Без заголовка
23-11-2005 10:00
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
То, чего так предвидел Всеволод, всё-таки воплотилось в реальность. А именно, дома у себя он застал Милу всю в слезах, бегающую из ванной комнаты на кухню, к себе в комнату, а потом обратно в ванную. И рыдающую, рыдающую. На кухне она готовила обед, суп и макароны, поскольку матери дома ещё не было, у себя в комнате смотрела на кусочки порванной открытки от Лёхи Молочникова, валяющейся на полу (да, агония была сильной), а в ванной умывалась и утирала милое личико полотенцем для рук. В квартире всё оставалось без перемен, за исключением стула, обычно стоящего в коридоре, кой Мила приволокла к кухне чтобы держать её дверть открытой. Стул тем самым проходу не мешал. Метающаяся слева направо Мила мельком окликнула Севу и скрылась как раз за этим стулом, на кухне у плиты. Всеволод прошёл на кухню вслед за ней.
Там его сестра, одетая в одну лишь длинную розовую футболку, из под которой можно было заметить белые трусики, она стояла, босоногая, у раковины рядом с плитой, хныкала и одной рукой утиралась о салфетку, в то время как другой помешивала ложкой содержимое кастрюли на малом огне. Рядом, на второй камфорке, распологалась сковорода.
- Милка, что ты делаешь, дурная? Дай мне сюда ложку! - вскричал на неё Всеволод. Половина кастрюли, как он заметил только сейчас, была вылита на саму плиту, в то время как оставшаяся вода кипела и жгла своими каплями, а макароны в ней уже давно было превратились в густую жижу. Они плавали в куринном супе, а на сковороде находилось ещё одно творение неудачной кулинарии - пережаренное, как угли, мясо.
- Уйди... - в салфетку проговорила она и тут Сева заметил, что на её левом указательном пальце виднелся большой ожог, она мыла его холодной водой изо всех кранов и корчилась от боли ещё больше.
Он достал из морозильника ледяной компресс, поймал её за талию и приложил тот к больному пальцу. Стараясь смотреть своей сестре в глаза, Сева пытался повернуть к той своё лицо, но Мила лишь прижалась им к плечу брата и ревела:
- Он ушёл, они выгнали его, чёрт возьми! Что же это такое?!
- Мила, не стоит, Мила, - Сева гладил её волосы, - Мила, ты ведь такая умница, не надо плакать.
- Это я умница? Да дура я, дура! - с этими словами она внезапно и резко отбилась от рук Севы, так же внезапно овладела близ лежащим ножом и намеренно бросилась к ванной, по пути скидывая компресс.
Всеволод понял, что его сестра по всей очевидности зря не говорила и, по всей сути переворота и психического стресса, испытываемого ею на данном этапе, она действительно хотела доказать Севе этот факт. Но на то и оптимистическая темпераментность, что вены порезать себе Мила не сможет, а вот ерунды всякой наделать, помимо макарон в супе, может ещё как, да и сполна.
Поэтому Сева, не долго думая, последовал вдогонку за ней.
Девушка заперлась в ванной комнате и сначала зачем-то била кулаками по двери и хныкала, а потом включила воду в умывальнике и в самой ванне, и стала что-то бормотать. Всеволод стукнул в дверь, потянул за ручку, настоятельно изречился:
- Мила! Открой, Мила, не валяй дурака!
А в ответ лишь шум воды.
Тогда, вооружившись на кухне тем, что было когда-то лыжной палкой, но к заострённому концу была привязана проволока и состовляла узкую, умелую петлю, Всеволод обогнул корридорчик квартиры, ведущий на кухню и, через дверь рядом с ванной проник в туалет. Встав обеими ногами на закрытый обод унитаза, он смотрел куда-то вверх и щупал там самодельным багром. Тусклая лампочка на потолке туалетной зашевелилась, её задела палка, потом в ней отразились линзы на очках неуклюжего Севыи багр достиг своей точки достижения - засова тёмного окошка, ведущего из туалета в ванную комнату, расположенного на левой стене. Всеволод мог пролезть туда, но уже не целиком, как в детстве, а обильно просунув голову и обе руки. Этого ему для предотвращения глупостей своей сестры было достаточно.
