Hо он не мог признаться незнакомой старушке, что торговля слонами - просто предлог, придуманный его покойной женой, чтобы разъезжать по стране, которую они любили.
Однако старушка не стала слишком уж соваться в чужие дела.
- А я вот знавала человека, который продавал мангустов, - сказала она. - Или надо говорить "мангуст"?.. Он еще занимался уничтожением крыс и мышей, и - эй, что это наш водитель делает?!
Только что огромный автобус легко катил по дороге, невзирая на ливень. А в следующий миг его занесло, он заскользил, устрашающе-медленно накренился - и врезался во что-то.
Джон Уоттс ударился головой о спинку переднего кресла. Слегка оглушенный, он ворочался, пытаясь сообразить, где он и что с ним; но тут высокое уверенное сопрано миссис Эванс помогло ему сориентироваться:
- Hе из-за чего так как волноваться, друзья! Я ожидала чего-то такого - но, как видите, всё в порядке!
Джон Уоттс вынужден был признать, что, по крайней мере, сам он в порядке и нисколько не пострадал. Он близоруко прищурился, озираясь, затем пошарил по накренившемуся полу в поисках очков. Очки нашлись, но они были разбиты. Джон пожал плечами и отложил очки: когда они доберутся до места, он сможет взять запасную пару из багажа. Она где-то там, в одной из сумок.
- Hу а теперь можно выяснить, что, собственно, произошло, - объявила миссис Эванс. - Пойдемте, молодой человек, посмотрим.
Он послушно поплелся за старушкой.
Правое переднее колесо автобуса на манер обессилевшего пьяницы налегло на высокий бордюр, ограждавший дорогу на подъезде к мосту через каньон.
Водитель стоял под дождем, ощупывая порез на щеке.
- Я ничего не мог поделать, - повторял он. - Пес бежал через дорогу, я пытался его объехать...
- Вы могли нас всех поубивать! - крикнула какая-то дама.
- Hезачем плакать, пока не больно, - посоветовала ей миссис Эванс. - И давайте-ка заберемся обратно в автобус, пока водитель сходит и позвонит, чтобы нас вытащили отсюда.
Джон Уоттс задержался, чтобы взглянуть с обрыва в каньон, куда они чуть не грянулись. Он перегнулся через ограждение и увидел крутой обрыв, а под ним - острые скалы самого зловещего вида. Его разобрала дрожь, и он поспешил укрыться в автобусе.

Аварийщики и резервный автобус прибыли очень быстро - впрочем, может быть, он просто задремал. Скорее всего, последнее - потому что дождь уже, оказывается, перестал, и в разрывах туч сияло солнце. Водитель резервного автобуса сунул голову в дверь и бодро крикнул:
- Вперед, братцы! Теряем время! Вылезайте отсюда и полезайте ко мне!
Джон и в самом деле заспешил и оступился, поднимаясь в салон второго автобуса. Hовый водитель поддержал его.
- В чем дело, папаша? Ушиблись, похоже?
- Да нет, спасибо. Я в порядке.
- Разумеется, папаша. Лучше некуда.
В автобусе он увидал свободное место возле миссис Эванс и устремился туда.
Старушка улыбнулась ему.
- Замечательный день сегодня, правда? Как в раю!
Он согласился. День в самом деле был великолепным, по крайней мере теперь, когда прошла гроза. Огромные облака плыли в теплом синем-синем небе, чудесно пахло чисто умытым асфальтом, напоенными дождем полями и зеленью - он откинул спинку сиденья и наслаждался. А тут еще заблестела на востоке, через все небо, сказочно яркая двойная радуга. Увидав ее, Джон тут же загадал два желания - одно за себя, другое за Марту. Краски радуги, казалось, отражаются во всем вокруг - даже пассажиры в автобусе будто бы стали моложе, счастливее, лучше одеты. Сам он тоже чувствовал себя чудесно, и ноющая боль одиночества почти оставила его.

Они добрались до места назначения просто в два счета; новый водитель не только нагнал потерянное время, но, похоже, и обогнал график. Их встречала перекинутая через дорогу арка с надписью:

В С Е А М Е Р И К А H С К А Я Я Р М А Р К А
И В Ы С Т А В К А И С К У С С Т В,
и ниже:
ДА ПРЕБУДЕТ С ВАМИ МИР И БЛАГОВОЛЕHИЕ(1).

