Не бойтесь, больно не будет. Ну, может, разве что совсем чуть-чуть. :)
Вот взбрело мне в мою голову (и хто ж ее умной после энтого назоветь, а?) выложить один мой опус…
Так, ничего особенного… поэмка на пять частей, на 11 неполных страниц. Не слабо, да? А ведь все затевалось как просто стихотворение…
Писалось все это 14 лет назад, целых полтора года с перерывами корпела. Все ляпы я знаю, но все-таки… Сюжетец сначала традиционный, а потом мне, кажется, удалось привнести кой-что свое в обычную сказку о поисках похищенной принцессы.
Итак… Только тапочками не кидаться, ладно? Или нет, кидаться, но не сильно. И тяжелую обувь в ход не пускать.
Итак…

Песнь первая
Послушайте, звезды, послушай, земля,
Что свету сегодня поведаю я.
А я расскажу вам балладу свою
О том, как, решив послужить королю,
В дорогу средь горных высоких цепей
Пустился мой друг, молодой менестрель.
ОН начал с рассветом нелегкий свой путь,
А в полдень присел он в тени отдохнуть,
Укрывшись от солнца, что так горячо.
Голубка спустилась к нему на плечо.
Он с ней поделился обедом своим,
Она, поклевав, распрощалася с ним,
Сказав на прощание: «Ты, менестрель,
Пройдешь испытанье средь дальних земель.
Послужат и арфа тебе, и копье –
Ведь им завоюешь ты счастье свое…
Прощай же!» - сказала и скрылась из глаз.
И от, пока солнца огонь не погас,
Шагал менестрель по неровной тропе,
Поверив своей необычной судьбе.

Вечерние тени на землю сошли,
И звезды над горной вершиной взошли,
Как гордые птицы далеких сторон…
А путнику вещий привиделся сон:
Бескрайней долиной он мчится верхом,
В доспехах и в шляпе с красивым пером;
С ним – юноша-паж на гнедом скакуне;
Таинственный враг притаился во тьме,
Во сне он отважно вступает с ним в бой,
Пажа прикрывая в сраженье собой…
И снова видение – берег морской,
Вздыхает вдруг паж у него за спиной,
И мой менестрель, вдруг повздоривши с ним,
Сбил с юноши шляпу движеньем одним,
И… Солнце взошло. Его первым лучом
Был наш молодой менестрель пробужден.

И вскоре в долину спустился он с гор,
Где небом раскинут лазурный шатер.
Идет и поет молодой менестрель,
А с песней намного шагать веселей.
Он города башни увидел вдали –
Сверкают на солнце златые шпили;
И мой менестрель у высоких ворот
Подумал, что в городе счастье найдет.
По улицам светлым идет, не спеша,
Поет менестреля младая душа.
Вдруг видит: с высокими башнями дом.
Его обвивает изящный балкон,
На этом балконе девица сидит
И взором скучающим в небо глядит.
А девица та – неземной красоты:
Под стать и богине такие черты.
Стоял менестрель, красотой опьянен,
И понял, что в девицу эту влюблен.
Сняв шляпу и низкий отвесив поклон,
К красавице так обращается он:
«Зачем на балконе одна ты сидишь
И взором скучающим в небо глядишь?
Давай, серенаду тебе я спою
И, может, тоску я развею твою».
Надменно взглянула красавица вниз,
И мой менестрель услыхал: «Отвяжись!
Нахал! Убирайся немедленно прочь!
Ведь все-таки я – королевская дочь!»
Склонился в поклоне опять менестрель
И так отвечает любимой своей:
«Принцесса, прости мне неведенья грех –
Не знал я того, что открыто для всех.
Пришел я сюда, чтоб служить королю
И песням славу умножить твою».
Не стала красавица слушать его,
Окликнула только пажа своего,
Тот шлейф подхватил – и захлопнулась дверь
Остался один молодой менестрель.
«Ну что ж, - он подумал, - видать, не судьба.
Красива принцесса, но слишком горда.
Но если надежду я буду иметь,
Смогу я прекрасные песни ей петь…»
Стоит, оробев, менестрель молодой
И слышит он смех у себя за спиной.
Глядит – незнакомка с ним рядом стоит,
Улыбкой сверкая, ему говорит:
«Король ваш с принцессой слыхал разговор.
Решив, что без музыки скушен наш двор,
Тебя приглашает в парадный он зал,
Чтоб ты там искусство свое показал».

