И ещё чуть подальше...
23-11-2005 04:04
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
В результате та подала голос и, что не было ожидаемо Севой даже после перехода глаз, огласила она именно его, попросив юношу пройти вместе с ней в учительскую. В директорский кабинет. Пронто. Всеволода постигло второе, ещё большее счастье и он, взмолясь, смотрел на учителя, даже под конец произнеся робкое "Можно?" А учитель не снимал глаз с Натальи, что похоже тоже допытывалась ухода Севы из класса. Глаза обоих об этом говорили и в конце живодёр получил отпор.
Наташа настояла на своём. Ещё бы!
Переглядываясь между ею и волосами Тани Бекер, смышлённо наблюдавшей за сценкой, Сева надел очки, сел, вобрал вещи, встал, вложил всё в портфель, что-то там пошарил и проверил, наконец с гордым видом последовал за савучем-спасителем в коридор.
Кстати, Наташа должна была раскрыть Севе секрет который он знал уже сам, парадоксально: суд Саньки. Ему же, будто присяжному, лишь оставалось присутствовать в кабинете директора в совершенно расслабленном состоянии. По крайней мере, как думал он. В душе правда надеяться на освобождение Сани из лап чёрных ворон. Благодарность за спасение Наталье была неуместна не только потому что глупа, но даже поскольку Всеволоду было куда престижнее не выдавать нутра своих событий, куда бы не смотрели коварные глаза. ДА и вообще не высовываться из под оболочки отличника вариантами дебоширства. Ни к чему это. Такие ситуации редки, но не настолько редки чтобы бросать всё и делать что душе угодно. Хотя однажды...
В корридоре Севу разоблачило мнимое ничто. Так как он был выведен вне подозрений, а время от времени проклянал то себя, то окружащих, то тут как раз общественное давление спало из-за неналичия людских душ, что привели к тихому спокойствию. Класс и урок были позади.
Тут же не мелькало ни единного лица кроме знойной мордочки Наташи, которая этим утром явно показывала себя чрезмерно серьёзной и даже её макияж как-то смешно смотрелся на уже повзрослевшем лице сегодня. Даже её хладнокровие по всеобщим сюжетам не давало ей покоя по поводу поступка Саньки, Севе ведь было ясно уже какого. Холодный воздух легко, но мёрзло обдумал лица обоих, сквозняж же вовсю прогуливался из одного окна в другое. Стараясь избежать взгляда подростка хотя бы чтобы не иметь с ним лишних проблем, Наталья Владимировна долго смотрела по сторонам, при этом не двигаясь дальше чем на два шага от двери и всё будто бы прислушивалась. Только лишь потом, когда она уже убедилась в том, что молчание окончательно покорило их, а учитель уже спросил другого несчастного и по другому вопросу, Наташа стала полностью взрослой и выпрямилась как молодая женщина. Взгляну на свои ручные часы, что предвещали четыре минуты до конца урока, заполнения коридоров учениками, повернулась в сторону школьной лестницы и сделала Севе знак следовать за ней, будто маня его пальцем, отдаляясь.
- Семён Карлович ждёт тебя в своём кабинете. Дергунин твой, озорник, уже там, так что пошли быстрее! Ну же! Четыре минуты осталось.
Сева замешкался, но в голове его уже всё было решено:
- [Как прикажешь, красивая ты моя.] - Наташа...
Та поспешила оглянуться и снова показать Всеволоду взрослой девушкой, уже давно достигшей зрелости:
- Что?
- Нет. Ничего - едва слышно.
Вопреки свежести и тишине школьного коридора третьего этажа, и лестниц иже примыкающих, Всеволоду пришлось в скорее забыстренном темпе следовать за фигурой завуча в кабинет директора, но самым обидным фактом были оставшиеся минуты. Они утекали, уплывали.
[...]
