Это был его последний номер. Музыка оборвалась, и он скрылся за кулисами, где, наконец, смог присесть на непонятно как оказавшийся там стул. Он почувствовал, что устал. Рано проснулся, хотя мог еще поспать подольше. Что-то подняло его, может волнение перед концертом, может другое, но уже к одиннадцати часам он чувствовал себя утомленным. Теперь он был доволен и спокоен, все прошло отлично.
Волны музыки просачивались за кулисы, концерт продолжался, а он радовался, что может хотя бы немного отдохнуть. Со смешанными чувствами он подумал о том, что им еще ехать в клуб. И хотя он с большим удовольствием соснул бы сейчас часок-другой, мысль о клубе не была ему неприятна.
Пребывая в приятной расслабленности, он не думал ни о чем и обо всем сразу. Мысль перетекала одна в другую. В какой-то момент он непроизвольно взглянул на руку. Утром он обжог ее и теперь остался маленький еле заметный след. Так ничего особенного, даже не видно.
Он медленно поднял взгляд, уловив почти незаметные изменения. Пространство показалось тягучим и вязким. Наверное, он все таки заснул, потому что происходящее за кулисами и на сцене, сделалось размытым, словно отошло на задний план, уступив место острому пониманию данного момента. Он не знал, как, почему, но точно знал, что кто-то другой точно так же посмотрел на ожег на руке. Кто-то далекий, но такой близкий, что мог читать в его душе. Да, вот сейчас, в данную минуту его «читали», чувствуя каждую эмоцию, каждое биение сердца, в котором стало очень тепло. На доли секунды кулисы пропали. Он увидел часть комнаты, компьютер и девушку, сосредоточенно смотрящую в экран, ощутил, то, что чувствовала она.
Он удивился, и ее облик ускользнул от него. Картинка распалась. Тряхнув головой, он засмеялся. Подумал, что переутомился и отбросил мысли о том, что видел. Но чувство сопричастности, тепло и понимание не покинули его до конца дня.