Песнь вторая
Проходит неделя, и месяц идет,
Как мой менестрель в старом замке живет.
И песням его рад великий король.
Певца же, увы, тяготит его роль.
Принцесса горда, на него не глядит,
Скучает и с фрейлиной юной сидит.
Но все ж не теряет надежду певец,
Что время придет, и тогда, наконец,
Он сердце сумеет ее растопить
И сможет принцесса его полюбить.

О фрейлине юной пойдет мой рассказ.
И злато волос, и огонь синих глаз
К ней каждого юноши сердце влечет.
НО мой менестрель о принцессе поет,
Слагает он песни о гордой красе,
Которой нет равной на целой земле.

А фрейлина вечером шла в тихий сад,
Где звезды мерцают, где птицы звенят,
И где менестрель свои песни слагал,
На звезды смотрел и о счастье мечтал.
Там слушала фрейлина песни его,
Не видя, не слыша вокруг ничего.
«Да, нужно и гордой, и сильной мне быть,
Ведь сердце певца мне к себе не склонить.
Но хочется мне, чтобы юный поэт
Хоть несколько слов спел о фрейлине Кэт».
Так думала Кэтти под песнь удальца.
Где силы ей взять, чтоб смотреть на певца?
Лишь глянет – и мигом глаза отведет,
Зардеются щеки, как будто восход
Лучами своими окрасил ей лик
И светом во взор ее ясный проник…
И скоро весь двор о любви ее знал,
И лишь менестрель ни о чем не слыхал.

Но вот из столицы гонцы мчатся прочь:
«Король хочет замуж отдать свою дочь!
Он принцев и графов на праздник зовет –
Там мужа принцесса себе изберет!»
И лишь разлетелась счастливая весть, -
Из ближних и дальних неведомых мест
Летят женихи, загоняя коней,
С одной только мыслью: жениться скорей!
Не против и мой менестрель молодой
Принцессу назвать своей милой женой.

В назначенный день в разукрашенный зал
Король женихов и свою дочь позвал.
И вот начинает принцесса обход:
В том нос ей не нравится, в том – крупный рот,
Тот слишком высокий, а тот слишком мал,
Иль неповоротлив, иль слишком удал,
Иль лысый, иль волосы слишком густы,
Урод или слишком большой красоты…
Не знаю, то правда была иль обман,
Но в каждом нашелся какой-то изъян.

Король рассердился, король закричал:
«Скорее хоть черт тебя в жены бы взял!
Не хочешь ты мужа искать средь людей,
Так стань поскорей королевой чертей!»

И тучами небо окуталось вдруг,
И всех овал непонятный испуг,
И вихрь налетел, свечи все загасил,
Дверями захлопал, плащи закружил…
Когда же рассеялась мгла наконец,
Проклятьям своим ужаснулся отец:
Исчезла принцесса в том вихре шальном!
Зовут ее, кличут и ищут кругом,
Обшарили замок и двор обошли,
Но только принцессы нигде не нашли.
Тогда закричал огорченный отец:
«На поиски мчитесь! И тот удалец,
Который сумеет вернуть мою дочь,
Женою ее назовет в ту же ночь!»
Сказал менестрель: «О великий король!
И мне отправляться в дорогу позволь!
Простой я певец, но люблю твою дочь
И верю: любовь мне сумеет помочь!» -
«Ну что же, скачи. Отпускаю тебя.
В конюшне возьмешь ты любого коня.
Орудье тебе пусть дадут кузнецы,
И в путь. Ну, удачи вам всем, молодцы!» -
Сказал так король. Миг – и двор опустел.
Поэт мой вслед всадникам долго смотрел,
Вздохнул: «Отстаю от соперников я –
Мне нужно искать и копье, и коня…»
И лишь через день он отправился в путь,
Уверен: принцессу найдет как-нибудь.

Везет его конь от высоких ворот
Туда, где за скалами солнце встает,
Где плещет в скалу за волною волна
И песня подводной царевны слышна.
Все тихо. Но вот, нарушая покой,
Доносится топот и окрик: «Постой!»
Поэт обернулся – летит на коне
Паж-юноша в легкой звенящей броне.
Подъехал к нему и сказал: «Менестрель!
Путь долог и тяжек к любимой твоей.
Отправился в путь без товарища ты,
А если один, далеко ль до беды?»
В ответ улыбнулся певец молодой:
«Ну что ж, отправляйся в дорогу со мной.
Вдвоем веселей, и невзгоды пути
Вдвоем будет легче нам перенести».

