2.

С неба шёл снег, мокрый и липкий, и очень, очень мягкий. А ты шла домой. С работы.

Мысли твои как всегда вертелись и слишком быстро. Твоя слабость состояла в том, что ты не умела верить в собственные доводы, в собственные трезвые мысли, в то, в чём хотела себя убедить. Порой даже убеждала - но срывалась, рано или поздно, срывалась и сново понимала - я в большой и грязной луже. Опять. И название той луже - собственная дурость. Ну кто. кто тебе сказал в детстве глупость, что человек должен жить сердцем? Вот, пожалуйста... ты живёшь сердцем.  И теперь твоё разум неспособен ничего с этим сделать. Способен только осмыслить и принять то, чт ты чувствуешь. Какая досада - ты невластна даже над собственной жизнью! Ты научилась к своим годам всего нескольким вещам -

любить,

отдавать,

отпускать.

Раз, два, три...

В жизни своей у тебя есть проходящие и задерживающиеся люди. Как бы ты хотела чтобы задержались навсегда - ну хоть кто-нибудь. Нет... всё приходит и уходит. Как твои эти мысли. Утомительные и наверное никому не интересные.

Так вот, люди в жизни. Пожалуй, стоит о них рассказать. В сотый раз самой себе рассказать о тех, кто есть и кого нет.

Мадам Рабле - твоя соседка, у который ты иногда пьёшь чай и слушаешь её рассказы о жизни. Она живёт, как и ты, одна. Смотрит телефизор по вечерам, ходит в парикмахерскую, красит ногти... Бывшая пианистка. Что же ещё ты можешь сказать?.. Ах, и ещё ты очень редко, когда та выходит на улицу, проважаешь её до метро или до парикмахерской. Пожалуй, это твой самый близкий знакомый.

Жан-Поль... он хороший. Он наверное друг. Поэт... Он переехал из России. Пишет стихи, красивые, настоящие. Он не понимает тебя, но не понимает и всех остальных. И сам он не может быть понят до конца. В этом вы возможно схожи. У него есть милейшая жена, Жюли, и сын, Антуан. Говорят, его назвали в честь русского писателя двадцатого века. У них хорошая семья, и ты, когда тебя приглашают, заходишь к ним.

Твои родители - отца ты так и не узнала, а мать осталась со своим сыном, твоим братом. Самый родные тебе люди - поэтому говорить о них не стоит.

А так... существуют ещё начальник, секретарша, пара коллег... Но что толку говорить о них. тебе также почти безразлична их судьба, как и им твоя.

***

День за днём шёл дождь. В стёкла стучались капли.

Ей было очень хорошо. Иногда. Иногда даже в дождь.

И уже не ждёт какого-то чуда - прошли первые два года когда была надежда. За ними ещё один, а за ним ещё два месяца и двадцать четыре дня...

 - Боже, до сих пор считаешь. Пора прекращать.

Её исхудавшие пальцы больше не пишут стихов, которые так не нравились. Взяла бумагу, подожгла и смотрела, как она горит. Выбросила за окно, в дождь. В лужи своей дурости. Взяла её один - подожгла. Выбросила, когда почти догорел. И ещё один... А наутро не было даже пепла.

Но, в самом деле - всё ещё хорошо. Мама иногда звонит, мадам Рабле иногда приглашает на чай, а Кармель иногда трёться о ноги. И где-то тут она должна найти своё счастье. В этих тонких пальцах, которые больше не пишут. В этих сгоревших листах. Где-то тут. Почему? потому что она запретила себе искать там, где оно точно есть. Потому что там оно ждёт вряд ли её. Потому что ...

Потому что в плеере снова села батарейка, а в коробке не осталось спичек.