но передумала...

Решающий день завершался.
Мы сидели в самом большом и дорогом ресторане Белоречья, изгнав из него толпу завсегдатаев и сдвинув на центр сразу несколько столов. «Мы» - это Мара, господин Риего, я, граф Анри, Стирх и Лепесток. Да-да, я не ошиблась! С нами были и дракон, и его счастливый воспитатель! Огромные парадные двери ресторации, эдакие вызолоченные ворота, открываемые лишь два-три раза в год по очень большим праздникам, позволили дракону почти свободно пройти в просторный зал. Ну, подумаешь, косяк разворотили! Ничего, починят!
Стол ломился от угощения. Хозяин ресторана боязливо жался у стойки, готовый по одному движению мизинца сиятельного гостя подать всё самое лучшее. А мы не уставали благодарить и расспрашивать графа Анри.
Стирх сиял, как новая пробирка. Счастливая Мара ворковала возле него. Господин Риего чувствовал себя именинником – выяснилось, что именно старому архивариусу Стирх обязан своим великолепным защитником. Граф Анри был очень доволен выигранным делом и просто излучал отличное настроение. И только я почему-то чувствовала себя скованно.
Так вышло, что усадили меня между старым архивариусом и довольным собою графом. И если рядом с господином Риего я никакой неловкости не испытывала, то при одном взгляде на графа Синего замка я явственно чувствовала холодок в груди и то, как у меня немеют коленки. Хорошо еще, что я сейчас сижу, а не стою – а то бы точно упала. Как я ни сердилась на себя, но ничего не могла с собой поделать. Уверена: если бы я сказала хоть слово, то и голос бы мой задрожал – не хуже коленок. Поэтому я была единственной на этом празднике освобождения, кто не проронил ни словечка. Правда, не уверена, что это хоть кто-то заметил.
- Господин Анри, - с благоговейным восторгом восклицала Мара, - какое чудо, что вы согласились защищать Стирха!
- Да никакого чуда здесь нет! – Белозубо улыбаясь, ответствовал мужчина. – Я просто зашел навестить дядюшку Риего и узнал от него о вашей проблеме. Она меня заинтересовала, только и всего.
- Анри был настолько любезен, - вставил словечко и господин архивариус, - что решил изучить всё на месте. Мы с ним знакомы очень давно, и в память нашей дружбы…
- Дядюшка Риего, - укоризненно взглянул на него граф, - и это говорите мне вы? Да я вам по гроб жизни обязан! Кем бы я был, если бы не вы?! Что в жизни бы видел? Сидел бы в отцовском замке с этими треклятыми зверенышами?! Как же, фамильное дело, наследник обязан его продолжать! Тьфу! Глаза бы мои их не видели… И тут появляетесь вы… Вы научили меня всему, что я умею, так что я просто счастлив, что сумел быть вам полезным.
Господин Риего смущенно улыбнулся, а граф наклонился ко мне:
- Еще вина, госпожа Рута? Оно в этом ресторане действительно заслуживает внимания.
Я молча кивнула – быть может, более поспешно, чем следовало бы, - и склонилась над тарелкой, чтобы никто не заметил, какими пунцовыми от смущения и злости стали мои щеки.
Из рассказанного графом в ходе судебного заседания и сейчас, во время той дружеской попойки, мы, наконец, поняли, из-за чего наш Лепесток устроил пожар.
Оказывается, о нашем драконе прознал еще один разбойничий атаман. И в тот злополучный вечер он послал своих людей выкрасть Лепестка. Ребята слегка перетрухнули, когда получили это задание. Еще бы: зверек-то слегка огнедышащий. Естественно, увидев так близко четверых незнакомцев, Лепесток заволновался, начал пускать ноздрями струйки дыма. Эти идиоты не придумали ничего лучшего, как плеснуть в дракона водой из ведра. Ну, Лепесток и не сдержался – икнул с перепугу, да так, что злополучный сарай, который примыкал задней стенкой к его вольеру, заполыхал. Что было дальше, вы знаете. А разбойнички под шумок смылись, - правда, сперва честно немного помогли с тушением пожара.
Бархатистый баритон графа Анри наполнял собой комнату и казался осязаемым. Улыбаясь, он повествовал:
- Вот то, что мне удалось разыскать этих горе-похитителей, - действительно чудо, любезная Марочка, - последовал вежливый кивок в ее сторону. – Конечно, уговорить их дать показания было лишь немногим легче, но презренный металл всё еще способен творить чудеса. А потом остались мелочи – доказать, что дракон… Рута, попробуйте вот это, - и на моей тарелке оказалась сочная отбивная. - …да, оставалось лишь доказать, что в состоянии аффекта на неконтролируемые поступки способен не только дракон.
