1898
Николай Михайлович Маторин
советский этнограф, религиовед, фольклорист, один из основателей и руководителей советской этнографии, один из основателей и первый директор Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, главный редактор журнала «Советская этнография». Первый директор Института антропологии и этнографии СССР (ИАЭ). Автор научных трудов по изучению верований и мировых религий, исследований проблем религиозного синкретизма (взаимопроникновения религий), защитник этнографии как самостоятельной исторической дисциплины. Родился в деревне Первитино, Тверская губерния, Российская империя, в дворянской семье. В 1916 году окончил с серебряной медалью Императорскую Николаевскую Царскосельскую гимназию и поступил на историко-филологический факультет Петроградского университета, где особенно увлёкся историей древних обществ. В 1917 году был призван на военную службу, после Октябрьской революции вернулся домой. Всей душой принял идеи революции, которым оставался верен до самой смерти. В марте 1919 года вступил в РКП(б) и затем в течение трёх лет был на советской и партийной работе в Гдове, а с июля 1922 года — в Петрограде в качестве секретаря Председателя Петроградского Совета и Председателя ИККИ Г.Е.Зиновьева. Читал лекции в Институте географии (в дальнейшем — географический факультет ЛГУ) с 1924 года. В 1923—1925 был научным сотрудником НИИ марксизма, занимал видное место в партийной организации Ленинграда. После поражения Зиновьева на XIV съезде партии (1925) был отправлен на низовую работу в органы народного образования Псковской области, где одновременно с основной работой продолжал научную работу и писал лирические стихи. В 1927 году его перевели в Казань, где им была написана первая большая научная работа «Религия у народов Волжско-Камского края прежде и теперь. Язычество. Ислам. Православие. Сектантство» (Москва,1929). Решетов А.М. считал, что время, проведённое в Татарии, стало «периодом становления Маторина, как учёного-этнографа, будущего организатора и руководителя науки».
Научная деятельность и карьера
В сентябре 1928 года Николай Маторин вернулся в Ленинград, получив приглашение вести занятия в качестве доцента на этнографическом отделении географического факультета ЛГУ под руководством профессора В.Г.Богораза, высоко ценившего Н.М.Маторина как человека и учёного. Среди его учеников — Н.А.Кисляков, А.И.Клибанов, Л.П.Потапов, М.И.Шахнович и многие другие учёные, внесшие вклад в этнографию и религиоведение. Начиная с этого времени Маторин всё больше сосредотачивается на научно-организационной работе в области этнографии. В 1928 г. Маторин организовал исследовательскую группу по изучению истории культов, то есть бытовой религиозности. Группа несколько раз меняла название и место сбора (ЛГУ, ГАИМК, ИПИН, МИР) в связи с должностными перемещениями руководителя. С сентября 1934 г. группа стала называться «Секция по изучению религий народов СССР». Её деятельность была особенно важна для музея, так как стимулировала научную деятельность всех сотрудников музея и привлекала специалистов из всех регионов страны. В январе 1929 г. он назначается заведующим Отделением этнографического разряда Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК), членом методологического бюро этой академии. В январе 1930 его утверждают заместителем председателя КИПС (Комиссии по изучению племенного состава или Института по изучению народов (ИПИН) по рекомендации академика Н.Я.Марра. Исполняя здесь также обязанности заведующего Русским сектором, заведующего Европейским отделом, Маторин значительно активизировал работу научного коллектива по изучению религиозных верований и синкретизма, культуры быта современного села, экспедиционную деятельность. В течение нескольких лет Маторин был председателем Отделения этнографии при Географическом обществе. Основная деятельность Николая Михайловича в конце 20-х—начала 30-х годов разворачивалась в различных научных центрах. В 1930 г. — приглашён на работу в Академию Наук СССР, на должность заместителя председателя Комиссии по изучению племенного состава СССР, опубликовал ряд работ по изучению деревенского уклада. Именно Маторин возглавил в Академии Наук СССР практическую работу по созданию ведущего академического центра этнографической науки. В октябре 1930 г. Маторин был избран на должность директора Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера). По отчётам Академии Наук СССР можно проследить большие изменения, происходившие в музее под его руководством и при его ближайшем участии. Так, в 