1880
Александр Степанович Грин (настоящая фамилия — Гриневский)
(продолжение)
В романе «Блистающий мир» (1921) содержится обширная и яркая сцена, которую впоследствии по требованию советской цензуры вырезали: Руна заходит в деревенскую церковь, становится на колени перед нарисованной «святой девушкой из Назарета», рядом с которой «задумчивые глаза маленького Христа смотрели на далёкую судьбу мира». Руна просит Бога укрепить её веру, и в ответ видит, как на картине появляется Друд и присоединяется к Христу и Мадонне. Эта сцена и многочисленные обращения Друда в романе показывают, что Грин рассматривал свои идеалы как близкие христианским, как один из путей в Блистающий мир, «где тихо и ослепительно». Нина Николаевна вспоминала, что в Крыму они часто посещали церковь, любимым праздником Грина была Пасха. В письме Вере незадолго до смерти (1930) Грин пояснил: «Мы с Ниной верим, ничего не пытаясь понять, так как понять нельзя. Нам даны только знаки участия Высшей Воли в жизни». Грин отказался дать интервью журналу «Безбожник», сказав «Я верю в Бога». Перед смертью Грин пригласил местного священника, исповедовался и причастился.
Творчество в зеркале критики
Дореволюционная критика
Отношение литературных критиков к творчеству Грина было неоднородным и менялось с течением времени. Дореволюционная критика в целом пренебрежительно относилась к произведениям Грина, несмотря на то, что ранние реалистические рассказы Грина были хорошо приняты читателями. В частности, критик-меньшевик Н.В.Вольский осуждал Грина за чрезмерный показ насилия. Последовавший за реалистическим новый романтический этап творчества писателя, проявившийся в выборе экзотических имён и сюжетов, также критикам не понравился, Грина не принимали всерьёз и обвиняли в эпигонстве, подражании Эдгару По, Э.Т.А.Гофману, Джеку Лондону, Хаггарду. На защиту писателя встали Л.Н.Войтоловский и А.Г.Горнфельд, считавшие, что уподобление Грина популярным западным писателям-романтикам по сути ничего не объясняет в творческом методе Александра Грина. Так, критик Горнфельд писал в 1910 году:
«Чужие люди ему свои, далёкие страны ему близки, потому что это люди, потому что все страны — наша земля… Поэтому Брет-Гарт или Киплинг, или По, которые и в самом деле дали многое рассказам Грина, — только оболочка… Грин по преимуществу поэт напряжённой жизни. Он хочет говорить только о важном, о главном, о роковом: и не в быту, а в душе человеческой».
Л.Н.Войтоловский поддержал Горнфельда, говоря о рассказе «Остров Рено»:
«Может быть, этот воздух не совсем тропический, но это новый особый воздух, которым дышит вся современность — тревожная, душная, напряжённая и бессильная… Романтика романтике рознь. И декадентов называют романтиками… У Грина романтизм другого сорта. Он сродни романтизму Горького… Он дышит верой в жизнь, жаждой здоровых и сильных ощущений». Родство романтических произведений Горького и Грина отмечали и другие критики, например, В.Е.Ковский. Ещё раз к аллюзиям Эдгара По у Грина Аркадий Горнфельд вернулся в 1917 году в рецензии на рассказ «Искатель приключений».
«По первому впечатлению рассказ г. Александра Грина легко принять за рассказ Эдгара По… Не трудно раскрыть и показать всё, что есть внешнего, условного, механического в этом подражании… русское подражание бесконечно слабее английского подлинника. Оно в самом деле слабее… Об этом… не стоило бы говорить, если бы Грин был бессильный подражатель, если бы он писал только никчёмные пародии на Эдгара По, если бы только ненужной обидой было бы сопоставление его произведений с творчеством его замечательного прообраза… Грин — незаурядная фигура в нашей беллетристике, то, что он мало оценён, коренится в известной степени в его недостатках, но гораздо более значительную роль играют его достоинства… Грин всё-таки не подражатель Эдгара По, не усвоитель трафарета, даже не стилизатор; он самостоятелен более, чем многие пишущие заурядные рассказы… У Грина же в основе нет шаблона;… Грин был бы Грином, если бы не было Эдгара По».
Постепенно в критике 1910-х годов формируется мнение о писателе как о «мастере сюжета», стилизаторе и романтике. Поэтому в последующие десятилетия лейтмотивом исследования Грина стало изучение психологизма писателя и принципов его сюжетосложения.
Критика 1920—1930-х годов
В 1920-е годы после написания Грином своих самых значительных произведений интерес к его прозе достиг своей вершины. Эдуард Багрицкий писал, что «мало кто из русских писателей так прекрасно овладел словом во всей его полноценности». Максим Горький так отзывался о Грине: «полезный сказочник, нужный фантазёр». Маяковский, наоборот, скептически относился к творчеству Грина: «Прилавок большого магазина „Бакинский рабочий“. Всего умещается 47 книг… Из умещённых — 22 иностранных… Русский, так и то Грин».
В 1930—1940-е годы внимание к творчеству А.Грина осложнилось общей идеологизированностью литературоведения Тем не менее, в 1930-е годы вышли статьи о Грине Мариэтты Шагинян, Корнелия Зелинского, Константина Паустовского, Цезаря Вольпе, Михаила Левидова, Михаила Слонимского, Ивана Сергиевского, Александра Роскина. По мнению Шагинян, «несчастье и беда Грина в том, что он развил и воплотил свою тему не на материале живой действительности, — тогда перед нами была бы подлинная романтика социализма, — а на материале условного мира сказки, целиком включённого в „ассоциативную систему“ капиталистических отношений». Иным был подход Корнелия Зелинского. Как и Горнфельд, он сопоставляет творческий метод Грина и Эдгара По. По мнению Зелинского, А.Грин не просто мечтатель, а «воинственный мечтатель». Рассуждая о стиле писателя, он приходит к следующему выводу: «В вечной охоте за мелодией поэтической фантазии Грин научился сплетать такие словесные сети, так вольно, упруго и тонко оперировать со словом, что его мастерство не может не привлечь нашего рабочего интереса». «Грин в своих фантастических новеллах создает такую игру художественных форм, где содержание передаётся также и движением словесных частей, свойствами затруднённого стиля». «На рассказах Грина можно проследить любопытное и постепенное превращение его стиля, в связи с эволюцией от реалиста к фантасту, от Куприна к… Эдгару По». По мнению Зелинского, Грин «никогда не был вместе с революцией. Он был случайным попутчиком в ней. Одинокий бродяга, люмпен-пролетарий… слабый, лишённый чувства класса и даже коллектива… Ему не было никакого дела до революции и до внешнего мира, а новый революционный читатель выронил из рук его книги, потому что они показались ему старомодными». Не избежал традиционного сравнения Грина с классиками приключенческого жанра на Западе литературовед Иван Сергиевский: «Романы и рассказы Грина перекликаются с произведениями классика авантюрно-фантастической новеллы Эдгара По и лучшими произведениями Джозефа Конрада. Однако у Грина нет силы мысли, нет и реалистических черт этих писателей. Он много ближе к авантюрно-фантастической новелле художников современного декаданса типа, скажем, Мак-Орлана». В конце концов, И.В.Сергиевский всё же приходит к выводу о преодолении Александром Грином «авантюрного канона литературы буржуазного декаданса». Но не все довоенные критики могли уложить Грина в привычную схему социалистического творчества. Идеологизированный подход к писателю в довоенной публицистике со всей силой обнаружился в статье Веры Смирновой «Корабль без флага». По её мнению, писатели, подобные Грину, заслуживают того, чтобы их антисоветская сущность была предъявлена со всей очевидностью, и «у корабля, на котором Грин со своей командой отверженных отплыл от берегов своего отечества, нет никакого флага, он держит путь „в никуда“». Многие критики объявили творчество Грина и его самого реакционными и идеалистическими: «Творчество Грина чуждо нашей действительности. От неё Грин уходит в дебри приключений, в мир каких-то потусторонних теней. „Бегущая по волнам“ не является исключением из этого правила. По своим настроениям и темам книга непонятна, чужда рабочему классу».
Послевоенная критика
Свободное обсуждение творчества Грина было прервано в конце сороковых годов в пору идеологической борьбы с представителями так называемого космополитизма. Выполняя установки новой программы ВКП(б) по ужесточению идеологического курса страны и за утверждение нового «советского патриотизма», советский писатель В.М.Важдаев в статье «Проповедник космополитизма» в журнале «Новый мир» (1950) обратился к творчеству Александра Грина. Вся статья Важдаева — это открытый и недвусмысленный призыв к борьбе с космополитизмом, который воплощал собой, по утверждению Важдаева, А.С.Грин: «В этой связи нелишне приглядеться к своеобразному культу Александра Грина, третьестепенного писателя, автора „фантастических“ романов и новелл, писателя, которого в течение многих лет упорно воспевала эстетическая критика». В.Важдаев далее утверждал, что многочисленные поклонники А.Грина — Константин Паустовский, Сергей Бобров, Борис Аннибал, Мих. Слонимский, Л.Борисов и др. — преувеличивали сверх всякой меры творчество Грина в крупное явление литературы. Более того, сталинский публицист усматривал в создании «Гринландии» некую политическую подоплёку. Апофеоз Важдаева выразился в следующем утверждении: «А.Грин никогда не был безобидным „мечтателем“. Он был воинствующим реакционером и космополитом». «Мастерство художника неразрывно связано с его мировоззрением, определяется им; новаторство возможно лишь там, где наличествует смелая революционная мысль, глубокая идейность и преданность художника своей родине и народу». А творчество А.Грина, по мысли Важдаева, не соответствовало требованиям революционного новаторства, поскольку Грин не любил своей родины, зато живописал и поэтизировал чуждый буржуазный мир. Риторика Важдаева была слово в слово повторена в статье А.Тарасенкова «О национальных традициях и буржуазном космополитизме» в журнале «Знамя», вышедшей одновременно со статьёй Важдаева. После смерти Сталина книги Грина вновь оказались востребованы читателями. Идеологический подход к Грину постепенно стал уступать место литературоведческому. В 1955 году в книге «Золотая роза» Константин Паустовский следующим образом оценил значение повести «Алые паруса»: «Если бы Грин умер, оставив нам только одну свою поэму в прозе „Алые паруса“, то и этого было бы довольно, чтобы поставить его в ряды замечательных писателей, тревожащих человеческое сердце призывом к совершенству». Писатель и литературовед Виктор Шкловский, размышляя о Грине-романтике, писал, что Грин «руководил людьми, уводя их от стремления к обыденному мещанскому благополучию. Он учил их быть смелыми, правдивыми, верящими в себя, верящими в Человека».
Поздняя советская критика
Писатель и критик Владимир Амлинский обратил внимание на своеобразное одиночество Грина в литературном мире Советского Союза. «В сегодняшнем литературном процессе он заметен менее чем кто-нибудь из Мастеров его масштаба, в сегодняшней критике (…) имя его упоминается вскользь». Анализируя творчество Грина в сопоставлении с творчеством в чём-то сходных с Грином М.Булгакова, А.Платонова, К.Паустовского, Амлинский делает следующий вывод: «Неудача Грина заключается в необычайной сгущённости романтизма, которая дала обратный эффект, особенно в ранних рассказах». Вадим Ковский считает, что «проза Грина нередко провоцирует „поверхностный энтузиазм“ (…) Однако чаще всего Грин попросту обводит нас вокруг пальца, скрывая под маской авантюрно-приключенческого жанра и безошибочностью эмоционального удара высокую художественную мысль, сложную концепцию личности, разветвлённую систему связей с окружающей действительностью». «Грину свойственно в высшей степени поэтическое, отличающееся всепроникающим лиризмом видение мира. „Познавательная часть“, материальная спецификация описания такому видению противопоказаны», — пишет он в книге «Романтический мир Александра Грина».

