Итак, я продолжаю…


Часть третья
По берегу Белой реки мы шли вдвоем – я и Лепесток… Я шагала босиком по пыльной дороге, время от времени останавливаясь, чтобы ополоснуть уставшие ступни в речной воде. Дракон трусил целенаправленно – строго параллельно реке, не спуская глаз с плота, качающегося на волнах. На плоту сидела на мешке с пожитками Мара, а Стирх с шестом пытался управлять ненадежным плавсредством.
Река несла свои воды к морю неторопливо, неспешно. Так что не известно, кто продвигался вперед быстрее: молодежь на плоту или мы с драконом. Разница лишь в том, что тем двоим, на реке, не приходилось сбивать ноги.
Возникает закономерный вопрос: почему они были там, а мы с драконом – тут? Ну, на это было несколько причин. Во-первых, я пошла на принцип, еще раз повторив: на одной реке с драконом ноги моей не будет. Во-вторых, дракон уперся перед рекой лапами, крыльями и хвостом, всем своим видом показывая, что прекрасно обойдется и без плавания. В-третьих, раздобыть в Белоречье нормальную лодку оказалось невозможно. Безусловно, в городе, расположенном на большой реке, лодок хватало, в том числе и на продажу. Но заламывали за них цены просто несусветные, тем более, когда узнавали, куда мы собираемся плыть. Потому, повздыхав и поохав, Стирх прикупил бревна и собственноручно связал плот. Я с недоверием фыркнула, потопав по нему ногой. Не то чтобы я сомневалась в плотницких талантах парня… Я просто вообще не люблю, когда вокруг много воды… А Мара готова последовать за Стирхом даже на простом бревне.
Итак, способ путешествия каждый избрал себе по вкусу. Вот и путешествуем, как кому на душу легло.
Дорогу вдоль реки нельзя назвать пустынной. Если парочка на плоту не вызывает особого любопытства, то на меня с моей зверюшкой пялились все кому не лень. А так как идем мы медленно, то нас успевают и рассмотреть, и поглазеть на ящера вволю. Вон, опять телега нас обгоняет. Крестьянин в Белоречье на рынок приезжал, теперь, распродавшись, домой едет. Сзади на телеге ноги свесив, сидел мальчишечка лет восьми. Поскольку папочка не удосужился на подъезде к нам обратить внимание сынишки на необычную зверушку, я могу представить себе удивление и восторг ребенка. У него не просто рот открылся. У него нижняя челюсть упала так резко, что я даже за него испугалась. Но ничего, дальше положенного челюсть никуда не делась, и рот мальчишечки оставался открытым, сколько мы его видели. Но Лепесток! У него даже походка изменилась. Он, почувствовав на себе столь пристальное внимание, мгновенно преобразился. Горделиво выгнул спинку, кокетливо сложил крылышки, тряхнул головой… И зарысил по дороге как лучший конь лучшей королевской конюшни. Я закашлялась: пыль поднялась столбом. Да, решение идти рядом с Лепестком было не совсем правильным.
Река сделала мягкий поворот, дога свернула вместе с нею. Нашим изголодавшимся взглядам открылась небольшая рощица, в которой – о чудо! – расположился придорожный трактир. Я подбежала к самой воде и замахала руками Маре со Стирхом:
- Гребите сюда! Там тракти-и-ир! – крикнула я.
- Р-р-р-р-р-р!!! – поддержал меня дракон.
Понятливый Стирх направил плот в нашу сторону. Я отряхнул ноги, обулась. Плот мягко ткнулся в берег. Маара сошла на твердую землю. Стирх, пятясь, втащил на берег свой транспорт. Все вместе мы пошли к трактиру – отдыхать и восстанавливать силы.