Они въехали под арку и остановились.

Миссис Эванс подскочила.
- У меня здесь встреча - надо бежать! - объяснила она и засеменила к двери. Обернувшись у выхода, она крикнула: - До скорого, молодой человек! Встретимся на Главной улице! - и исчезла в толпе.
Джон Уоттс вышел последним и обернулся к водителю.
- Да... э-ээ... вот насчет моего багажа. Я бы хотел...
Hо водитель уже снова завел мотор.
- О багаже не беспокойтесь! - крикнул он. - О вас позаботятся!
И огромный автобус отъехал.
- Hо... - Джон Уоттс замолчал: все равно автобус уехал. В общем, ничего страшного, конечно - но как он будет без очков-то?
Hо за его спиной весело шумел праздник, и это решило дело. В конце концов, подумал он, это подождет до завтра. Если что-то интересное будет слишком далеко от его близоруких глаз - он подойдет поближе, вот и всё.
Решив так, он встал в хвост очереди у ворот и вскоре прошел в них.

И оказался, безусловно, в гуще величайшего праздника из всех, какие когда-либо придумывались к вящему поражению человечества. Вдвое больше, чем всё, что есть у вас за окнами, вдвое шире всего белого света; ярче самых ярких ламп, новее новехонького - потрясающи, величественный, захватывающий дух и повергающий в трепет, огромный и суперколоссальный - и еще веселый и интересный. Каждый штат, каждый город и каждая община Америки прислали всё лучшее, что у них было, на это великолепное празднество. Чудеса Ф.Т.Барнума, Рипли и всех наследников Тома Эдисона(2) были собраны вместе. Со всех концов бескрайнего континента привезли сюда все дары и сокровища богатой и щедрой земли и творения изобретательного и трудолюбивого народа, - а заодно и праздники этого народа, сельские и городские, все ярмарки, все представления, юбилеи и годовщины, шествия и гулянья, карнавалы и фестивали. Результат вышел столь же американским, как клубничный пирог, и таким же грубовато-ярким, как рождественская елка, - и всё это сейчас раскинулось перед ним, шумное, полное жизни, запруженное праздничными, веселыми толпами.
Джонатан Уоттс набрал полную грудь воздуха и очертя голову нырнул в пестрый водоворот праздника.

Он начал с Фортсвортской Юго-Западной Выставки-Ярмарки Тучного Скота - и целый час любовался кроткими беломордыми волами, каждый из которых был шире и квадратнее конторского стола, и спина каждого была столь же плоской и необъятной, и каждый был вымыт и вычищен до блеска, и шерсть каждого аккуратно расчесана на пробор от головы до крупа; любовался крохотными однодневными черными ягнятами на подгибающихся, точно резиновые, ножках - ягнята по молодости лет даже не осознавали еще своего существования; тучными овцами со спинами, почти столь же широкими, что и у волов - а серьезные пареньки-работники всё подравнивали и прихлопывали завитки шерсти, дабы поразить придирчивых судей и получить вожделенный приз. А рядом шумела Помонская ярмарка с тяжеловесными першеронами и изящными рысаками-паломинцами со знаменитого ранчо Келлога. Тут же, разумеется, и бега - они с Мартой всегда любили бега. Он выбрал упряжку с верным, как ему казалось, претендентом на победу - рысаком из прославленной линии Дэн Пэтча, поставил - и выиграл, и тут же поспешил дальше, потому что надо было увидеть еще так много интересного! Ведь тут же, рядом, раскинулись и другие ярмарки: Йакимская яблочная, Вишневый фестиваль Бьюмонта и Бэннинга, Персиковая Ярмарка Джорджии. Где-то наяривал оркестр: "О, Айова, о, Айова - край высокой кукурузы!.."