Мемориальная доска на набережной Грина, дом 21, в Кирове
Постсоветская критика
Критик В.А.Ревич (1929—1997) в посмертно изданном очерке «Нереальная реальность» заявил, что обвинявшие Грина в «бегстве от действительности» были во многом правы — демонстративное игнорирование окружающих имперских или советских реалий было намеренным вызовом порокам этой действительности. Потому что Грин никогда не был отстранённым от жизни беллетристом, «его мир — мир воинствующего добра, добра и гармонии. В отличие от многих шумных и самонадеянных современников Грин читается сегодня ничуть не хуже, чем в момент первой публикации. Значит, в его условных сюжетах заключено нечто вечное». Критик и писательница Ирина Васюченко в монографии «Жизнь и творчество Александра Грина» пишет, что Грин имел не только многочисленных предшественников, но также и наследников. В их числе она указывает Владимира Набокова. По её мнению, гриновская манера письма близка стилистике романа В.В.Набокова «Приглашение на казнь». Васюченко утверждает также, что Грину удалось предвосхитить творческие искания Михаила Булгакова в романе «Мастер и Маргарита». На сходство рассказа Грина «Фанданго» и некоторых эпизодов романа Булгакова обращала внимание также литературовед Мариэтта Чудакова. Современная писательница Наталья Метелёва опубликовала собственный анализ творчества Грина. Основой гриновского мироощущения является, по её мнению, детское отношение к миру (инфантильность). Писателя отличает «наивность <…> вечного подростка при полной неприспособленности к бытию в мире, которую он сохранил до конца жизни». «Когда говорят о „романтическом максимализме“ А.С.Грина, всегда почему-то забывают, что максимализм во взрослом состоянии — признак инфантильного развития личности». Метелёва упрекает Грина в недоброжелательном отношении к техническому прогрессу, называет писателя «буревестником хиппи», а в его книгах видит «вечные мечты иждивенца об уравниловке» («„делайте добро“: вы заметили, за чей счёт это добро делается?»). Гриновед Наталья Орищук указывает, что к Грину более применим термин неоромантизм, нежели привычный романтизм. Она подробно останавливается на процессе «советизации» творчества Грина в 1960-е годы — посмертного вписывания изначально аполитичного творчества писателя в контекст искусства социалистического реализма. По её мнению, произведения Грина стали объектом весьма интенсивной идеологической обработки. Возникший в результате советский стереотип восприятия Грина стал уникальным культурным феноменом — «знак Грина». «Продуктами советского идеологического мифотворчества», по мнению Орищук, являются четыре мифа:
Преданность Грина Октябрьской революции и государственному политическому режиму.
Переход Грина в лоно социалистического реализма.
Истолкование ранней прозы Грина как политической декларации писателя.
Грин как автор произведений для детей.
В результате в 1960-е годы сформировался феномен массового советского культа Грина.
Библиография
За четверть века (1906—1932 годы) Грин опубликовал около четырёхсот своих произведений. Это шесть романов, около 350 повестей и рассказов, автобиография, стихи. Некоторые его произведения увидели свет уже после смерти автора. Грин издал 24 авторских сборника (1908—1930). В 1965 году было издано собрание сочинений писателя в шести томах, в 1980 и 1991 годах выходили шести- и пятитомник соответственно.
Семья
Отец: Гриневский Стефан Евзибиевич (Степан Евсеевич) (1843—1914). Мать: Лепкова Анна Степановна (1857—1895). Сестра: Гриневская Антонина Степановна (1887—1969). Сестра: Гриневская Екатерина Степановна (1889—1968). Брат: Гриневский Борис Степанович (1894—1949). Мачеха: Чернышёва Лидия Авенировна (?—1941). Единокровный брат: Гриневский Николай Степанович (1896—1960). Единокровная сестра: Гриневская Варвара Степановна (1898—1961), её муж: Запольский Бронислав. Племянник: Запольский Май Брониславович (1924 — ?), капитан первого ранга, кандидат военных наук. Племянница: Запольская Алла Брониславовна. Единокровная сестра: Гриневская Ангелина Степановна (1902—1971)
Жёны
Абрамова Вера Павловна (1882—1951), писатель, химик. Генсиорская Мария Владиславовна (Долидзе). Миронова Нина Николаевна (1894—1970). Её племянник Лев Миронов послужил прототипом Роберта Найта, героя повести А.Куприна «Ранчо „Каменный столб“».