[b]Песнь третья[i]
Проходит неделя, как мой менестрель
Отправился в путь за любимой своей.
Не зная дороги, он мчится вперед,
Встречая в пути и закат, и восход.
Сказал ему паж: «Я жалею коней.
Забыл ты о них за любовью своей!
Не зная дороги, скакать можно год.
Куда же упрямство тебя заведет?»
В ответ менестрель лишь печально вздохнул
И в поле от пыльной дороги свернул.
«Наверно, ты прав. Мы отправимся спать,
А утром – другую дорогу искать».
Уснул юный паж, но не спит мой поэт.
«Куда ни скачи, есть один лишь ответ:
Принцессу мою должен я отыскать,
Пусть жизнь мне придется за это отдать».
Когда же стемнело, предстал перед ним
Волшебник, известный искусством своим.
Сказал: «Менестрель, полюби мою дочь –
Ведь только она тебе может помочь». –
«Прости, но давно я в принцессу влюблен
И сердцем бросаться своим не волён». –
«Пусть время рассудит, кто прав, кто не прав;
Но нравится мне непокорный твой нрав.
Услышь и запомни: где солнце встает,
Есть в скалах глубокий и сумрачный грот.
И грот этот – вход в королевство чертей.
Пропавшая – там. Отправляйся скорей.
Но будь осторожен: с древнейших времен
Тот грот охраняет огромный дракон.
Невидим он ночью, опасен он днем.
Будь храбр – одолеть его сможешь копьем».
Сказал – и исчез в полуночной тиши.
И снова в степи ни огня, ни души.
«Итак, на восток. И смогу, может быть,
Принцессу найти и дракона убить.
Но паж не поверит в виденье мое!
Пусть! Дело его – подавать мне копье.
Он – верный слуга, я – его господин.
Пока я в пути – не останусь один».
А утром поэт мой пажу рассказал,
Что сон этой ночью он вещий видал:
«Теперь мы продолжим наш путь на восход.
Там в скалах увидим таинственный грот.
Я знаю: принцессу отыщем мы там
И вместе вернемся к столичным вратам».
Паж молча вздохнул, лошадей оседлал
И вскоре с хозяином к цели сказал.

Так ехали всадники несколько дней.
Едва не загнав утомленных коней,
К закату подъехали к скалам они.
Когда же над ними зажглись звезд огни,
Сказал менестрель: «Путь наш близок к концу.
Принцессу, надеюсь, вернем мы отцу.
Сейчас отдохнем, а наступит рассвет,
Укажет нам путь яркий солнечный свет».
Когда заалела заря над скалой,
Пажа разбудил менестрель молодой:
«Взгляни-ка на грот. Видишь ли? Это он.
Тот грот охраняет огромный дракон.
Нам надо бы к ночи его одолеть,
Ведь ночью его нам не разглядеть.
Невидим он станет в полночной тиши.
Пошли нам удачу, Господь!.. Поспешим».

Они одолели тяжелый подъем,
У грота в засаду засели вдвоем.
И вот из пещеры выходит дракон.
«О Боже, но как же чудовищен он!.. –
Вздохнул тихо паж и добавил: - Ей-ей,
Достойный он страж королевства чертей…»
А мой менестрель взял покрепче копье
И ринулся в битву за счастье свое.

И вот разыгрался невиданный бой.
Грозится певцу смерть минутой любой.
Копье затупилось, и паж подал меч,
Драконья башка вот-вот свалится с плеч!
Но вдруг неожиданно солнце зашло,
Мгновенно – без сумерек! – стало темно,
И страшный дракон вдруг невидимым стал!
Из рук ослабевших на землю упал
Зазубренный меч, и поэт молодой
Вдруг понял: своей он обманут судьбой.
И только об этом подумал поэт,
Как тьму разорвал яркий факела свет,
И рядом с поэтом встал паж молодой
С горящей в ночи рукотворной звездой.
Дракон ослепленный на землю упал.
Поэт прошептал: «О, я очень устал...»
При свете неверном взошедшей луны
Дракона вдвоем одолели они.
Уснул менестрель, битвой той утомлен,
А паж до утра охранял его сон.