Когда в оконце правой стены ванной комнаты показались две пухлые руки Севы и то аккуратно отворилось, то Мила перестала хныкать. Вид у неё был, конечно, не из лучших: девушка сидела на краю ванной, колени вместе, бёдра в мурашках, её розовая футболка наполовину измоченная капающей водой. А перед ней, словно ни в чём не виноватая игрушка, лежал настольный нож На полу. Мила за ним даже не тянулась. Она просто сидела, скукожившись, и ревела, а вода, хлыстая её тело своими брызгами, капала отовсюду. Умывальник уже был почти полон и скоро бы полился через края. За её спиной вовсю работал душ.
При виде пыхтяще-влезающего в окно Всеволода Мила подняла голову, убрав руки с лица и, сквозь мокроватые, прилипшие к мордашке пряди волос, посмотрела на Севу так, будто бы он исподтишка наблюдал за её интимным умыванием от нечего делать, а не лез её спасть, пачкая при этом руки о чёрную пыль на столь давно не открывавшимся стекле.
Наступила короткая сцена молчания. Первым прервал её Сева:
- Мила... - он перевёл дух, - Давай сейчас спокойно и здраво мысля поговорим, сестрёнка. Без рыданий, паник и глупых ссор. Я прошу тебя, выключи воду и открой дверь, я спущусь и мы с тобой всё обсудим. Я тебя выслушаю, хорошо?
Его сестра не сделала и жеста, лишь смешно икнула.
- Ну пожалуйста, сестрёнка. Я тебя утешу, ты же знаешь. - Сева даже улыбнулся и его губы по-клоунски расплылись по всему лицу.
Мила сдалась. Тоже улыбнулась.
Минуту спустя, оба сидели двуг рядом с другом на краю ванны. Нож валялся на коврике на полу, а вода так и текла из двух кранов. Окно Всеволод закрыл, дверцу в помещение прикрыл и поставил в щель тапок. Мила всхлипывала, по её красивым впалым щёчкам протекали слёзы и Сева едва успевал вытирать их полотенцем. Сам он сидел и внимательно слушал повествования своей сестры, второстепенно слушая звуки из прихожей с предвкушением возврата матери в квартиру.
- Понимаешь, они выгнали Лёшеньку сегодня. За ним пришли в класс прямо на первом уроке и попросили к директору. Долго разбирались, потом он ушёл, и я его больше не видела! Ушёл, будто испарился. Прошёл за окном с жалким видом - и всё, нету! - она всхлипнула, - Ой, горе, что же я буду без него делать-то? Лёшенька, ушёл...
На что Всеволод ехидно улыбнулся в своём уме и протёр ещё один раз щёку своей сестры, затем полотенце положил той на коленку и ласково произнёс:
- Ну не убивайся ж ты так, Милка. Всё ещё будет. Ушёл и ушёл, ведь значит было за что. Ты успокойся, поплачь, он может ещё с тобой свидится.
- Да? Правда? Как же? - Мила сделала глупые и наивные глаза, всхлипывала и тёрла полотенцем лицо.
Сева подыгрывал:
- Может даже очень скоро. Он тебя не забудет. Ведь он тебя любит. Сам тебе писал открытку... - и тут запнулся, поняв, что ляпнул лишнего, но ситуацию верно и быстро изменил, - Мне Саня рассказывал.
- Откуда?..
- Не знаю. Главное в том, что вы увидитесь. Только прошу тебя больше не устраивать детских капризов. Мне это больно видеть и потом за это перед мамой отдуваться. Она вот-вот придёт.
- Но ведь Лёшенька!.. - она снова хотела пуститься в плач, но Сева погладил её по спине и дал ей попить холодной воды из кружки.
- Успокойся.
- Хорошо, хорошо. Я не буду капризничать. Я извиняюсь.
- Не стоит, это нормально. Поплакать можешь потом, сейчас не время, - умно рассудил Всеволод, поправив ночки пальцем на носу.
Он хотел сказать что-то ещё, но как раз в ту секунду когда они оба, он со стаканом в руке и она с полотенцем на коленях, уже забыли об обеде на кухне и остальной части квартиры, в двери послышался звон ключей. После этого отпор засова и скрип, с коем входная дверь в корридор обычно отворялась. На пороге возникла, конечно же, их мать.