Наташа говорила мало, даже точнее она вообще не разговаривала, молчала на всём протяжении конвоя. Она лишь шла быстрым шагом к месту назначения, время от времени проверяя, не отстал ли Сева, и то и дело поглядывая на свои часики-браслет на руке. Подталкавала идущего сзади и торопила его, вот и всё. Юноша же, как ни странно, шагал не спеша, быстро и кратко оглядывая её и поглядывая конвоирше в лицо в нужные моменты. Больше всего он смотрел на тело молоденького завуча с заднего ракурса, не сводя глаз ни с талии, ни с бёдер. На ней больше не было ни растрёпанных дырявых джинсов, изредка показывавших части её бледных ляжек, ни чёрной футболки с изображением дракона, нет. Наташа более не носила распущенными свои волосы и не одевала на шею неуклюжий крест с цепочкой, что быть может и не были особо украшающимися, но хотя бы когда-то делали из неё забавную девицу. Всё, всё это было ровным счётом потеряно. Теперь же Наталья Владимировна одевалась строго в синий в чёрную полоску женский костюм (пиджак и юбку), под ним носила лимонного цвета блузку с галстучком и воротничком, а ноги её, эти стройные ещё десять лет тому назад все в порезах от шастанья по гаражам ноги теперь обволакивали тёмные колготки, сжимающие их, делающие их какими-то другими, взрослыми чтоли, и лакированные чёрные туфли красовались на их кончиках. И в данный момент цокали по кафельному школьному полу.
Да-да, это было удивительно. Давиче сама учившееся здесь, в этой самой школе озорная Наташка, как её звали "Натка-гроза" за её проказы, теперь стала солидной и уважаемой Натальей Владимировной, одним из завучей школы с пятилетним стажем преподавателя и очень хорошей репутацией среди учительского совета. Она больше не шлялась по гаражам с дворовыми ребятами и не кидалась камнями в окна, а занималась на дома практическим трудом, писала школьные отчёты а свободное время проводила со своим новобрачным. И так катилась её нынешняя жизнь. Сева замечал, как старели люди, как они становились другими, но примера Наташи был, пожалуй, самым близким, самым дорогим ему из всех и он твёрдо понимал, что и сам однажды станет таким и навсегда укатится во взрослую бездну. Безвозвратно. Точнее даже нет, она сама поглотит его, где бы он тогда бы ни был.
Фигура у Натальи Владимировны, равно что и у прежней Натки-грозы, была по правде сказать неплохая, но ведь довольно уже состарившаяся для возраста Всеволода. А всё это было, он понимал, из-за дурной одежды. Хотя, как сказать, время тут тоже играло своё. Сева не мог сравнить её с Таней Бекер, куда уж там, хоть и долго пытался. Разные нравы, разная возрастная категория. Эта бывшая девушка была из совершенно другого мира да и вовсе различной персоной. Как ни странно, в Тане ведь было что-то такое, что как раз служило приманкой мальчишкам любого типа и Сева ещё ни разу не встречал того бы, кто на это никак не клюнул, вообще бы никак не среагировал. В Наташе же, как и во всякой повзрослевшей персоне, приманка уже осбо не виднелась. Та, нашедши кого нужно, уже успела приубрать её, отстранить и категорично так заявить выше всех других: "Я более не подросток! Я не дитя на шее родителей! Я - взрослый человек, чихать хотела я на недоразвитых юношей и девушек, ещё не достигших зрелости! Вот так вот." за что воздействовала лишь негативно на Всеволода, заставляя душевно его её ненавидеть. А он тем временем, вышедший из воспоминаний о том, какой Наташа была, лишь шёл следом за ней и не испытовал ничего кроме усталого волнения. С другой стороны, он ведь был всего лишь ребёнком для неё, ребёнком и оставался. Входящим в мир взрослых. Ну куда было ему совать свой недоразвитый нос и возомнять о себе, ругаться с Натальей. Она всё-таки не виновата, как Сева окончательно решил, в своём критическом изменении с возрастом. Так просто произошла и в мир взрослых когда-то вошла она сама.