1932 году был открыт второй зал 1-го Этнографического отдела (первобытного коммунизма) где располагалась экспозиция, посвящённая австралийцам и андаманцам. Вместо отдела эволюции и типологии культуры организован Кабинет музееведения и истории этнографии. За год было проведено 19 заседаний научного совещания с научными докладами. В 1933 году в МАЭ открылось восемь новых экспозиций и ряд временных выставок, введены в практику новые методы экспонирования, использующие кинотехнику, Яванского театра теней, японского кукольного театра, музыкальных иллюстраций и т. д. В целях активизации деятельности музея были налажены связи с рядом крупнейших зарубежных музеев, в частности с Музеем археологии и этнографии в Кембридже, Музеем Пенсильванского университета в Филадельфии, с Музеем естественной истории в Нью-Йорке. В целях ознакомления зарубежных ученых с научной деятельностью МАЭ на английском, французском и немецком языках был издан специальный сборник. В 1930—1936 гг. в помещении Русского музея при Этнографическом отделе был создан Этнографический театр, задачей которого было собирание, изучение и пропаганда средствами театра устного народного художественного творчества. Под влиянием произошедших вскоре для Маторина трагических событий было предано забвению то, что во главе этого театра наряду с В.Н.Всеволодским-Гернгроссом стоял и проф. Маторин. После закрытия театра в 1932 г. Николай Михайлович употребил все своё влияние и авторитет и добился восстановления его деятельности. При содействии Маторина и с его предисловием была издана фундаментальная работа «Игры народов СССР». К 1931 г. Маторин стал профессором, ведущим специалистом по проблеме религиоведения, читал курсы лекций в нескольких учебных заведениях, в том числе в Ленинградском государственном историко-лингвистическом институте (ЛИЛИ). Принимал участие в создании учебных пособий. Особой популярностью пользовалось изданный под его редакцией и при его участии учебное пособие «Первобытное общество» (Ленинград, 1932). Среди его создателей были также академики И.И.Мещанинов, Б.Б.Пиотровский, А.В.Шмидт, С.Н.Быковский и др. Впоследствии издание было изъято из библиотек, так как некоторые его авторы были репрессированы. С 1933 г. Маторин стал директором Института антропологии и этнографии, созданного в 1933 году, после того как в 1933 году МАЭ был объединен с Институтом по изучению народностей СССР (ИПИН). Институт структурно (помимо отдела музея) состоял из 3 секций рабочего совещание при директоре: этнографической (руководитель Маторин), антропологической (руководитель Б.Н.Вишневский), фольклорной (руководитель М.К.Азадовский). Возглавленный им институт с первых дней своего существования стал комплексным научным и музейным учреждением с широкими международными связями. Под его руководством были проведены крупные Всесоюзные этнографические совещания. Под председательством Маторина здесь работала комиссия содействия местным научно-исследовательским институтам. К работе в музее Маторин привлёк ряд молодых талантливых учёных, среди которых С.М.Абрамзон, И.Н.Винников, С.В.Иванов, Н.А.Кисляков, Н.Ф.Прыткова и др. Для работы в институте были приглашены американский учёный Р.Ф.Бартон и индийский учёный В.А.Чатопадая, на стажировку в США была отправлена Ю.П.Аверкиева, в институте проходил аспирантскую подготовку американский индеец А.Финней. В 1931—1933 гг. Н.М.Маторин выполнял обязанности главного редактора журнала «Советская этнография». С.М.Абрамзон писал о журнале, что его «разносторонняя деятельность в те, теперь уже далёкие годы заслуживает высокой оценки». Известный этнограф и историк науки А.М.Решетов также считал, что при нём журнал поднялся на качественно новый уровень и в немалой степени способствовал развитию фольклорно-этнографических исследований в нашей стране, выдвижению новых молодых сил, сыгравших в дальнейшем определяющую роль в развитии нашей науки". В состав редколлегии вошли наряду с учёными старшего поколения представители творческой молодёжи — С.М.Абрамзон, И.Н.Винников, Н.И.Гаген-Торн, А.Г.Данилин, А.И.Клибанов, М.И.Шахнович. Много сил и трудов Маторин отдал организации и изданию «Трудов Института по изучению народов СССР», редактированию «Известий ГАИМАК» (Государственная Академия истории материальной культуры), под его редакцией вышла целая серия работ его учеников и коллег. Принимал участие в работе по созданию энциклопедий, например, как член редакции «Уральской советской энциклопедии». Будучи директором МАЭ, Маторин одновременно был одним из основателей Музея истории религии и атеизма, расположившимся в здании Казанского собора в 1932 г., приняв активное участие в составе комитета по его созданию и организации наряду с академиком Н.