Оказывается, я уже забыла, как это замечательно – после хорошего обеда посидеть в тенечке, побездельничать. Закрыть глаза и хоть на миг представить, что сидишь не во дворе придорожного трактира, а возле собственной хижины в Мостах, что травы давно разобраны, микстуры приготовлены, заказы разнесены и есть время просто посидеть…
Чтобы эта иллюзия растаяла, достаточно было шума и громких криков неподалеку. Я нехотя повернула голову. На лужайке плотным полукольцом стояли люди. А в центре этой гомонящей, кричащей, подзадоривающей толпы дрались двое. Это не было боем не на жизнь, а на смерть. Скорее, это походило на состязание бойцов. И все бы ничего, если бы не сами борцы, точнее, не один из них. Другой не вызывал удивления: крепкий парень, сильный, загорелый; тренированные мышцы бугрились на его загорелом обнаженном торсе. А вот его противник… гм, противница. Ибо это была девушка. Стриженные черные волосы растрепались, прядки прилипли к потному лбу. Черные кожаные штаны заправлены в голенища высоких сапог. Рукава белоснежной сорочки закатаны выше локтя, а черный кожаный жилет расстегнут. Такой точеной фигуре место не на пыльной дороге, а где-нибудь в салоне. А как великолепно смотрелось бы на ней бальное платье с глубоким декольте! Однако по движениям и повадкам девушки было понятно, что вряд ли в ее гардеробе есть хоть одно бальное платье.
Драчунья не сводила глаз со своего соперника. Она не нападала, она оборонялась. Каждое движение было точным выверенным, и всё это напоминало некий замысловатый танец. Вот загорелый парень неосторожно подступил к девушке слишком близко. Захват, подсечка – и он уде лежит носом в пыли. Поднялся под хохот зрителей, отряхнулся и снова принял боевую стойку. Танец начался снова. Теперь девушка была более активной. Шаг, поворот, обманное движение – и вот уже противник снова повержен. Девушка придержала руку парня в болевом приеме.
- Ну, дружок, достаточно? Или продолжим?
- Нет, Данка, с меня хватит! – парень поднялся на ноги, отряхнулся. Отошел к своим вещам, брошенным неаккуратной горкой, порылся и вынул короткий кинжал в тисненных потемневшим серебром ножнах. – Держи! Заслужила, - и бросил ей.
- А ты сомневался? – хмыкнула девушка, поймав на лету оружие.
Зрители расходились – кто довольный, кто разочарованный. Ко мне подошли Стирх с Марой. Парнишка не скрывал своего разочарования.
- Нет, ну что это?! – возмущался он. – Я поставил на этого кузнеца две монеты! Две! А он так быстро сдался!..
- А я тебе говорила – не рискуй! – отвечала благоразумная Мара.
- Да, но я подумал, что это – верный выигрыш! А тут…
- Тс-с, - одернула Стирха волшебница, - она сюда идет.
И действительно, к нам приближалась Данка в сопровождении низенького толстого трактирщика.
- Ну что, Дан, довольна? – спросил он, потирая от удовольствия руки.
- А то! Я за этим кинжалом знаешь, сколько охотилась? У Карна ножички легкие, в цель летят точно, баланс у них отменный. Но и стоят они соответственно!
- Хорошие ножи дорого стоят, - философски заметил трактирщик.
- Кто бы спорил, Борн. Но мне, чтоб на такой ножик заработать до-олго пальчики трудить придется. Эй, девушка, подвинься! Ты на моей куртке сидишь!
- Извините, - я с готовностью встала. Девушка взяла с лавки и надела куртку – тоже кожаную, с серебряными заклепками. А из под лавки взяла нечто, больше всего напоминающее футляр музыкального инструмента.
- Ой, а это у вас что? – сунула свой носик любопытная Мара.
- Да, - коротко ответила девушка.
- О, - вмешался и толстенький Борн, - вы ведь не знаете, с кем вас свела дорога! Это же сама Ардана, один из лучших менестрелей нашей провинции!
- Но-но, Борн, не путай! – предупреждающе подняла указательный палец Ардана. – Не «один из», а «лучший»!
- Конечно-конечно, - склонился в шутливом полупоклоне трактирщик. – Эй, лучший менестрель, петь-то ты сегодня будешь? Ты же свой обед еще отработала!