- Быстро время-то течёт... - пробубнил едва слышно себе под нос Сева, явно желая сказать одно, но ответ получил спереди совсем про другое:
- Не то и дело, Большая вон через пару минут! Ну всё, входи, Варфоломеев, Карл Семёнович заждался.
- Наташ, не зайдёшь со мной? - боязливо.
Бывшая Натка-гроза остановилась у самой двери. Затем обернулась, фиксируя Всеволода взглядом, и, хотя тот остался суровым, всё лицо опять надулось, макияж будто сгинул и овал, щёчки, носик приобрели детский вид. На секудну, постепенно. Потом та быстро нашлась:
- Во-первых, не "зайдёшь", а "зайдёте", а во-вторых, Варфоломеев, прекрати надоедать мне. Ничего там с тобйо не будет, никто тебя не съест. Здоровый парень уже, а ведёшь себя как маленький! Давай-давай, пошёл.
- [Изменилась ты, Наташа...]
- Ещё один взгляд в подобном духе, и я-
- Уже иду, Наталья Владимировна. Прощайте! - он обошёл её стороной, поняв, что теперь не время шутить как ранее, и что, хоть и не подзатыльником, но ответит "Гроза" кое-чем покруче. Через пару секунд он уже оказался перед дверью в назначение, откуда расцветал бурный диалог и ну явно никак не хотел прекращаться, даже после звонка.
Наташа кинула взгляд на дверь, чтобы убедиться в выполнении своей миссии, будто бы пригрозила ему пальцем и быстро скрылась из виду, менькнув через коридоры к лестнице, изчезнув за ней. Она ускользнулся столь быстро, что Всеволоду показалось, будто не прошло и двух секунд с момента её присутствия и что на часах всё те же четыре минуты. Он взглянул - нет, две. Эти тёмные колготки... Эх, Наташа.
- ТП
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
В результате та подала голос и, что не было ожидаемо Севой даже после перехода глаз, огласила она именно его, попросив юношу пройти вместе с ней в учительскую. В директорский кабинет. Пронто. Всеволода постигло второе, ещё большее счастье и он, взмолясь, смотрел на учителя, даже под конец произнеся робкое "Можно?" А учитель не снимал глаз с Натальи, что похоже тоже допытывалась ухода Севы из класса. Глаза обоих об этом говорили и в конце живодёр получил отпор.
Наташа настояла на своём. Ещё бы!
Переглядываясь между ею и волосами Тани Бекер, смышлённо наблюдавшей за сценкой, Сева надел очки, сел, вобрал вещи, встал, вложил всё в портфель, что-то там пошарил и проверил, наконец с гордым видом последовал за савучем-спасителем в коридор.
Кстати, Наташа должна была раскрыть Севе секрет который он знал уже сам, парадоксально: суд Саньки. Ему же, будто присяжному, лишь оставалось присутствовать в кабинете директора в совершенно расслабленном состоянии. По крайней мере, как думал он. В душе правда надеяться на освобождение Сани из лап чёрных ворон. Благодарность за спасение Наталье была неуместна не только потому что глупа, но даже поскольку Всеволоду было куда престижнее не выдавать нутра своих событий, куда бы не смотрели коварные глаза. ДА и вообще не высовываться из под оболочки отличника вариантами дебоширства. Ни к чему это. Такие ситуации редки, но не настолько редки чтобы бросать всё и делать что душе угодно. Хотя однажды...
В корридоре Севу разоблачило мнимое ничто. Так как он был выведен вне подозрений, а время от времени проклянал то себя, то окружащих, то тут как раз общественное давление спало из-за неналичия людских душ, что привели к тихому спокойствию. Класс и урок были позади.