Я.Марром, академиками С.Ф.Ольденбургом, С.В.Волынским и В.Г.Богоразом. В системе Академии Наук Маторин имел авторитет крупного музейного специалиста и привлекался к организации различных академических выставок. В это время общественные науки находились под строгим надзором, они были вписаны в рамки марксизма-ленинизма, а изучение религии было возможно только в контексте научного атеизма. Главным вкладом Н.М.Маторина в науку явились научные труды по изучению верований и мировых религий, исследования проблем религиозного синкретизма (взаимопроникновения религий), базирующиеся на литературных, полевых и музейных материалах. Маторин активно отстаивал этнографию как самостоятельную историческую дисциплину. «Выдающиеся способности к научно-организаторской работе нашли достойную реализацию в громадной плодотворной деятельности по перестройке этнографической науки в конце 1920-х — начале 1930 гг., в обеспечении её крупных успехов», — писал А.М.Решетов.
Период репрессий
В декабре 1933 года под влиянием начавшихся против него интриг, Николай Михайлович подал (возможно, вынужденно) заявление об освобождении от должности. В 1934 году Маторин в качестве старшего специалиста ИАЭ ещё продолжал заниматься научной работой, выезжал в этнографические экспедиции, занимался фольклористикой. В 1934 г. в ИАЭ была введена новая структура, и основными научно-исследовательскими ячейками стали кабинеты, группы и секции, функционально отражающие основные направления научных исследований. Маторин возглавил деятельность двух крупных групп: первобытного коммунистического общества и фольклора доклассового общества. Николай Михайлович активно выступал с докладами: «Н.Я.Марр и историческая наука», «Эволюционная школа в этнографии», «Значение работ А.Н.Афанасьева в области сравнительной мифологии и советская фольклористика». Был подготовлен и сдан в печать сборник, посвященный 50-летию выхода в свет книги Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В том же, 1934 г. под редакцией Маторина были переданы в издательство два первых тома из запланированного шеститомного справочника «Народы СССР». После убийства С.М.Кирова, 1 декабря 1934 г. в Ленинграде начались массовые преследования интеллигенции, подвергся чистке партийный аппарат. 29 декабря 1934 г. партком Академии Наук СССР исключил Маторина из членов ВКП(б) как бывшего оппозиционера, «не порвавшего идейных связей с контрреволюционной зиновьевской оппозицией». В ночь со 2 на 3 января 1935 года Маторин был арестован. 15 января 1935 года решением Президиума Академии Наук СССР был снят со всех занимаемых постов. В то время лагерные условия были относительно мягкими, Н.М.Маторину позволили продолжать научную деятельность, выписывать книги, писать статьи. 13 февраля 1935 года по приговору Особого совещания при НКВД СССР его осудили на 5 лет исправительно-трудовых лагерей «за контрреволюционную деятельность», он отбывал срок в лагере близ совхоза Малек под Ташкентом. В беседах с заключёнными он собирал материалы по религиозным представлениям, культу и быту ислама, работал над докторской диссертацией «Религиозный синкретизм», разрабатывал программы для изучения мусульманских народных верований, написал статью для «Фольклор как исторический источник», которую через руководство СазЛАГа направил в АН для публикации в «Советской этнографии». Работал над рядом статей, основанным на материалах Орловской губернии, о шаманизме, православии, исламе, старообрядчестве и т. д. Писал воспоминания о Льве Штернберге и В.А.Городовцове, писал много стихов. 18 февраля 1936 года его этапировали обратно — из Ташкента в Ленинград, поближе к Москве, где готовился в августе процесс над Каменевым и Г.Е.Зиновьевым. А 11 октября 1936 года выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством В. Ульриха приговорила и его самого к высшей мере наказания. Расстрелян был Н.М.Маторин в тот же день. После ареста Маторина и других этнографов в печати появились разоблачительные статьи, некоторые бывшие коллеги заклеймили его как врага народа. Долгое время имя крупного учёного-религиоведа, музееведа, руководителя и организатора этнографической науки было предано забвению. Первая статья о Маторине была опубликована лишь в 1969 г. 20 марта 1958 года приговор в отношении Н.М.Маторина был отменён Военной коллегией Верховного суда СССР за отсутствием состава преступления.