Ардана хлопнула его по плечу:
- Борн, дружище, ну хоть раз признайся: сколько ты пива продаешь, когда я у тебя дерусь или пою? Да я свои обеды уже года на два вперед отработала!
- Ну, положим, не на два, а на полтора… - смущенно улыбнулся толстячок. – Ну, Дан, ты же знаешь, как я люблю твои песни…
Девушка звонко расхохоталась:
- Борн, ты старый пройдоха!.. - и начала расчехлять свою лютню.
Трактирщик, сложив рупором широкие ладони, закричал:
- Эгей, господа хорошие! Все сюда! Ардана петь будет!
Ух, как громко! Даже уши заложило! И, похоже, не только у меня. Даже привычная ко всему Ардана недовольно поморщилась:
- Борн, в следующий раз мордой в песок буду тыкать тебя! А ставкой будет то, что в случае моего выигрыша ты будешь орать не ближе, чем за пятнадцать шагов от меня!
А возле нас уже собирались слушатели. Похоже, Ардану здесь действительно хорошо знали – не только как отчаянную драчунью, но и как любимую певицу.
Менестрель устроилась на услужливо подставленной табуретке, взяла в руки лютню. Проверила строй, пробежала чуткими пальцами по струнам…
- Что петь будешь, Данка? – окликнули ее слева. – Про вдовушку Симон?
- Нет, - возразили справа, - давай про осаду замка Буль.
- Не дождетесь, - ответила Ардана. – У меня сегодня настроение философское.
- Это после драки-то? – хмыкнул кто-то.
- Именно, - подтвердила девушка и взяла первый аккорд.
Зазвенели, запели струны. Полилась мелодия – напряженная и чарующая. Ардана оглядела слушателей, перевела взгляд куда-то к горизонту… А потом в мелодию вплелся ее бархатный голос:
- Стою на распутье,
Где камень, где путник –
Не ясно.
Чего-то хотела,
О чем-то жалела –
Напрасно.

Крапленой колодой
Играть со свободой
Непросто:
В толпе многолюдной
Остался безлюдным
Мой остров…
Мелодий крепла, ширилась, заполняла собой пространство… Ардана пела, глядя куда-то внутрь себя:
- Что было, что будет –
Сама позабудет
Гадалка.
А всё остальное
Дождями пусть смоет… -
Менестрель резким аккордом оборвала мелодию и в полной тишине закончила:
- Не жалко…
Люди еще мгновение стояли молча. И вот в тот момент, когда импровизированный зрительный зал был готов взорваться аплодисментами, в эту крохотную паузу между тишиной и громом ворвался протяжный вой, чем-то повторяющий мелодию баллады. Стирх побледнел от неловкости, а я, смеясь, сказала:
- Стирх, оказывается, твой друг любит музыку! Что ж ты его сюда не привел?
Ардана с интересом глянула в нашу сторону:
- Это что за трубный глас?
- Да так, - отмахнулась я. – Один наш знакомый дракон голос пробует.
- Дракон?! – Ардана даже зарумянилась от восторга. – Вы непременно должны меня с ним познакомить, слышите?
- Зачем это вам? – ревниво насупился Стирх. Ну, это понято: Мара - это Мара, делить с нею драконью привязанность даже приятно; я вообще в расчет не принимаюсь… но зачем дракону нужна еще какая-то драчунья с лютней?..
- Для новых ощущений, парень, исключительно для них, - ответила девушка, любовно зачехляя свой инструмент. – Чтобы потом, со временем, написать новую балладу.
- Ну ладно, - соизволил согласиться драконовожатый. И чтобы Ардана не обольщалась, поспешно добавил: - Но только потому, что ему понравилась ваша песня, госпожа менестрельша. А то бы…
- Не зарывайся, парниша! – щелкнула его по носу Ардана. – Вот пообтешешься немного, подрастешь, сам станешь менестрелем и женишься, тогда твой женушка и будет менестрельшей. А я – менестрель, и никак иначе. Усек?
- Усек, - покосился на нее Стирх и повел всех нас на задний двор – знакомить певицу с Лепестком. Ну, или Лепестка – с певицей – кому как больше нравится.