Тут же не мелькало ни единного лица кроме знойной мордочки Наташи, которая этим утром явно показывала себя чрезмерно серьёзной и даже её макияж как-то смешно смотрелся на уже повзрослевшем лице сегодня. Даже её хладнокровие по всеобщим сюжетам не давало ей покоя по поводу поступка Саньки, Севе ведь было ясно уже какого. Холодный воздух легко, но мёрзло обдумал лица обоих, сквозняж же вовсю прогуливался из одного окна в другое. Стараясь избежать взгляда подростка хотя бы чтобы не иметь с ним лишних проблем, Наталья Владимировна долго смотрела по сторонам, при этом не двигаясь дальше чем на два шага от двери и всё будто бы прислушивалась. Только лишь потом, когда она уже убедилась в том, что молчание окончательно покорило их, а учитель уже спросил другого несчастного и по другому вопросу, Наташа стала полностью взрослой и выпрямилась как молодая женщина. Взгляну на свои ручные часы, что предвещали четыре минуты до конца урока, заполнения коридоров учениками, повернулась в сторону школьной лестницы и сделала Севе знак следовать за ней, будто маня его пальцем, отдаляясь.
- Семён Карлович ждёт тебя в своём кабинете. Дергунин твой, озорник, уже там, так что пошли быстрее! Ну же! Четыре минуты осталось.
Сева замешкался, но в голове его уже всё было решено:
- [Как прикажешь, красивая ты моя.] - Наташа...
Та поспешила оглянуться и снова показать Всеволоду взрослой девушкой, уже давно достигшей зрелости:
- Что?
- Нет. Ничего - едва слышно.
Вопреки свежести и тишине школьного коридора третьего этажа, и лестниц иже примыкающих, Всеволоду пришлось в скорее забыстренном темпе следовать за фигурой завуча в кабинет директора, но самым обидным фактом были оставшиеся минуты. Они утекали, уплывали.
[...]
Наташа говорила мало, даже точнее она вообще не разговаривала, молчала на всём протяжении конвоя. Она лишь шла быстрым шагом к месту назначения, время от времени проверяя, не отстал ли Сева, и то и дело поглядывая на свои часики-браслет на руке. Подталкавала идущего сзади и торопила его, вот и всё. Юноша же, как ни странно, шагал не спеша, быстро и кратко оглядывая её и поглядывая конвоирше в лицо в нужные моменты. Больше всего он смотрел на тело молоденького завуча с заднего ракурса, не сводя глаз ни с талии, ни с бёдер. На ней больше не было ни растрёпанных дырявых джинсов, изредка показывавших части её бледных ляжек, ни чёрной футболки с изображением дракона, нет. Наташа более не носила распущенными свои волосы и не одевала на шею неуклюжий крест с цепочкой, что быть может и не были особо украшающимися, но хотя бы когда-то делали из неё забавную девицу. Всё, всё это было ровным счётом потеряно. Теперь же Наталья Владимировна одевалась строго в синий в чёрную полоску женский костюм (пиджак и юбку), под ним носила лимонного цвета блузку с галстучком и воротничком, а ноги её, эти стройные ещё десять лет тому назад все в порезах от шастанья по гаражам ноги теперь обволакивали тёмные колготки, сжимающие их, делающие их какими-то другими, взрослыми чтоли, и лакированные чёрные туфли красовались на их кончиках. И в данный момент цокали по кафельному школьному полу.
Да-да, это было удивительно. Давиче сама учившееся здесь, в этой самой школе озорная Наташка, как её звали "Натка-гроза" за её проказы, теперь стала солидной и уважаемой Натальей Владимировной, одним из завучей школы с пятилетним стажем преподавателя и очень хорошей репутацией среди учительского совета. Она больше не шлялась по гаражам с дворовыми ребятами и не кидалась камнями в окна, а занималась на дома практическим трудом, писала школьные отчёты а свободное время проводила со своим новобрачным. И так катилась её нынешняя жизнь. Сева замечал, как старели люди, как они становились другими, но примера Наташи был, пожалуй, самым близким, самым дорогим ему из всех и он твёрдо понимал, что и сам однажды станет таким и навсегда укатится во взрослую бездну. Безвозвратно. Точнее даже нет, она сама поглотит его, где бы он тогда бы ни был.
