Резать по живому – это всегда больно. Особенно больно, когда режешь себя. Скальпель трясётся в руке, когда проводишь его лезвием по своей груди. Там, под слоем кожи, за рёбрами спрятано сердце. Оно живое, оно постоянно движется. Оно даёт тебе жизнь. И оно знает, что ты собираешься его принести в жертву. В жертву рассудку.
Твои пальцы создают крайне неприятное чувство внутри груди. Создаётся такое ощущение, что это чужие пальцы или чужая грудь. На самом же деле, это рассудок, которому ты приносишь жертву, пытается защитить тебя. Ты начинаешь думать о себе как о ком-то постороннем.
Очень больно резать по живому. Беззащитное сердце в твоих руках, обагрённых собственной кровью, трепещет, как бабочка. Оно уже всё поняло и смирилось. Оно не пытается защититься. Однако твой рассудок, приговоривший твоё же сердце к смерти, пытается играть роль справедливого судьи. Он выступает одновременно и как адвокат и как прокурор. Он ещё раз проигрывает перед тобой тот самый показательный судебный процесс.
Рассудок, выступая в амплуа адвоката, указывает на предыдущие заслуги сердца, подарившего не мало приятных минут в прошлом, а так же на перспективу, которая сулит немало не менее приятных минут в будущем. Так же «защитник» показывает на множественные прецеденты, когда сердце оставалось безнаказанным.
Рассудок-«прокурор» так же ссылается на уже совершённые сердцем поступки. Однако «прокурор» вспоминает злодеяния, совершённые, по его словам, «зовущимся верным сердцем» против тебя. Вспоминаются факты, свидетельствующие о многочисленных предательствах со стороны сердца, а так же упоминается тяга сердца к обману. Перспективы «прокурор» видит весьма и весьма прискорбные. «Многие, - говорит тебе рассудок, - страдают и убивают себя из-за страшного врага, находящегося внутри них самих. Я имею ввиду сердце».
«Но выносить приговор тебе». Так говорит рассудок, снова сливаясь воедино. Ты можешь метаться, можешь биться головой о стену, но в любом случае ты поступишь так, как советует тебе твой рассудок.
Ты признаёшь сердце виновным в твоих мучениях и постанавливаешь убить его. Сердце на секунду замирает. По твоему телу прокатывается дрожь. Рассудок, пытаясь разыграть перед тобою милосердие, предлагает тебе помиловать сердце. Он предлагает изменить меру наказания: вместо казни – длительное тюремное заключение.
Это необходимо для твоего же блага. Ты осознаёшь неизбежность страшного суда над самим собой. Жребий брошен. Теперь тебе остаётся только заставить свои руки сделать то, что было решено.
Сердце вздыхает и в последний раз наполняет очередную порцию твоей крови кислородом. Где-то на задворках плачет душа. Ей больно терять сердце, которое кормило её почти с самого рождения. Рассудок, который теперь чувствует себя важной шишкой, надменно пытается утешить рыдающую душу. Он сулит ей новые блага и новую пищу. Он говорит, что сердце лишь отравляло всё, что добывалось им с огромным трудом. Но душа как будто бы не слышит. Она закрылась изрядно потрёпанными крыльями и беззвучно плачет в подушку.
Твои руки, которые не привыкли размышлять, для которых приказ – единственная правда, выполнив этот приговор безвольно повисли вдоль тела. А, быть может, они скрючились в судорогах или пытаются смыть с себя кровь, вопящую о преступной и праведной казни.
Резать по живому – всегда очень тяжело. Особенно тяжело резать себя. За свои ошибки винить некого.