- ТП
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
То, чего так предвидел Всеволод, всё-таки воплотилось в реальность. А именно, дома у себя он застал Милу всю в слезах, бегающую из ванной комнаты на кухню, к себе в комнату, а потом обратно в ванную. И рыдающую, рыдающую. На кухне она готовила обед, суп и макароны, поскольку матери дома ещё не было, у себя в комнате смотрела на кусочки порванной открытки от Лёхи Молочникова, валяющейся на полу (да, агония была сильной), а в ванной умывалась и утирала милое личико полотенцем для рук. В квартире всё оставалось без перемен, за исключением стула, обычно стоящего в коридоре, кой Мила приволокла к кухне чтобы держать её дверть открытой. Стул тем самым проходу не мешал. Метающаяся слева направо Мила мельком окликнула Севу и скрылась как раз за этим стулом, на кухне у плиты. Всеволод прошёл на кухню вслед за ней.
Там его сестра, одетая в одну лишь длинную розовую футболку, из под которой можно было заметить белые трусики, она стояла, босоногая, у раковины рядом с плитой, хныкала и одной рукой утиралась о салфетку, в то время как другой помешивала ложкой содержимое кастрюли на малом огне. Рядом, на второй камфорке, распологалась сковорода.
- Милка, что ты делаешь, дурная? Дай мне сюда ложку! - вскричал на неё Всеволод. Половина кастрюли, как он заметил только сейчас, была вылита на саму плиту, в то время как оставшаяся вода кипела и жгла своими каплями, а макароны в ней уже давно было превратились в густую жижу. Они плавали в куринном супе, а на сковороде находилось ещё одно творение неудачной кулинарии - пережаренное, как угли, мясо.
- Уйди... - в салфетку проговорила она и тут Сева заметил, что на её левом указательном пальце виднелся большой ожог, она мыла его холодной водой изо всех кранов и корчилась от боли ещё больше.
Он достал из морозильника ледяной компресс, поймал её за талию и приложил тот к больному пальцу. Стараясь смотреть своей сестре в глаза, Сева пытался повернуть к той своё лицо, но Мила лишь прижалась им к плечу брата и ревела:
- Он ушёл, они выгнали его, чёрт возьми! Что же это такое?!
- Мила, не стоит, Мила, - Сева гладил её волосы, - Мила, ты ведь такая умница, не надо плакать.
- Это я умница? Да дура я, дура! - с этими словами она внезапно и резко отбилась от рук Севы, так же внезапно овладела близ лежащим ножом и намеренно бросилась к ванной, по пути скидывая компресс.
Всеволод понял, что его сестра по всей очевидности зря не говорила и, по всей сути переворота и психического стресса, испытываемого ею на данном этапе, она действительно хотела доказать Севе этот факт. Но на то и оптимистическая темпераментность, что вены порезать себе Мила не сможет, а вот ерунды всякой наделать, помимо макарон в супе, может ещё как, да и сполна.
Поэтому Сева, не долго думая, последовал вдогонку за ней.
Девушка заперлась в ванной комнате и сначала зачем-то била кулаками по двери и хныкала, а потом включила воду в умывальнике и в самой ванне, и стала что-то бормотать. Всеволод стукнул в дверь, потянул за ручку, настоятельно изречился:
- Мила! Открой, Мила, не валяй дурака!
А в ответ лишь шум воды.
Тогда, вооружившись на кухне тем, что было когда-то лыжной палкой, но к заострённому концу была привязана проволока и состовляла узкую, умелую петлю, Всеволод обогнул корридорчик квартиры, ведущий на кухню и, через дверь рядом с ванной проник в туалет. Встав обеими ногами на закрытый обод унитаза, он смотрел куда-то вверх и щупал там самодельным багром. Тусклая лампочка на потолке туалетной зашевелилась, её задела палка, потом в ней отразились линзы на очках неуклюжего Севыи багр достиг своей точки достижения - засова тёмного окошка, ведущего из туалета в ванную комнату, расположенного на левой стене. Всеволод мог пролезть туда, но уже не целиком, как в детстве, а обильно просунув голову и обе руки. Этого ему для предотвращения глупостей своей сестры было достаточно.