Александр Грин на почтовой марке Украины, 2005
Память
Названы в честь Александра Грина
17 февраля 1984 года имя «Гриневия» (2786 Grinevia) присвоено малой планете, открытой 6 сентября 1978 года советским астрономом Н.С.Черных в Крымской астрофизической обсерватории. В 2000 году к 120-летию со дня рождения А.С.Грина Союз писателей России, администрация городов Кирова и Слободского учредили ежегодную Российскую литературную премию имени Александра Грина за произведения для детей и юношества, проникнутые духом романтики и надежды. В 2012 году трёхпалубный речной пассажирский теплоход получил имя «Александр Грин».
Музеи
В 1960 году, к восьмидесятилетию со дня рождения, женой писателя открыт Дом-музей писателя в Старом Крыму.
В 1970 году в Феодосии также создан литературно-мемориальный музей Грина. К столетию со дня рождения, в 1980 году, открыт музей Александра Грина в Кирове. В 2010 году в городе Слободской создан Музей романтики Александра Грина.
Гриновские чтения и фестивали
Международная научная конференция «Гриновские чтения» — проходит по чётным годам в городе Феодосия с 1988 года (первая половина сентября). Гриновские чтения в Кирове — проводятся раз в 5 лет (иногда чаще) с 1975 года, в день рождения писателя (23 августа). С 1987 года в селе Башарово близ Кирова проводится фестиваль авторской песни «Гринландия». «Берег Грина» — дальневосточный фестиваль авторской песни и поэзии вблизи Находки; проводится с 1994 года. Ежегодный фестиваль «Гринландия» в Старом Крыму, проводимый с 2005 года в день рождения писателя.
Улицы
Улица Александра Грина существует во многих российских городах: Архангельск; Геленджик; Москва (с 1986 года),;
Набережные Челны; Санкт-Петербург; Слободской; Старый Крым; Феодосия. В Кирове есть набережная, названная именем писателя.
Библиотеки
Именем Грина названы несколько крупных библиотек : Кировская областная библиотека для детей и юношества; В 1987 году библиотеке № 122 г. Москвы (входящей в структуру ЦБС ЮВАО) было присвоено имя писателя-романиста Александра Грина; Городская библиотека в Слободском; Библиотека в Нижнем Новгороде; Центральная городская библиотека в Феодосии.

Бюст А.С.Грина в Геленджике
Прочее
В Кирове существует Гимназия имени Александра Грина. В 1986 году в Ленинграде на доме по адресу улица Декабристов дом 11 была открыта мемориальная доска (архитектор В.Б.Бухаев) с текстом: «В этом доме в 1921—1922 годах жил и работал известный советский писатель Александр Грин». Доска должна находиться на улице Пестеля, дом 11 (в начале 1920 годов она называлась «улица Декабриста Пестеля»), но более 30 лет доска висит по другому адресу. В 2000 году в Кирове на набережной Грина установлен бронзовый бюст писателю. (Скульпторы Коциенко К.И. и Бондарев В.А.) В Санкт-Петербурге существует традиция, когда ночью в устье Невы на выпускной бал российских школьников входит парусный корабль с алыми парусами. «Алые паруса» (праздник выпускников). В 1987 году в городе Чусовом (где некоторое время жил Грин в юности) в этнографическом парке по инициативе Леонарда Постникова местный скульптор Виктор Бокарёв создал проект памятника Александру Грину, а через год пермяк Радик Мустафин высек из цельного куска гранита образ писателя. Этот памятник единственный в своём роде, поскольку больше не существует памятников Александру Грину в полный рос. Сейчас памятник стоит прямо в водах речки Архиповки. К нему часто, согласно сложившейся традиции, приходят молодожёны. Рядом с Грином качаются на волнах его «алые паруса». В 2014 году в Санкт-Петербурге в честь писателя назван бульвар Грина. В 2018 году на набережной Геленджика на двухметровом постаменте с цитатами из произведений А.Грина установлен бюст писателя, выполненный из гранита и окрашенный под бронзу. Поблизости расположена скульптурная композиция «Ассоль и Алые паруса».

