Менестрель, дубль два.
В смысле – продолжение и окончание


Песнь четвертая
Зарделся зарею далекий восток,
От гор прилетел молодой ветерок,
Покрылся росою холодный гранит –
Роса, как алмазы, на скалах блестит.
И путники входят в пещеру. И вот
Вперед через залы тропинка ведет.
Неверный, мерцающий факелов свет
Им путь освещает. Опасности нет,
Лишь мрак непроглядный лежит впереди
И точно такая же мгла позади.
И хлопают крылья летучих мышей:
Хотят они путников выгнать взашей,
Но факелы им подлетать не дают,
И путники медленно к цели идут.

Паж с факелом медленно шел впереди
И вдруг неожиданно замер: «Гляди!
Огромный провал преграждает нам путь!
Как видишь, нам некуда здесь повернуть!»
«Постой, - менестрель отвечает ему. –
Подай-ка свой факел… Я ближе взгляну…
Что это? Ты видишь карниз у стены?
Так вот, по нему перейти мы должны».
«Но узок карниз, - говорит юный паж. –
А вдруг то, что ждет нас, лишь только мираж?
А вдруг не согреться нам солнечным днем?
Вдруг гибель в ущелье холодном найдем?»
«Смелее в дорогу! – ответил певец. –
Мне ясно сказал тот волшебник-мудрец:
Принцессу мы в гроте глубоком найдем.
Скорее в дорогу! Ты слышишь? Идем!»

И вот по карнизу, прижавшись к стене,
Идут они медленно, словно во сне.
Холодный гранит ощущая спиной,
Шагает поэт, и ведет за собой
Пажа молодого. А факел в дыму
Едва освещает дорогу ему.
Вдруг паж оступился и чуть не упал.
Его менестрель за камзол удержал,
И, за руку взяв, ведет смело вперед,
Куда их гранитная тропка ведет.

Но все в этом мире имеет конец.
Ущелье прошел молодой мой певец.
Паж рядом с ним сел, облегченно вздохнул,
Закрылся ладонью и сладко зевнул.
«Я знаю, устал ты, - сказал менестрель, -
Я тоже устал, милый мой, но поверь:
Усталость и голод, беда – ничего
Для тех, кто влюблен. И для них никого
Нет в мире огромном. И только звезда
Любимой им путь освещает всегда
В дорогу! В дорогу!» - и паж молча встал
И рядом с поэтом вперед зашагал.

Но только недолго пришлось им идти.
Вот три коридора у них на пути,
И в каждом из них путей множество есть,
И всех вариантов дороги не счесть.
Куда ни пойдешь – заблудиться легко.
Сказал менестрель: «Не пойму ничего.
Путь к цели, конечно, ведет лишь один.
Какой – не сказал мне тот маг-господин.
Но путь этот сложно нам будет найти».
И паж ему тихо сказал: «Погоди.
В одной старой книге я прежде читал,
Что в царских палатах построил Дедал
Большой лабиринт, и никто не сумел
Живым убежать из высоких тех стен.
И только однажды лишь царская дочь
Герою младому сумела помочь –
Дала ему ниток моток и огня.
Послушай, поэт, один раз и меня:
Мы нить Ариадны в дорогу возьмем,
И верю, что правильный путь мы найдем».
Сказал юный паж так и шарф распустил,
И первым на путь неизвестный ступил.

Наверно, не стоит подробно писать,
Как долго пришлось им в пещере блуждать,
И как возвращались к началу они,
Пути отвергая один за другим:
Тот в пропасть ведет, этот – только в тупик…
Но вот, наконец, путь желанный возник,
И к выходу будто ведет коридор.
Но вот впереди появился костер.
И медленно ужас по жилам течет:
Страж страшный стоит у высоких ворот.
«Кто вы? – прогремел его сумрачный бас. –
Откуда пришли? Что вам надо от нас?»
И выступил смело вперед менестрель:
«Сюда я пришел за любимой своей!
Здесь наша принцесса томится в плену,
Но нынче домой я принцессу верну».
И голос громовый от стен прокричал:
«Эй, страж, пропусти этих путников в зал!
Принцесса их примет в янтарном дворе
И в путь их отправит мотом на заре».
И страж поклонился, ворота открыл
И путников наших вперед пропустил,
Сказав: «Коль сумели дорогу найти,
Мы вас не задержим на вашем пути».

