вздохнуть – первые минуты покоя за три дня! – как примчался Стирх. Глаза его расширились, он часто дышал – видимо, мчался со всех ног. А за ним следом шла Мара – медленно, торжественно, ну совсем как я меньше часа назад, только вот никакой игрушки в руках не несет наша маленькая волшебница. Она несет саму себя, свои мысли, свою запретную магическую силу – и глазищи ее горят внутренним огнем. Что-то произошло, и что-то настолько серьезное… Я даже испугалась, что моя милая серая мышка повредилась в рассудке. Но эти опасения рассеялись, когда Мара стала прямо передо мной, взглянула на меня сверху вниз…
- Рута, - произнесла изменившимся голосом, - я нашла его. Я нашла янтарный амулет…

Я не сразу поняла, о каком янтарном амулете идет речь и почему так взволнована моя серая мышка. А потом вспомнила. Когда Лепесток еще строил из себя бессловесное и неразумное пресмыкающееся, он как-то раз намекнул Маре во сне, будто в Драконьей Долине найдется средство обуздать ее магическую силу.
Немного успокоившись, маленькая волшебница рассказала, как дело было. Даже Лепесток отвлекся от своих тяжких дум и подключился к общему разговору.
В это утро Мара и Стирх опять ушли к морю. Накануне они нашли удобный заливчик с пологим берегом. Драконовожатый решил выкупаться, вот только Мару затащить в воду оказалось невозможно. Она умостилась на большом камне, сидела и болтала ногами в воде. Стирх изображал из себя водоплавающего (эх, жаль, я не видела: картинка, наверное, была еще та!). Парень петушился и не замечал, что за его спиной из воды вынырнула маленькая голова на длинной тонкой шее.
- Я закричала, спрыгнула с камня… к счастью, там мелко оказалось – по пояс… Так испугалась, показалось, что эта тварь сейчас проглотит Стирха! А она подплыла ближе, и казалось, что это никакой не змей и не хищник, а дракон…
Лепесток улыбнулся:
- А, вот вы и с Бузом познакомились. Он что, всё так же живет полным отшельником?..
Тут мне в голову одна мыслишка забрела. А раз забрела, надо с ней разобраться. А то ведь я себя знаю – спать спокойно не смогу, пока все не выясню!
- Слушай, Лепесток… Я вот о чем спросить хотел… Вот у тебя, у Угадайки, у пра-пра-…-сколько-там-ее-раз-бабушки вашей имена такие, - неподготовленный язык просто в узелок завяжется. А вот я познакомилась с драконом, которого зовут Фардор, и их вот, - кивнула в сторону молодежи, - новый знакомый тоже носит вполне выговариваемое имя – Буз… Почему так?..
- Это у них не имена, а прозвища, по склонности характера или по роду занятий, - объяснил наш дракон. – Фардор на древнем языке значит «тот, кого слушается металл», ну, кузнец – если по-вашему. А Буз – любитель водной стихии, он один у нас такой, вот его и прозвали «летающим среди волн». А истинные их имена трудны для человеческой речи, - и Лепесток снова замолчал.
С новым знакомым мои друзья очень быстро нашли общий язык. «Друзья Агг’-Арка – ми друзья», - безапелляционно заявил Буз. Слово за слово, и водоплавающий дракон пригласил Мару со Стирхом в свои апартаменты. Визит едва не сорвался, когда выяснилось, что вход в пещеру Буза расположен… под водой. Но Стирху слишком загорелся желанием увидеть жилье нового знакомого, а дракону очень хотелось заполучить гостей. «Вы меня поймите правильно, - оправдывался он, - у меня пару сотен лет гостей не было! Конечно, я люблю одиночество, но ведь так можно и совсем одичать!»
- Ой, Рута! – сделала Мара большие глаза. – Это было так ужасно! Конечно, меня привязали поясом к шее Буза, но я все равно боялась потеряться! Мне едва хватило дыхания! Но знаешь… если понадобится, я сама нырну в эту мракову пещеру, потому что…
Потому что именно там маленькая волшебница нашла янтарный амулет.
Точнее, нашел-то его как раз Буз. Он вообще коллекционером оказался. Собирает камни необычной формы, выуживает с морского дна раковины моллюсков, поднимает всякие забавные вещицы с затонувших когда-то кораблей…
- У него в пещере столько всего! – мечтательно вздохнул Стирх. – Вот только почти никто этого не видел. Кому охота мокнуть, даже ради самой интересной эк-спо-зи-ции, - парень с удовольствием и даже гордостью выговорил новое для себя слово. Растешь, дружище!
Буз много рассказывал и показывал, а потом позволил гостям самим побродить по пещере, посмотреть и даже пощупать свои диковинки. И вот тогда и случилось самое главное…
- Мы со Стирхом разошлись в разные стороны. Он прилип к пушке, которую Буз поднял с какого-то корабля. Так, ничего особенного – ржавая, вся ракушками облепленная. А я пошла камни смотреть. Понимаешь, Рута, - Мара снова начала волноваться, - меня словно тянуло туда. И я его нашла!
По словам Мары, амулет представлял собой пирамидку темно-коричневого цвета, с головку котенка величиной.
- Она теплая на ощупь и живая, если ты понимаешь, что я хочу сказать… - горячо говорила Мара.
- Да с чего ты взяла, что это тот самый амулет? – попробовала я образумить Мару. Девчонка же с ума сойдет, если выяснится, что она ошиблась.
- Я знаю – и всё. Я почувствовала его! И он меня – тоже! – добавила она громким шепотом. – Когда я взяла пирамидку в руки, она потеплела и стала наливаться светом изнутри. Янтарь светлел, становился медово-прозрачным. И я ощутила такую легкость! Мне захотелось сделать что-то необычное, красивое… Я только подумала об этом, и на моем пальце – вот этом! – показала девочка указательный палец правой руки, - вспыхнул огненный шарик, ярко-красный. Повис в воздухе. На меня словно нашло что-то! Я зажигала разноцветные огнёвки, развешивала их гирляндой в пещере и не боялась! Рута, если бы ты могла понять, как это здорово – пользоваться магией и не бояться при этом, что сожжешь дом! Потом мне стало неловко – на какие пустяки силу трачу! – и я одним движением руки погасила огнёвки…
Мара помолчала, продолжая улыбаться.
- А потом? – осторожно спросила я.
- Потом… я поставила пирамидку на место, и она постепенно остыла и снова стала куском темного янтаря… Рута, я хочу его получить! Но как? Подскажи – КАК???