Семья
Николай Михайлович родился в родовом имении в Первитино Тверской губернии в дворянской семье. Мать Николая Михайловича, Зинаида Николаевна Хвостова (1874—1939) происходила из старинных дворянских родов Хвостовых и Римских-Корсаковых. Особенной гордостью рода был участник Отечественной войны 1812 года адъютант Кутузова Арсений Николаевич Хвостов (1787—1830). После революции Зинаида Николаевна трудилась в Детском Селе в военном госпитале, воспитательницей в детском доме, а затем работала надомницей-швеёй на ленинградской фабрике «Большевичка». После ареста Николая Михайловича отправила своих шестерых детей из семи по этапу. В 1937 году вместе с мужем расстрелянной дочери Нины (1904—1937) и одной из её дочерей Элеонорой была выслана в башкирский Стерлитамак, где умерла в 1939 году. Отец Михаил Васильевич Маторин (1870—1926) происходил из Богородицка Тульской губернии из мещанской семьи потомков Ивана Маторина, прославившегося отливкой Царь-колокола. Его карьера была головокружительной: от армейского писаря в Петровском пехотном полку в Новгородской губернии до Управляющего финансовыми делами графа Бобринского и до Главного Казначея дворцовых музеев в Детском Селе. В соответствии с «высочайшим приказом» М.В.Маторин получил гражданскую должность VI класса (коллежский советник), сопровождавшуюся награждением личным дворянством. В тревожные дни революции М.В.Маторин сумел предотвратить отправку царской казны за границу, сохранял её до тех пор, пока не установилась советская власть, и тогда сдал её в банк. Михаил Васильевич был организатором охраны дворцовых ансамблей. За эти заслуги М.В.Маторин получил от правительства почётную грамоту. До своей смерти в 1926 году он продолжал трудиться в ГУБФО (губернском финансовом отделе). После ареста Николая Михайловича вся его семья подверглась репрессиям. Братья Роман, агроном, (1906—1995), Михаил, член партии, педагог, директор детдома № 41 на улице Писарева в Ленинграде (1909—1984), Дмитрий, член Сборной команды Ленинграда в 1930-е, неоднократный чемпион и призёр первенства города в 1931—1936 годах по классической борьбе (1911—2000) получили приговор — 5 лет ИТЛ, из-за войны «задержались» на Колыме и провели там все 10 лет. Средняя сестра Зинаида, (1902—1984) после ареста мужа и его расстрела была сослана в Казахстан вместе с дочерью Тамарой, зимой 1942 года арестована и заключена в тюрьму. Ареста избежала лишь старшая сестра Наталья, выпускница Екатерининского института благородных девиц, (1900—1973), в блокаду похоронившая троих детей и мужа. Репрессий не миновали жены и мужья репрессированных Маториных. Все они были реабилитированы во второй половине 1950-х годов. Жена Николая Михайловича — Лидия Петровна Ильменская родилась 22 марта 1895 года в Новой Ладоге. В 1910 году вступила в партию большевиков. В начале 1920-х годов работала в Гдовском укоме, где и познакомилась с Маториным. В 1920 году они поженились. В дальнейшем занимала посты в культурно-просветительских учреждениях Ленинграда, Себежа, Казани. В последние годы свободной жизни возглавляла журнал «Работница и крестьянка». 27 февраля 1935 года была отправлена в Ташкент в административную ссылку вместе с детьми. Умерла 26 июля 1968 года.
