У Софии двое суток температура 39*. К ночи особенно тяжело. Традиционно вечером организм расслабляется, хочется ему передышки, готовится нырнуть в иное состояние –в главной роли поучаствовать в волшебстве –сне. Что там у нас сегодня?
А тут жар. От молитв со святой водой до микстур – используется всё с любовью и нежностью, впрочем, об этом даже не буду...
И вот, в два часа ночи, под тихое чтение «Женщин Лазаря» (*!!!удовольствие слог!!!) слышу ровное дыхание, посапываение. Можно уйти в свою постельку и быстро-быстро- Спи давай-Сплю даю!
Проваливаешь и вдруг набат…тебя вырывает в реальность звонок в дверь. Ночные звонки симфония ужаса горе/беда/смута/тревога. Что происходит? – Софи, не беспокойся, пожалуйста, я сейчас всё узнаю. Слепым кутёнком натягиваешь сарафан, тапочки путаются –задерживают тебя: эй, зима, накинь на плечи шаль, выходишь в тамбур, глазок: - Кто там? Ответ: - Полиция. Откройте.
Открываешь. Двое в форме.
– Поступил звонок-жалоба от ваших соседей, у вас шум.
- Вы ошибаетесь, у нас сон. Мы спали. Вы уверены, что номер кв.34?
– Да. Сказано 34.
– Пройдёте, чая хотите? Пирог дети не весь, по-моему, съели…
- Нет. Вы точно не шумите? Назовите свои имя фамилию, год рождения.
И вот что тут происходит? Ты ни в чём не повинен, ты спал аки младенец сладким сном. И тут требование – «назовите» и всё, ты кутылый щен. Лебезишь: называешь, год и дату, и зачем-то проговариваешь: у моего ребёнка температура 39* только дала обезболивающее, только уснули, и тут звонок, как странно - а это не анонимный звонок часом? Мы ни с кем не ссорились, кто мог так глупо пошутить…?
- Извините за беспокойство.
- Да, ничего. Ну, и работа у вас, ребята…
Закрываю дверь. Целую дочь в лоб, за одно проверяю утих ли жар и постель.
А вот уснуть уже хрен.
Ворочаешься, и у тебя уже жар: ну, что это? Страх откуда перед ними? Что за словесный поток-шквал, стыдно как, что не высокомерно и с холодным достоинством, а ….
- Мам, ты чего не спишь?
- Да, представила сейчас, родная, как они ночью приезжали на воронках, люди ничего не понимали, сначала звонок, потом кулаками и ногами в дверь, открывается и тебе – одевайтесь, а близким: соберите всё самое необходимое. Никто ничего не объясняет. Тебя уводят, не дав проститься и сказать что-то хоть мало-мальски нежное своим родным. И лебези – не лебези ничего тебе это не даст, всё понимаешь, а поведение, рефлексия тебя выдаёт.
- Да нормально ты с ними, по-человечески. Чаем напоить приглашала…
Моя дочь (*благодарю, небо!) даже не поняла о чём я. Их поколение, очень надеюсь, уже не понимает этого. Она успокаивала и заверяла меня в том, что я потревоженная, разозлённая бестактностью ночного звонка, бессмысленностью ошибки пробуждения – была человечна.
Понимаешь?
О чём я?
И тут читаю про Мейерхольда… Понимаешь? О чём я? а...
27 июня 1939 г.
«Признаю себя виновным в том, что, во-первых: в годах 1923–1925 состоял в антисоветской троцкистской организации… Результатом этой преступной связи была моя вредительская работа на театре...
Во-вторых. В годы приблизительно 1932–1935 состоял в антисоветской правотроцкистской организации...
В-третьих. Был привлечен в шпионскую работу неким Фредом Греем (английским подданным), с которым я знаком с 1913 года. Он уговаривал меня через свою жену, которая была моей ученицей, бросить СССР и переехать либо в Лондон, либо в Париж...
Подробные показания о своей антисоветской, шпионской и вредительской работе я дам на следующих допросах».
И очень скоро - д а л:
«...Наряду с этим я старался подорвать основы академических театров. Особенно большой удар я направлял в сторону Большого театра и МХАТа, которые под защиту были взяты Лениным… После 1930 года моя антисоветская работа еще более активизировалась. Я возглавил организацию под названием «Левый фронт», охватывающую театр, кино, музыку, литературу и живопись...
- А по другим видам искусства?
- В живописи, например, художник Давид Петрович Штернберг. Он не нашел ничего лучшего, как написать портрет врага народа Примакова...
...антисоветские связи были у меня и с работниками литературного фронта. Озлобленные разговоры, направленные против руководителей партии и правительства, я неоднократно вел с Борисом Пастернаком...Аналогичные позиции занимает поэт Пяст. Вплоть до его ареста прямые антисоветские разговоры были и с писателем Николаем Эрдманом...
- И вы лично разделяли эти предательские вожделения?
- Да. Именно поэтому Эренбург прямо поставил вопрос о моем участии в троцкистской организации, на что я дал свое согласие. Тогда же была сформулирована и главная задача нашей организации: не отчаиваться в связи с арестами и пополнять свои ряды, чтобы добиться осуществления окончательной цели, то есть свержения советской власти.
- В этом направлении вы и действовали?
- Не отрицаю, что именно я вовлек в организацию Пастернака и Олешу, а несколько позже и Лидию Сейфуллину. Ей я поручил антисоветскую обработку писательской молодежи, а Юрия Олешу мы хотели использовать для подбора кадров террористов, которые бы занимались физическим уничтожением руководителей партии и правительства.
- А в чем заключалась ваша антисоветская связь с Шостаковичем и Шебалиным?
- Шостакович не раз выражал свои озлобленные настроения против советского правительства...»
Но самое желанное для следователя признание Всеволод Эмильевич сделал 19 июля:
«Я скрыл от следствия одно важное обстоятельство - я являюсь еще и агентом японской разведки...»
Мейерхольд В.Э. - Молотову В.М.
2 января 1940 г.
«...Меня здесь били - больного 66-летнего старика. Клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам (сверху, с большой силой) и по местам от колен до верхних частей ног. И в следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что, казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток (я кричал и плакал от боли). Меня били по спине этой резиной, меня били по лицу размахами с высоты...
...Лежа на полу лицом вниз, я обнаруживал способность извиваться, корчиться и визжать, как собака, которую плетью бьет хозяин... и я пустил в ход самооговоры в надежде, что они-то и приведут меня на эшафот...»
Дополнено 13 января 1940 г. Бутырская тюрьма
«...я от голода (я ничего не мог есть), от бессонницы (в течение трех месяцев) и от сердечных припадков по ночам и от истерических припадков (лил потоки слез, дрожал, как дрожат при горячке)... осунувшись лет на 10, постарев... я все подписывал до 16 ноября 1939 г. Я отказываюсь от своих показаний, как выбитых из меня, и умоляю Вас, главу Правительства, спасите меня, верните мне свободу. Я люблю мою Родину и отдам ей все мои силы последних годов моей жизни.
Вс. МЕЙЕРХОЛЬД-РАЙХ»
Решением Военной коллегии Верховного суда СССР от 1 февраля 1940 г. Мейерхольд В.Э. приговорен к ВМН - расстрелу. Приговор приведён в исполнение 02.02.1940.
"УДОСТОВЕРЕНИЕ" / Художник Петр Белов (1929-1988)