Песнь пятая
Друзья смело входят за створы ворот
И дальше их страж молчаливый ведет.
И путники, сжав замок сцепленных рук,
Идут, с интересом взирая вокруг.
Янтарный дворец перед ними стоит
И в зареве алом, как солнце, горит.
Вот путники входят под сумрачный свод,
И двор перед ними огромный встает.
Распахнуты створы высоких ворот –
К ним шагом летящим принцесса идет.
И словно под своды вступила весна,
И мой менестрель встрепенулся: «Она!»
Поэт мой колено пред ней преклонил,
А паж лишь взглянул – и глаза опустил.
«Зачем ты приехал сюда?» - «За тобой!
Тоскует без дочки великий король». –
«Забудь обо мне. И скажи королю:
Его я по-прежнему очень люблю
И скоро приеду проведать его.
А в дом возвращаться опять – для чего?
Чтоб снова принцессой бесправною быть,
Сидеть за роялем, уроки твердить?
Не скрою, довольна судьбой я своей:
Мой муж не слуга – повелитель чертей!
Прощай, и дорогу сюда позабудь
И вновь отправляйся в далекий свой путь.
Плутать в лабиринте не нужно тебе –
Сейчас ты окажешься вмиг на земле».
Взмахнула рукой – и исчез вмиг дворец.
И вновь у пещеры очнулся певец.
От горя едва ли он слезы не льет,
А паж очень весел и песни поет.
«Да полно грустить, - говорит юный паж. –
Ведь я говорил: ждет нас только мираж.
Но все твои беды исчезнут, как дым!» -
И залился смехом веселым своим.
Вскочил менестрель мой, глазами сверкнул
И руку к оружию протянул.
«Мальчишка! Меня ты не можешь понять!
Да что о любви моей можешь ты знать?!
Как смеешь смеяться над этой бедой?!!
За смех ты поплатишься мне головой!
А это – задаток!» - Паж тоже вскочил.
Пажу он пощечину звонко влепил.
С трудом юный паж на ногах устоял,
Но черный берет его наземь упал,
И облако солнечно-ярких волос
Окутало плечи. И к месту прирос
Поэт изумленный, и меч опустил,
И медленно очень назад отступил.

Но кто перед ним, он не может понять.
И знает, и все же боится узнать.
Сказал он: «Знакомы твои мне черты…
Я видел тебя… Да не фрейлина ль ты?»
Несмело глаза на него подняла
Прекрасная Кэтти – и взгляд отвела.
«Да, фрейлина я и волшебника дочь.
Я рада, что все же сумела помочь
Принцессу найти, и вина не моя,
Что стали милей ей чужие края». –
«Так вот почему мне казался знаком
Твой взгляд и твой голос! Признайся же в том,
Зачем разделила дорогу мою?» -
«Ответ лишь один: потому, что люблю.
Но дома ты этого не замечал
И лишь о принцессе упрямо мечтал.
Когда же похитили царскую дочь,
Тебе я решила хоть чем-то помочь.
Я знала: любить ты не можешь меня,
Но мчаться вперед, загоняя коня,
С тобою делить и успех, и беду –
Где этого лучше судьбу я найду?..
Но все же теперь я расстанусь с тобой,
Ведь мысли твои полны будут не мной.
Хоть мне очень трудно, поверь, менестрель,
Но так будет лучше, чем было досель…
Прощай же, мой друг!» - и хотела уйти,
Но встал менестрель у нее на пути.
«Нет, Кэтти, я вас никуда не пущу!
Вы все рассказали, и я не смолчу.
Признаюсь, что все это время я был
Несчастным слепцом. Я принцессу любил,
И, страстью своей ослеплен, я не мог
Понять и принять этот горький урок.
Ты мне показала, как надо любить.
Теперь же тебя мне вовек не забыть
Мне больно бы было расстаться с тобой.
Ты послана мне моей доброй судьбой.
Я знаю, что странствие я совершил
И возле пещеры дракона убил,
По узкой тропинке над пропастью шел
И в том лабиринте дорогу нашел –
И все суждено было мне пережить
Лишь только затем, чтоб тебя полюбить».
Но Кэтти стоит – и ни слова в ответ,
И горько тогда улыбнулся поэт:
«Конечно же, трудно поверить словам –
Мы верим скорей не словам, а делам.
Признаться, с трудом сам я верю себе!..»
Но Кэтти сказала: «Я верю тебе…
Достаточно встретить горящий твой взгляд,
И можно понять: не возьмешь ты назад
Тех пламенных слов, что из сердца рвались.
Но что ж мы стоит? Давай спустимся вниз.
Нас кони устали уж ждать под скалой.
Идем – и скорее поскачем домой». –
«Зачем возвращаться нам в мрачный дворец?
Мы счастье свое обрели, наконец.
Тебя отвезу я в родные края,
Там песни мне шепчет родная земля
И звезды в ночи освещают наш дом!»
И Кэтти ему улыбнулась: «Идем!..»

Теперь они счастливо вместе живут
И песни слагают. Те песни поют
Все люди земли той. А мой добрый друг
С улыбкой счастливой взирает вокруг.
И с гордым он счастьем глядит на жену,
Ее ни на миг не бросает одну.
Недавно он в гости меня пригласил
И в кубок высокий вина мне налил.
Он эту историю мне рассказал,
А после для вас я ее записал.

6.05.1992-5.11.1993