Дом-музей А.С.Грина, Киров. Находится на месте дома, где прошло детство будущего писателя в 1888—1894 годах. Ветхий дом снесён в 1902 году, новое здание построено в 1905 году
Адреса проживания
Вятская губерния: (1880—1881) г. Слободской; (1881—1888) Вятка, в здании Вятской губернской земской управы; (1888—1894) Вятка, улица Никитская (ныне улица Володарского, 44); (1894—1896) Вятка, улица Преображенская, 17. Санкт-Петербург — Петроград — Ленинград: (1913—1914) — Загородный проспект, 10; (1914—1916) — Невский пр. 77 — Пушкинская улица, 1; (1916—1917) — 7-я линия Васильевского острова, 6; (1920 — май 1921) — Дом искусств (ДИСК) — Невский проспект, 15; (Май 1921 — февраль 1922 года) — Пестеля улица, 11; (1922—1924) — 8-я Советская улица 23, по другим данным, дом 21. Одесса: улица Ланжероновская, 2. Феодосия: (1924—1928) Галерейная улица, 10; (1929) Лазаретная (Верхне-Лазаретная) улица, 7. (Куйбышева, дом 31). Старый Крым: (Май—июль 1932) — улица Карла Либкнехта, 40 (ныне 52). Экранизации: 1922 — Последняя ставка мистера Энниока, режиссёр Владимир Гардин; 1958 — Акварель, режиссёр Отар Иоселиани; 1961 — Алые паруса, режиссёр А.Л.Птушко; 1965 — Корабли в Лиссе (телеспектакль, режиссёр Давид Карасик, Лев Додин); 1967 — Бегущая по волнам, режиссёр П.Г.Любимов; 1968 — Рыцарь мечты (псевдобиографическая кинобаллада о юности А.Грина, режиссёр В.Дербенёв, Молдова-фильм, Ленфильм); 1969 — Колония Ланфиер, режиссёр Ян Шмидт; 1972 — Моргиана, режиссёр Юрай Герц; 1975 — Гнев отца (короткометражный, черно-белый, немой фильм, режиссёр Владислав Крапивин); 1976 — Избавитель, режиссёр Крсто Папич; 1982 — Ассоль (телевизионный фильм-спектакль, режиссёр Б.П.Степанцев); 1983 — Человек из страны Грин (телеспектакль, режиссёр Тамара Павлюченко); 1984 — Блистающий мир, режиссёр Булат Мансуров; 1984 — Жизнь и книги Александра Грина (телеспектакль); 1986 — Золотая цепь, режиссёр Александр Муратов; 1988 — Господин оформитель, режиссёр Олег Тепцов; 1988 — Гнев отца (короткометражный телефильм, режиссёр И.Морозов); 1990 — Сто вёрст по реке, режиссёр Эрикс Лацис; 1992 — Дорога никуда, режиссёр Александр Муратов; 1992 — Крысолов (короткометражный фильм, режиссёр Юрий Покровский); 1994 — Анготэя (короткометражный фильм, режиссёр Елена Маликова); 1995 — Гелли и Нок, режиссёр Вадим Ильенко; 2001 — Алые паруса, режиссёр Мирослав Янек, Петр Форман; 2003 — Инфекция, режиссёр Крсто Папич; 2007 — Бегущая по волнам, режиссёр Валерий Пендраковский; 2010 — Правдивая история об Алых парусах, режиссёр Александр Стеколенко; 2010 — Человек из несбывшегося (документальный фильм, режиссёр В.Недошивин); 2015 — Арвентур, режиссёр Ирина Евтеева.
Литература
Биография: Александр Грин: жизнь, личность, творчество: Статьи, очерки, исследования / Составитель А.А.Ненада. — Феодосия: Арт Лайф, 2010. — 182 страниц; Варламов А.Н.Александр Грин. Биография. — Москва : ЭКСМО, 2010. — 544 страницы. — (Лауреаты литературных премий). — ISBN 978-5-699-38651-2; Издавалась также в серии «Жизнь замечательных людей», Москва : Молодая гвардия, 2008, ISBN 978-5-235-03129-6; Воспоминания об Александре Грине / Составление, вступление, примечания Вл.Сандлера. — Ленинград : Лениздат, 1972. — 607 страниц; Грин Н. Н. Воспоминания об Александре Грине. — Феодосия: Издат. дом «Коктебель», 2005. — 400 страниц. — (Образы былого). — ISBN 5-94293-009-0; Калицкая В.П. Моя жизнь с Александром Грином. Воспоминания. Письма. — Коктебель: Издательский дом «Коктебель», 2010. — 256 страниц. — (Образы былого). — ISBN 978-966-2902-19-8; Ковский В.Е., составитель. Жизнь Александра Грина, рассказанная им самим и его современниками. — Коктебель, 2012. — 560 страниц. — ISBN 978-5-7060-0114-8; Из истории советской литературы 1920—1930-х годов: Новые материалы и исследования / Акаджемия Наук СССР. Институт мировой литературы имени А.М.Горького. — Москва : Наука, 1983. — Том 93. — 759 страниц. — (Литературное наследство / редакция: В.Р.Щербина (главный редактор), Г.П.Бердников … [и другие] ; том 93). — 20 000 экземпляров. — ISSN 0130-3627; Михайлова Л. Александр Грин: Жизнь, личность, творчество. — Москва : Художественная литература, 1972. — 192 с. — 20 000 экземпляров;
Первова Ю.А. Воспоминания о Нине Николаевне Грин. — Симферополь, 2001; Прохоров Е.И. Александр Грин. — Москва : Просвещение, 1970. — 119 страниц. — 40 000 экземпляров; Сандлер Вл. Вокруг Александра Грина (Жизнь Грина в письмах и документах) // Воспоминания об Александре Грине. — Ленинград : Лениздат, 1972; Тарасенко Н.Ф. Дом Грина: Очерк-путеводитель по музею А.С.Грина в Феодосии и филиалу музея в Старом Крыму. — Симферополь, 1979; Щеглов М. Корабли Александра Грина // Новый мир. — 1956. — № 10. О произведениях А.Грина: Амлинский Вл. В тени парусов. Перечитывая Александра Грина // А.С.Грин. Новеллы. — М.: Московский рабочий, 1984. — Страницы 5—22; Белогорская Л.В. Особенности художественного мира последних романов Александра Грина // Веснік Магілёўскага дзяржаўнага ўніверсітэта. — 2018. — № 2 (52). — Страницы 82—87. — ISSN 2409-336X; Васюченко И.В. Одинокий игрок // Литературно-художественный журнал «Ковчег». — Ростов-на-Дону, 2007. — № XIII(2). — Страницы 148—209. — ISBN 978-5-91011-028-5; Публиковалась также под названием «Жизнь и творчество Александра Грина»; Вихров В. Александр Грин // Александр Грин. Избранное, в двух томах. — Симферополь: Крымиздат, 1962. — Том 1. — Страницы 5—32; Каверин В. Грин и его «Крысолов» // Счастье таланта. — Москва : Современник, 1989. — 316 страниц. — ISBN 5-270-00610-3; Кобзев Н.А. Роман Александра Грина (проблематика, герой, стиль). — Кишинёв, 1983; Ковский В.Е. Романтический мир Александра Грина. — Москва: Наука, 1969. — 296 страниц; Ревич В.А. Нереальная реальность // Перекрёсток утопий. Судьбы фантастики на фоне судеб страны. — Москва: Институт востоковедения Российской Академии Наук, 1998. — 354 страницы; Харчев В.В. Поэзия и проза Грина. — Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1975. — 256 страниц. — 2500 экземпляров. А.Грин в художественных произведениях других авторов: Борисов Л.И. Волшебник из Гель-Гью. Романтическая повесть. — Ленинград : Художественная литература, 1972. — 164 страницы; Паустовский К.Г. Чёрное море. — Ленинград : Издательство детской литературы ЦК ВЛКСМ, 1937. — 184 страниц. (Грин выведен здесь под именем Гарта); Стихи об Александре Грине.