Н.М.Маторин проживал в Ленинграде по адресу: улица Герцена, дом 6, квартира 3.
Труды: Религия у народов Волжско-Камского края прежде и теперь. Язычество. Ислам. Православие. Сектантство. Москва, 1929; Этнография и советское строительство: (Тезисы доклада) // Этнография. 1929. № 2. Страницы 118—121; Религия и борьба с нею в Северном крае. Ленинград, 1930; Программа для изучения бытового православия. Л., 1930 (совместно с А.Невским); Женское божество в православном культе. Пятница-Богородица. Очерк по сравнительной мифологии. Москва, 1931; Современный этап и задачи советской этнографии" //СЭ. 1931. № 2. Страницы 3—38; Иконопись в антирелигиозной пропаганде. // Советский музей. 1931. № 2. Страницы 45—54; Жрецы и знахари: Классовая роль жречества у народов Волжско-Камского края // Религиозные верования народов СССР. Том 2. Москва, 1931. Страницы 282—286; Первобытное общество (учебное пособие, соавтор и редактор) Ленинград, 1932; Возможна ли марксистская этнография (этнология): Тезисы доклада Н.М.Маторина / Всероссийское археолого-этнографическое совещание 7-10 мая 1932 г. — Ленинград : Бумага известковая, — 12 страниц; 15 лет советской этнографии // СЭ. 1932. № 5/6. Страницы 1—14; Н.Я.Марр и историческая наука (К 45-летию научной деятельности) // СЭ. 1933. № 5—6. Страницы 3—13; С.Ф.Ольденбург как этнограф: (Некролог) // СЭ. 1934. № 1/2. Страницы 3-5; К вопросу о методологии изучения религиозного синкретизма. (Сергею Фёдоровичу Ольденбургу. К 50-летию научно-общественной деятельности). 1882—1932. Ленинград, 1934. Страницы 337—358; Две поездки в Поволжье // СЭ. 1934. № 4. Страницы 115—117; Этнография в краеведческой работе // Советское краеведение. 1934. № 11. Страницы 1—5; Уральская советская энциклопедия. Том 1. Свердловск Москва, 1933 // СЭ. 1932. № 5—6. Страница 209; Живые святые //Антирелигиозник. 1934. № 4. Страницы 17—21; Абиссиния (Эфиопия): Сборник статей Москва; Ленинград., 1936 (редактор, совместно с Д.А.Ольдерогге; имя Маторина после ареста снято с титула); Программа для собирания этнографических и фольклорных материалов // ЭО. 1994. № 3. Страницы 155—158; К вопросу об идеологии скопчества // Критика религиозного сектантства. Москва, 1974. Страницы 178—182. (второе, посмертное издание). Библиография: Руммель, В.В., Голубцов, В.В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. Санкт-Петербург, 1886—1887, Том 2. Страницы 576—593; Генеалогия господ дворян, внесенных в родословную книгу Тверской губернии с 1788 по 1869 с алфавитным указателем. Тверь, 1809. Страницы 240—241; Весь Петроград на 1916 год. Адресная и справочная книга Петрограда 1916 год. Санкт-Петербург, издательство товарищества А.С.Суворина «Новое время»; Те, чье дело мы продолжаем. Николай Михайлович Маторин (1898—1936). — Наука и религия.1967 ,No7. Страница 15; Носова, Г.А. Н.М.Маторин как исследователь религии (К 70-летию со дня рождения) // Вопросы научного атеизма. Выпуск 7. Москва, 1969. Страницы З66—386; Абрамзон, С. М. «Советская этнография» в начале 30-х годов (из воспоминаний этнографа) //СЭ. 1976. № 4. Страница 91; Решетов, А.