Когда в оконце правой стены ванной комнаты показались две пухлые руки Севы и то аккуратно отворилось, то Мила перестала хныкать. Вид у неё был, конечно, не из лучших: девушка сидела на краю ванной, колени вместе, бёдра в мурашках, её розовая футболка наполовину измоченная капающей водой. А перед ней, словно ни в чём не виноватая игрушка, лежал настольный нож На полу. Мила за ним даже не тянулась. Она просто сидела, скукожившись, и ревела, а вода, хлыстая её тело своими брызгами, капала отовсюду. Умывальник уже был почти полон и скоро бы полился через края. За её спиной вовсю работал душ.
При виде пыхтяще-влезающего в окно Всеволода Мила подняла голову, убрав руки с лица и, сквозь мокроватые, прилипшие к мордашке пряди волос, посмотрела на Севу так, будто бы он исподтишка наблюдал за её интимным умыванием от нечего делать, а не лез её спасть, пачкая при этом руки о чёрную пыль на столь давно не открывавшимся стекле.
Наступила короткая сцена молчания. Первым прервал её Сева:
- Мила... - он перевёл дух, - Давай сейчас спокойно и здраво мысля поговорим, сестрёнка. Без рыданий, паник и глупых ссор. Я прошу тебя, выключи воду и открой дверь, я спущусь и мы с тобой всё обсудим. Я тебя выслушаю, хорошо?
Его сестра не сделала и жеста, лишь смешно икнула.
- Ну пожалуйста, сестрёнка. Я тебя утешу, ты же знаешь. - Сева даже улыбнулся и его губы по-клоунски расплылись по всему лицу.
Мила сдалась. Тоже улыбнулась.
Минуту спустя, оба сидели двуг рядом с другом на краю ванны. Нож валялся на коврике на полу, а вода так и текла из двух кранов. Окно Всеволод закрыл, дверцу в помещение прикрыл и поставил в щель тапок. Мила всхлипывала, по её красивым впалым щёчкам протекали слёзы и Сева едва успевал вытирать их полотенцем. Сам он сидел и внимательно слушал повествования своей сестры, второстепенно слушая звуки из прихожей с предвкушением возврата матери в квартиру.
- Понимаешь, они выгнали Лёшеньку сегодня. За ним пришли в класс прямо на первом уроке и попросили к директору. Долго разбирались, потом он ушёл, и я его больше не видела! Ушёл, будто испарился. Прошёл за окном с жалким видом - и всё, нету! - она всхлипнула, - Ой, горе, что же я буду без него делать-то? Лёшенька, ушёл...
На что Всеволод ехидно улыбнулся в своём уме и протёр ещё один раз щёку своей сестры, затем полотенце положил той на коленку и ласково произнёс:
- Ну не убивайся ж ты так, Милка. Всё ещё будет. Ушёл и ушёл, ведь значит было за что. Ты успокойся, поплачь, он может ещё с тобой свидится.
- Да? Правда? Как же? - Мила сделала глупые и наивные глаза, всхлипывала и тёрла полотенцем лицо.
Сева подыгрывал:
- Может даже очень скоро. Он тебя не забудет. Ведь он тебя любит. Сам тебе писал открытку... - и тут запнулся, поняв, что ляпнул лишнего, но ситуацию верно и быстро изменил, - Мне Саня рассказывал.
- Откуда?..
- Не знаю. Главное в том, что вы увидитесь. Только прошу тебя больше не устраивать детских капризов. Мне это больно видеть и потом за это перед мамой отдуваться. Она вот-вот придёт.
- Но ведь Лёшенька!.. - она снова хотела пуститься в плач, но Сева погладил её по спине и дал ей попить холодной воды из кружки.
- Успокойся.
- Хорошо, хорошо. Я не буду капризничать. Я извиняюсь.
- Не стоит, это нормально. Поплакать можешь потом, сейчас не время, - умно рассудил Всеволод, поправив ночки пальцем на носу.
Он хотел сказать что-то ещё, но как раз в ту секунду когда они оба, он со стаканом в руке и она с полотенцем на коленях, уже забыли об обеде на кухне и остальной части квартиры, в двери послышался звон ключей. После этого отпор засова и скрип, с коем входная дверь в корридор обычно отворялась. На пороге возникла, конечно же, их мать.
- ТП
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Без заголовка | Александр_Вайт - Ул. Живых Мертвецов |
Лента друзей Александр_Вайт
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»