За несколько секунд я взбежала по длиннющему эскалатору...Я перескакивала через одну, а то и через две ступеньки, задыхаясь и складывая в уме числа. Мне нужно было успокоиться. Когда я оказалась наверху, меня била мелкая дрожь, но слезы высохли. Я подошла к первому постовому и сказала, что только что такм-то и во столько-то у меня украли телефон. Голос был дьявольски спокоен, но видуха у меня, видимо, была еще та... Это я увидела в глазах дяденьки-милиционера. Он повел меня в местный милицейский пункт. Стал звонить в отделение. Спрашивал меня приметы. Удивительно, но некоторые приметы я могла назвать точно, хотя я НЕ ВИДЕЛА этого подонка. Видимо, то, что человек видит боковым зрением в экстремальные моменты вспоминается, потому что по-другому я этого объяснить не могу. Прошло минут 5. Я была совершенно спокойна, соображала быстро и правильно. Поговорила с оперуполномоченным К., который сказал мне, что "за день в метро десятки телефонов пропадают таким образом, и его, скорее всего, не найдут...что он может быть уже на другом конце Москвы...но чем черт не шутит...оставьте контактный телефон..." Я была с ним полностью согласна. С потерей я уже смирилась. Я его за что-то благодарила. Оставалась последняя важная задача - блокировать сим-карту. Нужно было звонить родителям. Я понимала, что психологически это для меня самый сложный момент... Набирая папин номер, я складывала и умножала составляющие его цифры...Услышала папин голос...Произнесла: "Буду говорить быстро. У меня украли телефон. Нужно заблокировать номер. Позвоню с факультета". Повесила трубку. Но спокойной сказать мне удалось только первую фразу. Остальное я проговаривала, подавляя громкие всхлипы и размазывая слезы по лицу.

Я ушла оттуда. Мне нужно было на финский. Мне необходимо было сосредоточиться именно на этом. Но я почти бежала. Я задыхалась. Было жарко. Минуты в вагоне давили всей тяжестью электровоза. Слезы жили своей собственной жизнью, бунтарски решая, когда им появиться, а когда исчезнуть. Наконец-то я оказалась на улице. Неслась по Моховой, как сумасшедшая. Холод пробрался в самое нутро. Ветер трепал расстегнутое пальто. Но так мне было лучше. Бешеная энергия должна была куда-то уйти... Пути на третий этаж я не заметила. Остновилась как вкопаная у входа в аудиторию. Поняла, что история с разговором с папой может повториться. Начала считать. Считала, считала, считала...Заглянула и позвала любимую преподавательницу. Сказала ей по-фински: "Не могу говорить сейчас по-фински, буду говорить по-русски, потому что..." Чувствуя, что комок подступает к горлу, глупо улабалась... Е. улыбалась в ответ, совсем не ожидая, что вслед за этой улыбкой с моей стороны последуют рыдания... Вот так всегда почему-то получается... Когда со мной чужие люди, я всегда держу себя в руках... Но как только я слышу или вижу родного мне человека, то все...дамба прорывается...

После этого разговора, если его можно так назвать, я отправилась на охрану звонить родителям. Как протекал разговор догадаться несложно. Родители говорили, что мобильник - это дело наживное, а я твердила, что дело не в этом... Когда папа узнал, как все произошло, то от бешенства чуть не свернул прилавок в магазине...К тому времени, как я повесила трубку, уже весь факультет знал, что со мной приключилось. Начальник охраны оказался классным дядькой, говорил со мной правильным тоном, так что я довольно быстро успокоилась... Умылась ледяной водой и пошла на финский, который отвлек меня от всего на свете. После занятий позвонила папе, что еду домой. Папа ответил: "Нас ждут в отделении. Твоего злодея запечатали"...