зарисовка:
Пятница. девять вечера. метро, почему-то полно народу. Стою - читаю Weekend, увлечена.
Сидение - девушка с ребёнком, парню годика 2, максимум 3. Она сидит и рядом сидение для паренька, но, понятно, что он везде, помнишь: -"в каждом маленьком ребёнке и в мальчишке и в девчонке. Есть по двести грамм взрывчатки Или даже полкило! Должен он бежать и прыгать Все хватать, ногами дрыгать..." Но место для него- есть. И с другой стороны от девушки место освобождается.
Подходят две тётеньки/скоро бабушки, и просят девушку сдвинуться, так чтобы они обе сели.
Она смотрит на них недоумевая:
- Это место для моего сына.
- Возьмите его на руки.
- Женщины, вы считать умеете? Два ЧЕЛОВЕКА- два места.
- Невоспитанная...
Я ушла из эпицентра.
Смотри, какая двусмысленная ситуёвина- с одной стороны- бабушек посадить хорошо, а с другой стороны - два человека и два места- девушка права.
Бабушки уже забыли, как отрываются руки, когда 24 часа на них сидит детёныш. И любая возможность увлечь ребёнка - это передышка.
Девушка ещё не может представить себе, как болят ноги у этих бабушек, как я парю маме её ножки, потом массаж кремами, и в итоге только с меновазином она может уснуть, иначе боль в ногах не даёт ей этой возможности.
____ЧТО делать?
____Ведь было же правильное ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ решение. Было.
В итоге - бабушки стояли, девушка чувствовала себя по-дурацки, пацан начал выворачиваться и реветь
___понятное дело, ведь образовался ещё один пук на болоте (*горючий газ, скапливающийся в ямах на болотах — это вонючее дыхание Дракона- я его называю пук))))
Исходное сообщение Aiwar Это не невоспитанность. И даже не усталость - это озлобленность, которая копится в людях. Тут смотрел фильм про вангу и больше всего мне запомнились не предсказания аопкалипсиса, а фраза из уст уже умирающей старой женищны: "жить стало тяжело. Люди воруют друг у друга, убивают друг друга и ненавидят друг друга"я тоже хочу посмотреть - дай, пожалуйста, Серёж, ссылку или напиши название. помнишь у Блока "девушка пела в церковном хоре" там есть фраза, финальная: И только высоко, у Царских Врат, Причастный Тайнам,- плакал ребенок О том, что никто не придет назад.