1881
Этель Майерс (Mae Ethel Klinck Myers, урождённая — Lillian Cochran)
американская художница и скульптор, жена художника Джерома Майерса. Относилась к школе Мусорных вёдер, широко известна стала после замужества. Также антрепренёр и педагог. Родилась в боро Бруклин, город Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США. Её 20-летняя мать на момент её рождения была тяжело больна и умерла, когда Этель исполнилось четыре года. К этому времени её отец тоже умер и девочка стала сиротой. Спустя некоторое время она была принята в семью состоятельной пары Michael и Alfiata Klinck и ей было дано имя Mae Ethel Klinck. Опять умирает уже её приёмный отец, и девочка с приемной матерью жили в Бруклине и Оранже (Orange), Нью-Джерси, где Этель училась в частных школах. Её мать играла на фортепиано, обучая этому дочь в надежде, что та станет пианисткой. К этому времени они жили в городе Ньюарк, где Этель продолжала учиться в школе. Заниматься игрой на фортепиано ей было не интересно и она начала учиться в National Academy в Нью-Йорке, продолжив обучение в нью-йоркской школе School of Art с 1898 года. Одновременно обучалась в частной школе Уильяма Чейза и закончила School of Art в 1904 году. В школе Чейза она познакомилась со многими американскими художниками, среди которых были Джон Слоан, Уильям Глакенс и другие. Одним из её учителей был Роберт Генри, оказавший сильной влияние на творчество девушки. Со своим будущим мужем — художником Джеромом Майерсом, Этель встретилась в 1904 году в галерее арт-дилера Уильяма Макбета (William Macbeth). Джером и Этель поженились в небольшой церкви в октябре 1905 года, начав жить вместе в своей мастерской на 59-й улице (59th Street). Её мать не одобряла брак с Майерсом, считая его бедным художником, предпочитая раннюю помолвку дочери с бизнесменом. Впоследствии она лишила Этель части наследства, которое ей было обещано. Через год после их брака, 21 октября 1906 года, Этель родила дочь — Вирджинию, впоследствии ставшей известной американской танцовщицей.

Этель с дочерью Вирджинией (5 лет)
Вскоре после рождения дочери Этель решила отойти от живописи, освободив студийное пространство для мужа, а сама занялась созданием малых скульптур. Первоначально создавала карикатурные бронзовые скульптуры людей, многие из них — в шутливых позах. Выставлялась на Арсенальной выставке в Нью-Йорке в 1913 году, где была отмечена искусствоведом Шарлоттой Рубинштейн (Charlotte Rubinstein). Многие газеты и журналы писали о её искусстве. Роджер Фрай, английский художник и писатель, художественный Метрополитен-музея, купил ряд работ Джерома Майерса и предложил ему отправиться в Лондон, где, по мнению Фрая, тот найдет богатый рынок для своих работ. Таким образом, семья Майерс в полном составе уехала в 1914 году в Лондон. До начала Первой мировой войны оставался один месяц… После прибытия в Лондон, с их арт-дилером семья отправилась в Париж, где сняли жильё и купили мебель, готовые начать новую глава в их жизни. Джером быстро нашёл работу, они определили и свою, подающие большие надежды, дочь. Но начавшаяся война расстроила их планы. Американское посольство настоятельно советовало Джерому и Этель уехать из Парижа. Упаковав своё хозяйство, включая незаконченные картины, почти без средств, они начали свой путь обратно в Америку. Преодолевая возникшие с войной трудности, семья вернулась в США. В это сложное время, для получения дополнительных источников дохода, Этель обратила своё внимание к швейной промышленности, производящей продукцию для женщин. Она занялась дизайном одежды и головных уборов, а также преподаванием, не оставляя при этом занятий скульптурой. Она создавала одежду для знаменитостей, держала в Нью-Йорке магазин. Её жизнь в качестве бизнес-леди будет охватывает период порядка 25 лет — с 1915 года по 1940-й, когда умер муж. После смерти мужа Этель большую часть своего времени посвятила популяризации творчества мужа — читала лекции о его работе на всей территории Соединённых Штатов под эгидой Американской федерации искусств (American Federation of Arts). С 1949 года Этель находилась на пенсии, будучи до 1959 года арт-директором отдела изящных искусств и керамики нью-йоркского Christodora House. Умерла в городе Корнуолл, штат Нью-Йорк, США, 24 мая 1960 года.
Скульптурные работы

The Matron

The Gambler, Joe Johnson

A Lady

Florence Reed
Графические работы

Two Women

Five Women

Woman With Blue and Red Dress
Продюсер дочери
Примерно в 1909 году, играя на фортепиано, Этель увидела, как её дочь двигается под музыкальный ритм. Это было время, когда танцы Айседоры Дункан захватили воображение художественного сообщества Нью-Йорка. Этель стала целенаправленно заниматься обучением Вирджинии танцам, которая стала выступать в кругу их друзей и арт-коллекционеров. С этого момента мать, несмотря на непростое финансовое положение семьи, стала выстраивать карьеру дочери. Она организовала серию её сольных концертов по всему Нью-Йорку, занимаясь и администраторской деятельностью — бронировала театры, подписывала договоры, занималась костюмами и сценографией, организовывала печать билетов и программ. В результате Вирджиния стала известна как «чудо ребёнок» (child wonder) танца, люди приезжают отовсюду, чтобы увидеть её, в том числе и из Англии. Труды матери не остались без успеха — в 16 лет, согласно законодательству, Вирджиния смогла появиться на главной сцене в Карнеги-холле.