Лепесток довольно засопел. Котел, стоявший перед ним, был опустошен по второму кругу и даже тщательно, до зеркально блеска, вылизан.
Мара и Стирх расхохотались – вспомнили, как именно граф доказывал в суде это самое «состояние аффекта» и «неконтролируемые поступки» у нашего дракона.
- Граф, - едва сумев снова заговорить, поинтересовался Стирх, - но как вы узнали, что судья боится шипучих тараканов?
- Тоже мне тайна за семью печатями! – отмахнулся граф. – Да об это весь город знает! Но вот только спрашивать меня, где и сколько я ловил этого проклятого таракана, лучше не надо: зашиплю сильнее насекомого! – и мужчина сам раскатисто засмеялся.
Его смех подхватила вся наша дружная компания. Даже дракон – мне показалось – широко улыбнулся. А может, просто оскалился. Потому что он-то не видел, как едва не свалился со стула судья, когда перед ним на столе грозно зашипел черный блестящий таракан; как обвинитель тихо сполз по стеночке, стоило графу показать ему небольшой фокус, когда на его ладони, вынутой из кармана, полыхнуло синее пламя… Мара потом долго приставала к нему, всё хотела выведать, каким именно заклинанием воспользовался граф. А тот лишь отшучивался: мол, какие заклинания, Марочка, это просто ловкость рук…
Как бы там ни было, невиновность наших друзей была полностью доказана, и мы с подачи графа Анри завалились в этот шикарный ресторан. Хозяин сперва, конечно, возражал против присутствия в зале дракона, однако увесистый кошелек и широкая острозубая улыбка Лепестка сделали свое дело.

А потом мы с триумфом возвращались в гостиницу. Слухи в городе разносятся быстро, и за те час-полтора, что мы праздновали, весть об освобождении дракона и его воспитателя дошли даже до самой младшей горничной «Тополиного пуха». Чего только мы не наслушались по дороге! И что граф не случайно взялся нам помогать – «запал он на эту глазастенькую…», и что судья не просто так оправдательный приговор вынес – «еще бы, с такими деньжищами кому угодно пасть заткнуть можно…», и что дракону после суда специально отвели в Графских конюшнях самый лучший загон – «конечно, помог начальникам конюшен черные делишки прикрыть, вот с этим гадом и носятся, как с монетой неразменной…»
Болтунам рты не заткнешь, но настроение сплетни нам подпортили основательно. Поэтому к гостинице мы подошли в некотором волнении. Стирх даже предложил – «ну ее, эту гостиницу…» Даже я задумалась – может, действительно? Но нам хоть вещи забрать надо.
- Может, все-таки не пойдем? – спросил Стирх. – А за вещами – вон, любого мальчишку послать можно!
Мы с Марой переглянулись:
- Нет, мы все-таки пойдем, - как старшая приняла решение я. – А за вещами или на постой – это уж как получится.
И мы пошли.
Двери гостиницы лакей распахнул, когда мы были шагах в десяти от крыльца. Подобострастно поклонившись, бросил настороженный взгляд на Мару. Видимо, и тут тоже уже знали, что «граф запал на эту глазастенькую» и что она теперь чуть ли не невеста хозяина Синего замка. Что-то подобное успели озвучить за нашими спинами. Глаза Мары недобро сверкнули.
- Невеста, говорите… - промурлыкала она. И вмиг преобразилась. Куда делась угловатость ее движений? С поистине королевской грацией оттолкнула не вовремя сунувшегося слугу и гордой поступью поплыла по лестнице. Мы последовали за ней. Я была невозмутима, Стирх едва сдерживал смех. Посмотреть на прибытие «невесты графа со свитой» сбежались все – от постояльцев до поварят. Гул голосов шлейфом тянулся за нами.
Мы поднялись на свой этаж. В уголке, прикорнув на старом диванчике, дремал мальчишка-коридорный. Кажется, он был единственным, кого не коснулась суета вокруг нас. Когда мы приблизились к нему, парнишка в поварском колпаке ткнул кулаком в бок соню. Тот сел, недоуменно потирая глаза. Лакей услужливо распахнул перед нами дверь номера. На первый взгляд все было на своих местах, даже на столе лежала забытая нами карта.
- Не извольте беспокоиться, светлая госпожа, - с поклоном сказал лакей, - в вашем номере все в полном порядке.
- Вы свободны. Все! – процедила Маара. Ого, а я и не думала, что она так умеет. Ну, молодец девчонка! Лишь бровью повела – и коридор опустел. Только малолетний коридорный сидел на полу и спросонок хлопал глазами. Он ведь хорошо знал нас, не одну вкусняшку от нас получил.. и вдруг мы – такие далекие, такие холодные…
Мы вошли в номер, дверь закрылась. Через минуту в нее робко постучали, потом она со скрипом приоткрылась, и в комнату робко заглянул парнишка. Глядя на нас широко распахнутыми глазами, он испуганно спросил:
- Ребята, вы чего?
