3.

Солнце неумолимо уходило на Запад, принося в след за собой ветра, холод и дожди. Казалось. природа умирает - но впечатление было обманчивым, ведь она всего лишь засыпала - впадала в глубокий, возможно долгий, но сон. А за сном всегда следует пробуждение. Как восход следует за закатом.

Казалось в сон впала не только природа.

Кохаку никогда не отличался забывчивостью. Но сумел забыть то, о чём молчало его сердце. Сумел уснуть. И полюбить этот сон, назвав его жизнью. Назвав то, что происходило с ним - счастьем, а медленное течение дней - спокойствием. Не жалел ни о чём - ведь именно таковы были правила его игры. Он сумел уснуть, забыться, сумел прожить свою жизнь как сон, увидеть свой сон как жизнь. Сумел пройти мимо чего-то, что сейчас его заставляло сидеть с фотографией в руках.

Что это было? Искушение, воспоминание, навождение, глупость, сентиментальность, прошлое, лишнее, ненужное, ностальгия, печаль, слабость, отчаяние, скука, томление или просто осенняя тоска? Разве?

Нет. Вряд ли. Ему просто не хватало.

Опали последние листья, прошли месяцы. Он собрал рассыпавшийся рис с пола подвала до единой рисинки в заштопанный мешок и поставил куда следовало. А вместе с тем и фотографию, оставшуюся на своём прежнем месте.

Пришла осень. Поздняя осень - золодная,э тёмная и сокрушающая, заставляя ещё сильнее ощущать своё одиночество.

Конечно, с тем, что он был одинок, можно было поспорить.

У него были друзья, которые верны.

Дом, который крепок.

Красота, которая не принадлежала никому.

Женщины буквально были готовы перерезать друк другу глотки за право пригреть, наполнить его жизнь собой. И это не могло не льстить ему, тому, чьи скулы, руки, глаза пленили бы любую. И вряд ли его дом будет наполнен молчанием, таким мягким, как будто чуть-чуть шуршащим молчанием, пока в него будут входить и выходить друзья и женщины, готовые перерезать друг другу глотки за право наполнить жизнь Кохаку собой. Лишь одно не давало этому молчанию быть - то, что молчание это - гармония и счастье. Не во сне, не навязанные и не убеждённые. А незаметные, тихие и внезапно уходящие. Те гармония и счастье, которое принесла бы в дом женщина, отказавшаяся от Кохаку. Та, что улыбалась.

Хотя вряд ли Кохаку понял, уснув, чтобы не проснуться, что уйти молча, согласившись на все его условия, иногда сложнее, чем перерезать глотки всем оставшимся на свете женщинам. Быть рядом непросто - ещё сложнее покинуть.

Так было ли это тем, чего желал Кохаку? Он отказался от многого, может быть просто побоявшись ненужных трудностей, нестоящих того чтобы их преодолевать. Он отказался от многого, уснув надолго, не желая просыпаться. Он отказался от многогонесумев разобраться в самом себе. Он отказался от многого избрав лёгкий путь - оставить всё и закрыв глаза уйти. Он сумел пройти этот путь - отказаться от возможности, усуть.  И даже иногда, котрывая глаза на рассвете с благодарностью Аматарасу, попивая чай из фарфоровых пиал, протирая старый бумажный фонарь от пыли, ему казалось что спокойствие и счастье в его руках.

Но отчего-то, когда ночное небо было чистым и звёздным, он находил самую яркую звезду и вспоминал об обещании. Об обещании, которое не сдеержал, даже не попробовав сделать попытку.

Янтарь,

упавший в бирюзу воды -

Слеза.

***

Не хватает. Тебя.

И если завтра небо будет таким же безоблачным, я вновь пожелаю тебе спокойной ночи.

***

Шли недели, месяцы, годы.

Пронизывающая мысль, та самая, сначала казавшаяся абсурдом и глупостью, заставила смириться с собой.

Имеет ли смысл рассказывать про годы, месяцы и недели, прошедшие после той минуты, когда звезда казалось улыбнулась ему в ответ? Вряд ли.

Он штопал мешки с рисом, проводил шумные вечера с верными друзьями и не жалел ни о чём.

Его звали Кохаку.