1882
Всеволод Михайлович Волин (настоящая фамилия — Эйхенбаум)
российский анархо-синдикалист, революционер, публицист. Брат литературоведа Бориса Эйхенбаума. Родился в образованной семье земских врачей в городе Тихвин, Новгородская губерния, Российская империя (по другим данным — в Воронеже). Его дед — Яков Моисеевич Эйхенбаум (12 октября 1796 — 27 декабря 1861), известный еврейский просветитель и литератор, инспектор казённых раввинских училищ и еврейских школ в Кишинёве, Одессе и Житомире. Волин, как и его младший брат Борис, с детства свободно владел французским и немецким языками. После окончания гимназии переехал в Санкт-Петербург, чтобы учиться на юриста. В 1904 году покинул университет, вступил в Партию социалистов-революционеров и присоединился к революционному рабочему движению. Занимаясь просветительской деятельностью в рабочей среде, Волин познакомился с Георгием Гапоном и принял участие в демонстрации рабочих в «Кровавое воскресенье», что радикализировало его взгляды. Во время революции 1905 года вместе с Георгием Носарём принял участие в создании первого Совета рабочих депутатов, в результате чего был арестован. После побега из-под ареста в 1907 году Волин эмигрировал во Францию, где в 1911 году присоединился к небольшой анархистской группе Аполлона Карелина. Во время Первой мировой войны, опасаясь ареста за антивоенную агитацию во Франции, в 1916 году перебрался в Нью-Йорк. После Февральской революции 1917 года он вернулся в Россию. Во время Гражданской войны в России Волин принимал участие в деятельности конфедерации украинских анархистов «Набат» и тесно сотрудничал с Нестором Махно. В январе 1920 года он был арестован большевиками в Кривом Роге, вскоре выпущен по соглашению советского правительства с Махно. Затем последовал повторный арест, но Волина освободил съезд Профинтерна, часть делегатов которого выступила за амнистию анархистов. После этого Волин был выслан из страны. Живя некоторое время в Берлине, он написал ряд работ по истории анархистского движения в России, а также перевёл на немецкий язык и снабдил предисловием «Воспоминания» Нестора Махно и «Историю махновского движения» Петра Аршинова. Через некоторое время Волин получил приглашение в Париж от Себастьяна Фора, где принял участие в работе над анархистской энциклопедией. Перед Второй мировой войной умерла его гражданская жена Анна Григорьева. Фашистская оккупация Франции вынудила Волина скрываться и часто менять место жительства, в результате чего у него обострился застарелый туберкулёз. В феврале 1941 года вместе с анархистом Андре Аррю он организовал в Марселе подпольную интернациональную анархистскую группу, которая вела агитацию против всех вооющих сторон; писал и распространял брошюры и листовки, в июне 1943 года редактировал нелегальный журнал «Рэзон», участвовал в подпольном анархистском съезде в Тулузе в июле 1943 года. Он призывал трудящихся восстать против войны и всех участвующих в ней государств и правительств и совершить социальную революцию. Волин скончался в городе Париж, Франция, 18 сентября 1945 года. Главный труд его жизни — «Неизвестная революция, 1917-1921», законченный в 1940 году и написанный на французском языке, был издан посмертно в 1947 году. Библиография: Ленин и анархизм, «Голос Труда», 1918. 29 января; Революция и анархизм. Сборник статей. Бумага меловая, 1919; Ответ нескольких российских анархистов на «платформу» / Соболь, Флешин[исп.], Шварц, Штеймер, Волин, Лия, Роман, Эрвантян. — апрель 1927; В.Волин. Красный фашизм, 1930-е; Махно Н.И. Воспоминания / предисл. В.М.Волина. — 1929—1937; В.Волин. La Revolution Inconnue, 1917-1921 — France, 1947. Переиздан в 1969 году; Voline. The Unknown Revolution, 1917–1921 — 1954—1955. — сокращенный 2-томный перевод на английский язык; Волин В. Неизвестная революция. 1917—1921 / перевод Ю.Гусевой. — Москва : НПЦ «Праксис», 2005.


1883
Михаил Владимирович Митроцкий
протоиерей Русской православной церкви. Член IV Государственной думы. Родился в Люблинской губернии. Окончил Холмскую духовную семинарию (1904), Киевскую духовную академию (1908) со степенью кандидата богословия. Священник в Киевской епархии. С 1908 года — священник. Был законоучителем Острожской гимназии, затем Киевским епархиальным миссионером. С 1912 года — приходской священник местечка Медведина Каневского уезда Киевской губернии. В том же году его пригласили стать преподавателем Киевской духовной академии, однако он отказался ввиду избрания членом IV Государственной думы. Автор нескольких книг популярного характера на религиозные темы.
Политическая деятельность
Активно занимался политической деятельностью. С 1910 — член совета Киевского отдела Союза русского народа, являлся членом Киевского клуба русских националистов. С 1912 — член Государственной думы, входил во фракцию русских националистов и умеренно-правых. Состоял секретарём комиссии по вероисповедным вопросам, избирался в комиссию по народному образованию, являлся членом комиссии по старообрядческим делам. Выступал преимущественно по вопросу русско-польских отношений, против влияния различных сект, в защиту интересов Русской православной церкви. Был сторонником борьбы за трезвость — в 1914 редактировал издававшийся в Санкт-Петербурге ежемесячный журнал «Отрезвление». В годы Первой мировой войны был священником лазарета Государственной Думы, работавшего на фронте. Вместе с ним, чтобы помогать раненным отправилась на фронт и его жена. В 1915, по ходатайству архиепископа Евлогия (Георгиевского) был назначен членом церковного управления в оккупированной Галиции. Владыка Евлогий характеризовал его как «энергичного работника, способного, умного, по характеру горячего». В августе 1915 после раскола фракции русских националистов и умеренно-правых на две самостоятельные фракции остался в той из них (во главе с П.Н.Балашовым), которая находилась в союзе с крайне правыми, выступая с резкой критикой оппозиционного Прогрессивного блока. В январе 1917 составил для Николая II «Записку» от «православных русских кругов г. Киева», в которой подвергалась резкой критике деятельность оппозиционной общественности и прессы. «Во имя блага отечества, во имя победы над врагом», автор Записки просил Государя «поставить Государственную Думу на указанное ей основными законами место» или, «по причине её абсолютного нежелания работать в условиях существующего государственного строя», вовсе распустить Думу.
Священник и преподаватель в Петрограде
После Февральской революции остался в Петрограде, где с 1 января 1918 в сане протоиерея стал служить в Крестовоздвиженской (Николо-Труниловской) церкви на Петроградской стороне. В начале 1920-х годов отец Михаил преподавал на Богословских курсах при Введенской церкви на Петроградской стороне. С апреля 1921 он являлся ассистентом кафедры сравнительного богословия, а с ноября 1923 — преподавателем кафедры церковного проповедничества Петроградского Богословского института, а затем и профессором. Также руководил миссионерским кружком. После закрытия Богословского института совместно с протоиереем П.П.Аникеевым руководил богословским кружка при Крестовоздвиженской церкви. В 1924—1925 читал догматическое богословие на богословских курсах центрального городского района, а с 1925 — на Высших богословских курсах. Был сторонником церковно-политического курса митрополита Сергия (Страгородского). Считал, что необходимы компромиссы с советской властью с тем, чтобы «парализовать предательскую работу обновленцев».
В тюрьмах и лагерях
В 1927 году был арестован, приговорён к пяти годам заключения и отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения — СЛОН. По воспоминаниям писателя-«соловчанина» Олега Волкова, «ни десятилетний срок, ни пройденные испытания не отучили отца Михаила радоваться жизни. Эта расположенность — видеть её доброе начало — передавалась и его собеседникам: возле него жизнь и впрямь казалась светлее. Не поучая и не наставляя, он умел рассеять уныние — умным ли словом, шуткой ли. Не прочь был пошутить и над собой. Отец Михаил нисколько не погрешал против истины, говоря, что не тяготится своим положением и благодарит Бога, приведшего его на Соловки. Тут — могилы тысяч праведников. И молится он перед иконами, на которые крестились угодники и подвижники. Вера этого учёного богослова, академика, была по-детски непосредственной. Верил он всем существом, органически. Из нашего каждодневного общения я вынес чёткое впечатление о нём как о человеке мудром и крупном. По манере жить, умению входить в дела и нужды других можно было судить о редкостной доброте — той, что с разумом. Его находчивость и острота в спорах позволяли представить, как блистательны были выступления депутата Государственной думы священника Михаила Митроцкого с её трибуны». В 1930 году арестован на Соловках, перевезён в Ленинград для дополнительного дознания о его «контрреволюционной деятельности» по так называемому «Академическому делу» («делу Академии Наук»). Как вспоминал Н.П.Анциферов, в камере № 22 ДПЗ на Шпалерной вели споры представители сразу трёх направлений православия — сергианец Митроцикий, обновленческий епископ Александр и сторонник иосифлянства. 10 мая 1931 года Митроцикий был приговорён к расстрелу, который был заменён десятью годами заключения. По делу проходил и его брат, священник Александр Митроцкий, получивший пять лет лагерей. Отбывал новый срок на Соловках. Находясь в заключении, говорил: «Думаю, настало время, когда Русской Православной Церкви нужны исповедники. Через них она очистится и прославится. В этом Промысл Божий. Ниспосланное испытание укрепит веру. Слабые и малодушные отпадут. Зато те, кто останутся, будут её опорой, какой были мученики первых веков». Часто рискуя собой, спасал других заключённых: устраивал перевод на более лёгкую работу, хлопотал, чтобы ослабленных поместили в больницу.
Последний арест и гибель
После освобождения проживал у своего брата Александра в селе Домкино Фировского района Калининской области. 8 августа 1937 был арестован и по приговору тройки УНКВД Калининской области от 29 сентября 1937 приговорен к расстрелу «за антисоветскую агитацию». 10 октября того же года приговор был приведен в исполнение. Его брат был арестован 9 октября 1937, приговорён к расстрелу 1 ноября 1937, расстрелян 3 ноября 1937 года. Труды: За Русь Святую, за Веру Православную и за Царя Самодержавного (По поводу исполнившегося 12 января 1910 года 300-летия со дня снятия осады Троице-Сергиевой лавры поляками). Киев, 1910; Что такое секта баптистов? Киев, 1913; Как читать Священное Писание. Санкт-Петербург, 1914; О прославлении святых. Санкт-Петербург, 1914.


