Дело прошлое, но раз уж написано почти художественно, то вот...

О том, что было и чего не было, но помнится…

Утро в пятницу началось паникой. При мне обронили фразу, что для выезда в Киев нужно разрешение на выезд, то есть штамп в паспорте, делающий наш белорусский паспорт и загранпаспортом тоже.
Меня стала бить мелкая дрожь, коленки норовили подкоситься и завалить сидящее на стуле тело куда-нибудь на пол. Начальница отсутствовала, мне предстояло учить речь на случай ее невозвращения к трогательной встрече с аргентинцем. Девчонки попутно тренировались танцевать что-нибудь эдакое – латинистое.
Подняв на уши себя и Янку, заодно лихорадочно перерывала сайты в поисках телефонов ОВИРов. Сбежав с карточкой на лестницу в телефону-автомату, чтобы не позориться в кабинете, если моя киевская эпопея закончится не начавшись, таки добилась вразумительного ответа от ОВИРа, что мне как недитенку уже, разрешается ехать пока так, без штампа. Уффф.
Делая вылазки во время рабочего дня с предлогами и без, поменяла деньги и закупила всякие мелочи в дорогу. И вот он поезд.
Ночь прошла удачно. К таможне в 4 утра я все равно внутренне готовилась и страшилась. Этому способствовала нервная проводница, которой тяжело давалось спокойствие и вразумительность. Между таможнями – нашей и украинской – мне приснился страшный сон. Будто бы пришел то ли таможенник, то ли сыщик и, порывшись в моих вещах, извлек оттуда чайную ложку. Принес для сравнения ложку от проводницы, я изучила на них узор, пришла к выводу, что они похожи, но все-таки не могла понять, чего от меня добиваются. Потом я – озаренная мыслью! – стала отпираться от воровства. Но чем больше я убеждала, упирая и на то, что я даже чая не пила и ложку мне взять было неоткуда, тем менее убедительными казались мне мои доводы. Сон прервался. Я жадно заглотнула воздух и стала потихоньку возвращаться в себя.
Киев. С Ленкой неожиданно рядом Яна. Взаимная радость. Хотя, кажется, расстались только вчера. Щупание-тискание медведей, раздача слонов Янке – и мы с Ленкой отгалопировали к маршрутке.
Дома… Кузя – все тот же, периодически зело довольный жизнью и хрюкающий.
Перед концертом я была спокойна. Даже слегка подавлена. Странное было состояние, объяснить его могу только тем, что не успеваю отойти от АЯ, его концерты так часто случаются в моей жизни, что, кажется, последний из них был от силы месяц назад.
В поисках мест озирание зала. Что ж – первый ряд так первый. Гасите свет…
На сцену не пускают с цветами. Охрана требует, чтобы народ дожидался у края сцены, пока АЯ заметит и сам подойдет. Светка так пролетела после первой песни. Но дальше запреты не действуют. Народ ломится на сцены через борт.
Так и я. И почему-то даже успела сказать АЯ несколько слов. Что-то вроде: «Спасибо вам огромное, приезжайте к нам в Минск». В глаза бросился лоб, вот, кажется и все. Прыжок обратно в зал.
Но все еще впереди.
На «Хорунжего» на сцену вылетела группа захвата. Хватать, впрочем, никого не собирались. Просто уж очень нужно было поздравить Алексея Васильевича Дулькевича с Днем рождения. Потом я повернулась к Резанову, впервые я смогла его разглядеть и немножко проникнуться им…
А за нами, летящими по сцене, легко плыла Светка Жигулева – она обнадежила Александра Яковлевича цветами – и Вас, дескать, тоже любим, не пугайтесь.
Через несколько песен АЯ стал представлять музыкантов. Первым назвал Дулькевича и как имениннику ему вручили шикарный из подаренных букет красных роз. АЯ прокомментировал это так: «Цветы цыгану греют душу». За спиной съехидничал Резанов: «Цветы, конечно, хорошо, но лучше бы лавэ». АЯ расхохотался. И повернувшись к нам повторил слова Резанова. Это просто Яна очень громко кричала: «А нам?!»
Дальше было очень много эмоций. Народ хотел себя увековечить рядом с АЯ. Почти похвальное желание, еще бы оно не губило бы на корню песню. Ведь АЯ просто пришлось уходить от преследования…. К нам. «Дядя артист» прочувствовал, как сильно мы его любим.
Перед нами стояла еще одна важная задача. Нужно было вручить медведей. Белого и бурого. Оба Митьки. В матросских воротничках, которые сшила Яна. Ни Игорь Михайлович, ни др. не могли сказать ничего вразумительного. АЯ канул в закулисье.
А мы канули к служебному входу. На этот момент он нас интересовал больше как выход. И ожидание… скрасилось созерцанием выволакивания сумок из здания. Это кто же там? Свои люди )) Нет АЯ, зато есть музыканты. Можно пофотографироваться, повыспрашивать и наговорить всяких приятностей. Чуть было не заманили на Янкин борщ. А пампушки это совсем не о нас ))
Ленка стерегла выход. И все-таки удалось. Мы прогалопировали к собравшейся кучке поклонников. АЯ таки заметил призывные махи медведями и выдал перл: «Это мои девочки» и медведей забрал. На следующий день из достоверного источника поступила информация, что подарок понравился. Главное, чтобы медведи попали к внукам ))