Рыжая Янка устало откинула с лица прядь волос насыщенного тёмно-медного цвета. Она плавно опустилась на диван, небрежным движением руки отшвырнув сумку, из которой при падении выпала записная книжка. Я взяла её в руки и, пока Янка задумчиво водила дужкой очков по губам, пролистала её...

Первый рассказ назывался "Кошка из сна"
Кошка шла по улице, понуро опустив голову, мягко перебирая лапами, щурясь на солнце. Кошка печалилась и была сейчас никому не нужна. Ах, как тяжко знать, что ты - какая-то задрипанная чёрная кошка, которая гуляет сама по себе и, вроде бы, ступает, где хочет, - никому не нужна. Она отражалась в витринах магазинов, полированных кнопках домофонов в подъездах, окнах машин и изредка - в чужих глазах, владельцы которых тут же отводили взгляд и пробегали мимо.
А кошка всё шла и шла, мягко перебирая лапами, понурив голову и, будь она человеком, опустив плечи, и щурясь на дневное солнце, дожидаясь вечера, которым она кому-нибудь да будет нужна. Может быть, кому-нибудь...
И загадочным образом обрывался на полуслове, как будто бы оборвали мысль. А линия ручки - чёрной, гелиевой, так и продолжала тянуться, как нить.

Второй рассказ имел название "Обрывок истории про Тень"
Тень знала своё место, несомненно, знала. Но вот никак не хотела возвращаться на это самое место. Тень упиралась и брыкалась и никак не хотела встречаться с хозяином, тем, ко эту тень выдумал, она его боялась и презирала, молилась на него за тысячу километров и звонила по вечерам два раза в месяц. А хозяин - выдумщик - ему было немного всё равно. Он просто хотел заткнуть Тень за пояс. А она не давалась, глупая, глупая Тень. Ведь что случится, если хозяин не просто не будет знать о её существовании, а напросто забудет об этом?
Здесь мысль и второй рассказ заканчивался. Я нервно повела плечами: с концом строчки, однако же, здесь была такая же беда - ровная чёрная линия уходила, казалось, за пределы страницы.

Третий рассказ не имел названия. Только подзаголовок маленькими ровными буквами: "рентгеновское зрение"
Знаешь, если обладать рентгеновским зрением, можно увидеть, что внутри у человека творится в самые кошмарные минуты его переживаний. Например, когда он злится.
Знаешь, что происходит внутри человека, когда он злится?
Внутри, в самом сердце, всё наливается багровой кровью и из жил вяжутся узлы, столь крепкие, что развязать их невозможно - только разрубить мечом. Внутри у человека темнеет, и а если он злится долго, то в сердце, прямо на венах и артериях, заводятся черви, которые поедают всё положительное и позитивное, что только попадает в человека.
Вот если бы все люди такими рентгенами обладали, они стали бы добрее...
И тут  рассказ обрывался, и мысль оставалась незаконченной. Было похоже на размышления маленькой девочки. Конец строки в этой истории меня уже не удивил и не напугал, только заставил в который раз насторожиться - линия прямо уходила за в никуда.

Четвёртый рассказ, даже заметка, был совсем маленький и поместился в два предложения под заголовком "Обстоятельства":
Иногда обстоятельства действительно сильнее нас. Сегодня обстоятельства весь день пытались поднять мне настроение, и, кажется, им это удалось.
Линия никуда не уходила. После точки в этой записи отсутствовало какое-либо продолжение, в том числе и продолжение чёрной гелиевой нити, уходящей за страницу. Интересно...

- Ты знаешь, что в августе  больше всего падает звёзд? - спросила задумчиво Янка.
- Нет, - я отрицательно покачала головой, откладывая книгу в сторону. Написанное в ней почему-то меня смутило, как будто бы я подглядела в чужую жизнь.
- Выйдем на балкон, - она решительно встала, словно бы с порывом ветра, и её насыщенно-зелёная накидка сверкнула в тусклом свете торшера.
От свежего воздуха и после запертого помещения у меня едва не закружилась голова. Ещё бы! Столько проваляться больной дома, а потом вдруг почуять все эти ночные запахи, увидеть небо... О, чёрт! Небо было не просто усеяно звёздами - оно, казалось, было соткано из сплошных сияющих точек! Я запрокинула голову и с открытым ртом уставилась на лоскутный кусок ночного покрывала.
- Рот закрой, - усмехнулась Янка. - Ты вызываешь людей из сказки, но никогда не видела, как ткут небо?
- Нет, - я помотала головой. - Стой. Ты сейчас сказала, что я вызываю людей из сказки... Что это значит? - я испуганно глянула на неё. - Значит, я вызвала...
- ...меня. А ты не помнишь эту свою сказку? Про Собирательницу Душ, Рыжую... - она лукаво улыбнулась, позволяя мне закончить предложение за неё.
- Янку?! - я чуть не вскрикнула, в один миг вспомнив, как когда-то давно-давно, будучи совсем маленькой, придумала историю про девушку с медно-медовыми недлинными прямыми волосами в зелёном плаще, которая собирала души потерявшихся существ.
Янка тем временем кивнула и уставилась в гущу зелени, переплетя пальцы рук и уложив на них подбородок.
- А что это за рассказы в твоей книжке? И почему они почти все не закончены, кроме двух. И почти у всех, кроме одного, какая-то длинная линия вместо продолжения? Что это значит?
Моя гостья серьёзно глянула на меня:
- Это те самые Потерявшиеся души - Душа блуждающей и никому не нужной Кошки, Душа Тени - хотя, какая у тени душа! Ну да это уже не мои проблемы, а твои, потому что ты сама так придумала! - Душа одной маленькой фантазёрки и Душа самого обыкновенного Человека. И эти, как ты выразилась, "длинные линии" вовсе не линии, а продолжения их жизни. По ходу времени линия складывается в буквы, слоги и слова. Поэтому она практически бесконечна, насколько бесконечной может быть человеческая жизнь вообще.
- Но почему в последнем рассказе нет линии?
- Потому что эта Душа вовремя опомнилась и не позволила себе затеряться под гнётом отчаяния, сомнений и тревог.

Мы с моей Рыжей Янкой ещё долго стояли на балконе, смотрели на звёзды, искали созвездия и болтали. О Душах.