- Да так, репетируем, - ответила Мара и взъерошила рыжие вихры паренька.

На следующий день мы прощались с графом Анри. Он уезжал домой, в Синий замок…
Полдня у нас просто бездарно попало – мы банально отсыпались после треволнений минувших дней. Ближе к полудню нас разбудил Стирх. Он забарабанил в дверь, однако войти ему помешали две подушки, дружно запущенные нами в ответ на его «ба-рыш-ни-и-и…»
Но, так или иначе, а во второй половине дня мы снова явились в архивную палату. Мгновенная вспышка в глазах – и лифт-портал перебрасывает нас в хорошо знакомый коридор. Еще минута – и мы во владениях архивариуса. Граф Анри уже там…
- Ребятушки, что ж вы так поздно? – поспешил нам навстречу господин Риего. – Анри уже боялся, что так и не попрощается с вами.
Мы дружно потупились. Что скажешь – виноваты, конечно. Знали ведь, что нас ждут. Знали – и не особо торопились.
Граф улыбнулся – мне показалось, или действительно в его ясных синих глазах затаилась грусть?
- Полно вам, дядюшка. Главное, что они успели. Но у меня действительно совсем не осталось времени. Ну… - и мужчина подошел к нам. Граф горячо обнял господина Риего, крепко пожал руку Стирху (парень потом тайком подул себе на пальцы); Мара сама бросилась ему на шею, смеясь и плача одновременно. И только мне граф лишь сдержанно кивнул. Затем обвел взглядом всю нашу компанию, улыбнулся уголком рта и пошел к выходу. Уже в дверном проеме он оглянулся через плечо, пристально посмотрел на меня…
- Рута… - донесся до меня его чуть тронутый хрипотцой голос. – Госпожа Рута… можно вас – на несколько минут?..
Подталкиваемая в спину сердобольной Марой, я следом за ним покинула архивную палату.
Мы молча прошли по коридору к лифт-порталу, так же молча в свете слепящей вспышки спустились на первый этаж и в абсолютном молчании вышли во двор. Там, у газона, к коновязи был привязан роскошный вороной жеребец. Благородное животное нетерпеливо било копытом. Граф Анри подошел к коню, похлопал его по крупу… Я, чувствуя себя полной идиоткой, поплелась следом. «Зачем было звать меня, если говорить со мной он, похоже, даже не собирается?» - недоумевала я. Поправив седло и проверив упряжь, мужчина подошел ко мне. Я заметила, что его правая ладонь сжата в кулак.
- Госпожа Рута… - голос по-прежнему был чуть хрипловат. – Вот, возьмите - на память.
Мужчина медленно разжал кулак. На его ладони тускло блеснул серебряный перстенек. Я все еще молча протянула руку, и на мою ладошку лег перстень, хранящий тепло руки графа. Мы встретились взглядом и тут же отвели глаза. Я сделала вид, что рассматриваю его подарок. Хм, а угадал-то как! Перстенек устроился на среднем пальце моей правой руки – так уютно, будто был выкован специально для меня.
- Я должна сказать вам «спасибо»? – Вот Мрак, чего это я несу?!
Мужчина покачал головой:
- Это вас абсолютно ни к чему не обязывает. Мне просто очень приятно, что вы приняли мой скромный дар. Однако я хочу, чтобы вы знали: ворота моего замка всегда открыты для вас, Рута. Вы в нем – желанная гостья. Даже если меня там не будет. Удачи вам!
И прежде чем я успела ответить, граф вскочил в седло. Конь немедленно взял с места в карьер. Миг – и он вместе с всадником скрылся за поворотом. А я, как замороженная, осталась стоять на месте.
Из оцепенения меня вывел шепоток за спиной. Говорившая очень старалась скрыть от меня свою болтовню, даже слишком старалась, поэтому кой-какие обрывки до меня долетали:
- …говорила… а ты мне… прав был? Похоже… обручились… ой!
Мара только теперь заметила, что я смотрю на нее в упор. Болтушка прикусила язык и покраснела. Стирх смущенно засопел. Вот любопытные мышата!
- Эх вы, глупые! – только и сказала я. И ушла…
…Сумерки застали меня на ажурном гранитном мосту. Я стояла и смотрела вниз, в темную воду, держась за перила обеими руками. В свете фонарей тускло блестел на моей правой руке серебряный перстень. Всё было хорошо. Но почему мне так хотелось броситься с моста головой вниз??!

(конец второй части...)