1883
Джонатан Мэйхью Уэйнрайт (Jonathan Mayhew Wainwright IV)
генерал, участник обороны Коррехидора в годы Второй мировой войны. Джонатан Уэйнрайт родился в Форте Уолла-Уолла (округ Уолла-Уолла, штат Вашингтон, США). Его отец был кавалерийским офицером, принимавшим участие в битве за Саньтяго-де-Куба во время Испано-американской войны, в 1902 году погиб на Филиппинах. Джонатан в 1901 году окончил высшую школу в Хайленд-Парке (штат Иллинойс), в 1906 году — Военную академию в Вест-Пойнте, и был распределён в кавалерию. В 1906—1908 году он служил в 1-м кавалерийском полку в Техасе, в 1908—1910 — на Филиппинах, где ему довелось стать свидетелем сражения при Холо во время восстания Моро. В 1916 году он окончил военную школу в Форт-Райли (штат Канзас) и был произведён в капитаны. В феврале 1918 года Уэйнрайт был отправлен во Францию, где стал помощником начальника штаба 82-й пехотной дивизии США. Вместе с этой дивизией он принимал участие в Сен-Миельской операции и Мёз-Аргоннском наступлении. Получив временное звание подполковника, в составе 3-й армии он с 1918 по 1920 годы нёс оккупационную службу в Кобленце. После возвращения в ранг капитана он был повышен до майора. После года службы в качестве инструктора при кавалерийской школе в Форт-Райли, Джонатан Уэйнрайт в 1921—1923 годах служил при Генеральном штабе, а в 1923—1925 годах — в 3-м кавалерийском полку в Форт-Майере (штат Вирджиния). В 1929 году он получил звание подполковника, в 1931 году прошёл повышение квалификации в Командно-штабной школе в Форт-Ливенуорте (округ Ливенуорт, штат Канзас), в 1934 году — в Армейском военном колледже. В 1935 году Уэйнрайт получил звание полковника, и до 1938 года был командиром 3-го кавалерийского полка. В 1938 году он получил звание бригадного генерала и стал командиром 1-го кавалерийского полка в Форт-Кларке (штат Техас). В сентябре 1940 года Уэйнрайт получил временное звание генерал-майора и был отправлен на Филиппины в качестве командующего Филиппинским гарнизоном. После того, как в декабре 1941 года началось японское вторжение на Филиппины, американские и филиппинские войска отступили на полуостров Батаан и остров Коррехидор. Когда в марте 1942 года генерал Макартур покинул Филиппины и отбыл в Австралию, Уэйнрайт остался вместо него командующим всеми союзными силами на Филиппинах; тогда же он получил временное звание генерал-лейтенанта. 9 апреля 1942 года капитуляцией 70,000 человек под командованием генерал-майора Кинга завершилась Битва за Батаан. 5 мая 1942 года японцы атаковали Коррехидор, и 6 мая Уэйнрайт капитулировал. Капитуляция, ставшая самой крупной в истории армии США, вылилась в Батаанский марш смерти. Уэйнрайт содержался в лагерях военнопленных на острове Лусон, затем на Тайване, и впоследствии — в Маньчжурии, где в августе 1945 года был освобождён советскими войсками. Он был самым высокопоставленным американским военным из числа находившихся в японском плену. После присутствия при церемонии подписания капитуляции Японии на борту линкора «Миссури» 2 сентября 1945 года, он вместе с английским генералом Персивалем вылетел на Филиппины, чтобы принять капитуляцию местных японских войск у генерал-лейтенанта Ямасита Томоюки. 5 сентября 1945 года Уэйнрайт получил четвёртую звезду на погоны, став генералом. 13 сентября в его честь состоялся парад в Нью-Йорке. Уэйнрайт стал командиром корпуса, с января 1946 года — командующим 5-й армией США. В августе 1947 года вышел в отставку, после этого был членом совета директоров ряда компаний. Умер в городе Сан-Антонио, штат Техас, США, 2 сентября 1953 года.
Память
В качестве личного оружия генерал Уэйнрайт использовал револьвер Colt Single Action образца 1873 года под патрон .45 Colt (номер 277996), купленный в июне 1906 года. После того, как 6 мая 1942 он отдал подчинённым приказ сдаться в плен японцам, он завернул свой револьвер в несколько слоёв промасленной бумаги и тряпки, после чего спрятал сверток в кроне дерева. После окончания войны в 1945 году револьвер был найден, в феврале 1946 года - доставлен в США и отправлен семье генерала. 4 июня 1956 года револьвер был передан на вечное хранение в музей академии в Уэст-Пойнте. Литература: Murphy, Edward. Heroes of WW II: True Stories of the Men Who Earned our Nation's Highest Award — New York: Ballantine Books], 1990; Schultz, Duane. Hero of Bataan: The Story of General Jonathan M. Wainwright — St Martin's Press, 1981.