В этот момент Джон Уоттс наткнулся на розовый ларек с розовой сахарной ватой.
Марта сахарную вату обожала. Hа Мэдисон-Сквер-гарден или на Большой окружной ярмарке - словом, где бы то ни было, - Марта первым делом направлялась туда, где торговали сахарной ватой.
- "Большую порцию, дорогая?" - пробормотал он себе под нос с полной иллюзией того, что стоит сейчас обернуться - и он увидит, как она весело кивает.
- Большую, пожалуйста, - сказал он продавцу.
Пожилой продавец явно и сам принимал участие в карнавале - на нем был черный фрак и белая крахмальная манишка. Он с великим достоинством и солидностью обращался с огромными комьями сладкой розовой паутины. Свернув фунтик из бумаги, он с торжественной важностью поднес заказчику эту крохотную модель рога изобилия. Джонни протянул ему полдоллара. Продавец с поклоном принял монету, разжал пальцы - и монета исчезла. Что, и всё? А сдача?..
- А что... вата у вас по пятьдесят центов? - неуверенно и застенчиво спросил Джонни.
- Что вы, сэр, - старый фокусник извлек монету из лацкана Джонни и, поклонившись, вручил ее владельцу. - Это за счет заведения - я вижу, вы участник. И в конце концов, что значат деньги?..
- Э-ээ... ну то есть спасибо, конечно, но, э-ээ, я, видите ли, не то чтобы участник, знаете, - я...
Старик пожал плечами.
- Если Вам угодно сохранять инкогнито - кто я такой, чтобы оспаривать Ваши решения? Hо Ваши деньги тут недействительны.
- Э-ээ... если вы так считаете.
- Вы сами увидите.
Тут Джонни почувствовал, как что-то потерлось о его ногу. Это был пес той же породы... то есть той же беспородности, что и Биндльстиф. Пес взирал на него снизу вверх и с обожанием вилял хвостом - даже не хвостом, а всем, что было позади ушей.
- Эй, привет, старина! - Он потрепал пса по спине, и его глаза затуманились: собака и на ощупь была точь-в-точь как Биндльстиф. - Ты что, парень, потерялся? Вот и я тоже. Может, нам стоит держаться вместе, а? Кстати, ты не голоден?
Пес лизнул ему руку. Джонни повернулся к продавцу сахарной ваты.
- Где тут можно купить сосисок?
- Прямо позади вас, сэр. Hа той стороне улицы.
Джонни поблагодарил, свистнул псу и поспешил через улицу.
- Полдюжины хотдогов, пожалуйста.
- Сию секунду! Просто с горчицей, или с полным гарниром - лук, салат и прочее?
- О, простите. Я хотел их сырыми - это для собаки.
- Ясно. Получите!
Продавец протянул ему шесть "венских" сосисок, завернутых в бумагу.
- Сколько с меня?
- С наилучшими пожеланиями - за счет заведения.
- Простите?..
- Знаете, говорят - "у каждого пса есть свой счастливый день". Так вот, сегодня такой день у него.
- О. Что ж, спасибо.
Он услышал, что праздничный шум вокруг усилился - и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как проходят первые платформы Жрецов Паллады, прямо из Канзас-Сити. Его новый приятель тоже увидел процессию и залаял.
- Тихо, старик, тихо!
Он принялся разворачивать пакет с сосисками; тут кто-то на другой стороне улицы свистнул - пес метнулся на звук, проскочив между колесниц, и был таков.
Джонни рванулся было следом, но ему сказали, что придется подождать, пока пройдет процессия. Между колесницами он пару раз заметил пса - тот весело прыгал вокруг какой-то женщины. Из-за сверкания огней на платформах и, конечно, ввиду отсутствия очков он не мог разглядеть ее, но было ясно, что пес ее знает - он приветствовал ее с тем искренним и безграничным энтузиазмом, какой доступен лишь собакам.
Он поднял пакет с сосисками и помахал им женщине; та помахала в ответ, но грохот оркестра и шум толпы не дали им возможности обменяться словами. Тогда он решил полюбоваться пока шествием, а когда оно кончится - найти дворнягу и ее хозяйку. Сразу, как пройдет последняя платформа...

========================
(1) Имеется в виду библейская цитата - "Hа земле мир, и в человецех благоволение"
(2) Ф.Т.Барнум (1810-1891) - основатель самого известного цирка США, знаменитый деятель шоу-бизнеса; Дж.Рипли (1802-1880) - американский религиозный философ, социалист-утопист и общественный деятель; Т.А.Эдисон (1847-1931) - знаменитый изобретатель и промышленник.