Фигура у Натальи Владимировны, равно что и у прежней Натки-грозы, была по правде сказать неплохая, но ведь довольно уже состарившаяся для возраста Всеволода. А всё это было, он понимал, из-за дурной одежды. Хотя, как сказать, время тут тоже играло своё. Сева не мог сравнить её с Таней Бекер, куда уж там, хоть и долго пытался. Разные нравы, разная возрастная категория. Эта бывшая девушка была из совершенно другого мира да и вовсе различной персоной. Как ни странно, в Тане ведь было что-то такое, что как раз служило приманкой мальчишкам любого типа и Сева ещё ни разу не встречал того бы, кто на это никак не клюнул, вообще бы никак не среагировал. В Наташе же, как и во всякой повзрослевшей персоне, приманка уже осбо не виднелась. Та, нашедши кого нужно, уже успела приубрать её, отстранить и категорично так заявить выше всех других: "Я более не подросток! Я не дитя на шее родителей! Я - взрослый человек, чихать хотела я на недоразвитых юношей и девушек, ещё не достигших зрелости! Вот так вот." за что воздействовала лишь негативно на Всеволода, заставляя душевно его её ненавидеть. А он тем временем, вышедший из воспоминаний о том, какой Наташа была, лишь шёл следом за ней и не испытовал ничего кроме усталого волнения. С другой стороны, он ведь был всего лишь ребёнком для неё, ребёнком и оставался. Входящим в мир взрослых. Ну куда было ему совать свой недоразвитый нос и возомнять о себе, ругаться с Натальей. Она всё-таки не виновата, как Сева окончательно решил, в своём критическом изменении с возрастом. Так просто произошла и в мир взрослых когда-то вошла она сама.
- Быстро время-то течёт... - пробубнил едва слышно себе под нос Сева, явно желая сказать одно, но ответ получил спереди совсем про другое:
- Не то и дело, Большая вон через пару минут! Ну всё, входи, Варфоломеев, Карл Семёнович заждался.
- Наташ, не зайдёшь со мной? - боязливо.
Бывшая Натка-гроза остановилась у самой двери. Затем обернулась, фиксируя Всеволода взглядом, и, хотя тот остался суровым, всё лицо опять надулось, макияж будто сгинул и овал, щёчки, носик приобрели детский вид. На секудну, постепенно. Потом та быстро нашлась:
- Во-первых, не "зайдёшь", а "зайдёте", а во-вторых, Варфоломеев, прекрати надоедать мне. Ничего там с тобйо не будет, никто тебя не съест. Здоровый парень уже, а ведёшь себя как маленький! Давай-давай, пошёл.
- [Изменилась ты, Наташа...]
- Ещё один взгляд в подобном духе, и я-
- Уже иду, Наталья Владимировна. Прощайте! - он обошёл её стороной, поняв, что теперь не время шутить как ранее, и что, хоть и не подзатыльником, но ответит "Гроза" кое-чем покруче. Через пару секунд он уже оказался перед дверью в назначение, откуда расцветал бурный диалог и ну явно никак не хотел прекращаться, даже после звонка.
Наташа кинула взгляд на дверь, чтобы убедиться в выполнении своей миссии, будто бы пригрозила ему пальцем и быстро скрылась из виду, менькнув через коридоры к лестнице, изчезнув за ней. Она ускользнулся столь быстро, что Всеволоду показалось, будто не прошло и двух секунд с момента её присутствия и что на часах всё те же четыре минуты. Он взглянул - нет, две. Эти тёмные колготки... Эх, Наташа.
- ТП
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник И ещё чуть подальше... | Александр_Вайт - Ул. Живых Мертвецов |
Лента друзей Александр_Вайт
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»