[504x700]
1884
Уильям Джейкоб 'Уилл' Каппи (William Jacob "Will" Cuppy)
американский критик, журналист и юморист, автор книг "Как стать отшельнком", "Как разговаривать с вашими друзьями из обезьян", составитель антологии таинственных историй. Каппи известен своими сатирическими книгами о природе и исторических деятелях. Он был затворником и культивировал образ скряги, что вовсе не мешало ему иметь множество друзей в литературных кругах Нью-Йорка. Родился в Оберне, штат Индиана (Auburn, Indiana). Свое имя, Уилл, он получил в память о своем старшем брате, умершем от ран, полученных в Битве при Форт-Донельсон. Отец Каппи в разное время торговал зерном, продавал сельскохозяйственные орудия и закупал пиломатериалы для филиала 'Wabash Railroad'. Мать Каппи была швеей и работала в небольшом ателье. Юный Уилл проводил лето на ферме, принадлежащей его бабушке, на берегу Угриной реки, неподалеку от городка Саус-Уитли (South Whitley, IN). Позднее он заявил, что именно здесь он развил свой интерес к природному миру, ставшему благодатной почвой для произрастания его сатиры. Каппи окончил Обернскую среднюю школу в 1902-м, после чего поступил в Чикагский университет, где в 1907-м получил степень бакалавра. Будучи студентом, он выступал в любительском театре и работал репортером в нескольких чикагских университетских газетах. Уилл продолжил обучение в аспирантуре по английской литературе. Он не проявлял особого интереса к исследованиям, однако в 1910-м выпустил свой первый сборник рассказов, 'Maroon Tales', об университетской жизни. В 1914-м Каппи успешно защитил диссертацию и укатил в Нью-Йорк (New York). На новом месте Каппи зарабатывал на кусок хлеба, создавая рекламные тексты, и безуспешно пытался написать пьесу. В период Первой мировой войны он недолгое время служил в автомобильном корпусе США в звании второго лейтенанта. Позднее Уилл внес вклад в создание книги с критическими обзорами для газеты 'New York Tribune', где литературным редактором был его друг Бертон Раско (Burton Rascoe). Если верить Раско, то на работе в газете Каппи оказался благодаря лести и уговорам Изабель Патерсон (Isabel Paterson). Именно плодотворное сотрудничество с 'New York Tribune' проторило дорогу к успеху для Уилла. В 1926-м он начал писать для еженедельной колонки 'Light Reading', ставшей известной как 'Mystery and Adventure' в преемнике 'New York Tribune', газете 'New York Herald Tribune'. Каппи писал для газеты последующие 23 года, вплоть до своей смерти, и сделал порядка 4000 обзоров на детективные романы. Ища убежища от городского шума и сенной лихорадки, Уилл с 1921-го по 1929-й ютился в лачуге на Джонс-Айленде. Береговая охрана с соседней станции 'Zach's Inlet' делилась с ним едой, рецептами и помогала восстанавливать его хижину. Результатом 'изгнания' Каппи в приморский край стала его литературная юмористическая работа 'How to be a Hermit' 1929-го. Из-за разрастания Государственного парка Джонс-бич сатирик был вынужден бросить свое насиженное место и вернуться в Нью-Йорк с его 'шумом и сажей'. Однако 'парковый царь' Роберт Мозес (Robert Moses) выдал специальное разрешение Каппи, позволяющее оставить его лачугу на Джонс-Айленде. До конца своих дней Уилл постоянно туда наведывался. Работая в своей квартире в Гринвич-Виллидж, Каппи продолжил выпускать журнальные статьи и книги. Он всегда делал заметки на карточках размером 7.5x12 см, накапливая их несметное количество даже для одной короткой статьи. Его друг и литературный душеприказчик Фред Фелдкамп (Fred Feldkamp) заявил, что Каппи порой перечитывал больше 25 толстенных книг по нужной теме, прежде чем что-то начинал писать сам. Каппи обладал потрясающим умением создавать забавные, но в то же время основанные на реальных фактах, статьи. В 1933-м на радио NBC выходило юмористическое шоу, где Уилл обрел некоторую популярность. Застенчивый по своей натуре, Каппи испытывал настоящее счастье, копаясь в научных журналах с целью извлечения исчерпывающей информации для своих карточек. По словам Фелдкампа, одним из самых любимых мест сатирика был Бронксский зоопарк, где Уилл чувствовал себя по-настоящему расслабленным. Многие стать Каппи для 'The New Yorker' и других журналов впоследствии были собраны в книги, 'How to Tell Your Friends from the Apes' 1931-го и 'How to Become Extinct' 1941-го. Одним из самых известных произведений Уилла стала сатирическая история под названием 'The Decline and Fall of Practically Everybody'. Работу над книгой в 1950-м завершил Фред Фелдкамп, который проштудировал порядка 15 тысяч карточек своего умершего друга. Кроме того, Фелдкамп отредактировал его комический альманах 'How to Get from January to December', появившийся в 1951-м. В последние годы жизни Каппи чувствовал себя всё хуже и погружался в депрессию. Когда он узнал о выселении из своей квартиры, то наглотался снотворного – и умер через семь дней, 19 декабря 1949-го, в больнице Святого Винсента. Один из его друзей, поэт Уильям Роуз Бенет (William Rose Benét), написал в память о сатирике следующее: 'Он был настоящим юмористом с затравленным взглядом. Все его друзья любили его'. Газеты со статьями Каппи, равно как и тысячи его карточек, ныне хранятся в библиотеке Чикагского университета. Несколько его писем, обращенных его подруге и коллеге по 'Herald Tribune' Изабель Патерсон, помимо прочих документов, находятся в распоряжении Президентской библиотеки и музея Герберта Гувера (Herbert Hoover) в Уэст-Бранч, штат Айова (West Branch, Iowa). Два письма Каппи к Максу Истмену (Max Eastman), наряду с другой документацией Истмана, включены в коллекцию Библиотеки Лилли при Индианском университете (Indiana University). В коллекции вещей американского юмориста Фрэнка Салливана (Frank Sullivan) в Корнелльском университете (Cornell University) также представлена корреспонденция Каппи. Четыре письма Каппи к детской писательнице Энн Кэрролл Мур (Anne Carroll Moore) дополняют прочие ее документы, находящиеся в ведении Публичной библиотеки Нью-Йорка.

1884
Огден Ливингстон Миллс (Ogden Livingston Mills)
американский юрист, военный, политик, 50-й министр финансов США. Огден Миллс родился в городе Ньюпорт, штат Род-Айленда, США. В 1907 году он окончил юридический факультет Гарвардского Университета. В 1908 году Миллс получил право ведения адвокатской практики в суде и проходил её в Нью-Йорке. В 1912 году Миллс неудачно избирался в Конгресс от республиканцев. В 1912], 1916 и 1920 годах являлся делегатом на национальном республиканском съезде. С 1914 по 1917 годы Миллс был членом законодательного собрания Род-Айленда. В 1917 году он вступил в армию и служил в звании капитана до окончания Первой мировой войны. С 4 марта 1921 года по 3 марта 1927 года Миллс занимал пост конгрессмена от республиканцев. В 1926 году он неудачно участвовал в выборах губернатора Нью-Йорка. С 4 марта 1927 года по 11 февраля 1932 года он занимал должность заместителя министра финансов. 12 февраля того же года президент Гувер назначил Миллса министром финансов. Миллс был сторонником привязки доллара к цене золота. Новый курс Рузвельта подвергался резкой критике с его стороны. Огден Миллс скончался в городе Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США, 11 октября 1937 года.


1884
Олаф Сювертсен (норвежское имя — Olaf Syvertsen)
норвежский гимнаст, серебряный призёр летних Олимпийских игр 1908. Родился в городе Кристиания, Норвегия, ныне Осло. На Играх 1908 в Лондоне Сювертсен участвовал только в командном первенстве, в котором его сборная заняла второе место. Умер в родном городе 13 июня 1964 года.