М. Н.М.Маторин — педагог, организатор науки, исследователь (к 90-летию со дня рождения) // Полевые исследования ГМЭ народов СССР 1985—1987 гг. Тезисы докладов научной сессии. Ленинград, 1989. Страницы 23—25; Костина И.Д. К истории создания Царь-колокола // Колокола. История и современность : Сборник — Москва, 1990; Решетов, А.М. Н.М.Маторин. Краткая биографическая справка. // К. Винтер. Международный словарь антропологии. Нью-Йорк—Лондон, 1991. Страница 460; Решетов, А.М. Николай Михайлович Маторин: (Опыт портрета ученого в контексте времени) // Этнографическое обозрение. 1994, № 3, Страницы 132—159; № 4, Страницы 204—205, 213—216, 221; Слезкин, Ю. Советская этнография в нокдауне. 1928—1938. // Этнографическое обозрение. 1993. № 2. Страницы 113—125; Решетов, А.М. К 100-летию со дня рождения Н. М. Маторина. Письмо Н. М. Маторина к доктору Андрэ Вараньяку // Курьер Петровской Кунсткамеры. Выпуски 8-9. [9 г.]. Страницы 201—213; Тверская деревня. Том 1. Энциклопедия. Тверь, 2001. Первитино. Страницы 416—429; Решетов, А.М. Трагедия личности: Николай Михайлович Маторин // Репрессированные этнографы. Вып. 2. Сост. Д. Д. Тумаркин. Москва : Восточная литература, 2003. Страницы 147—192; Васильков, Я.В.; Сорокина, М. Ю. (2003). «Маторин (Моторин) Николай Михайлович (1898—1936)». Люди и судьбы. Биобиблиографический словарь востоковедов — жертв политического террора в советский период (1917—1991). Петербургское Востоковедение. ISBN 5-85803-225-7; Иванова Г.Г., составитель. Из рода Хвостовых. История одной семьи. Калининград—Лихославль, 2003; Тамбовкина, Т.И. Челкар (1937—1942). Калининград, 2006; Финкельштейн, К. И. Императорская Николаевская Царскосельская гимназия. Ученики. Санкт-Петербург : Серебряный век, 2009. Страницы 234—238; Ленинградский мартиролог: 1937—1938; Шахнович М.М., Чумакова Т.В. Н.М.Маторин и его программа изучения народной религиозности // Религиоведение. 2012, № 4, Страницы 191—202; Шахнович М.М. Секция по изучению религий народов СССР при Музее истории религии Академии наук СССР (1934 г.) // Государство, религия и церковь в России и за рубежом. 2013, № 1, Страницы 191—216; Шахнович М.М., Чумакова Т. В. Музей истории религии Академии Наук СССР и российское религиоведение (1932—1961). Санкт-Петербург : Наука, 2014.— 458 страниц. ISBN 978-5-02-038397-5; Шахнович М.М., Чумакова Т. В. Идеология и наука: Изучение религии в эпоху культурной революции в СССР. Санкт-Петербург : Наука, 2016.— 367 страниц. ISBN 978-5-02-039567-1.

[527x700]
1898
Николай Макарович Олейников (псевдонимы — Макар Свирепый, Николай Макаров, Сергей Кравцов, Н.Техноруков, Мавзолеев-Каменский, Петр Близорукий)
русский советский писатель, поэт, сценарист. Был редактором журналов «ЁЖ» (1928—1929), «Чиж» (1934, 1937) и др. Псевдонимы — Макар Свирепый, Николай Макаров, Сергей Кравцов, Н. Техноруков, Мавзолеев-Каменский и Пётр Близорукий. Родился в станице Каменская (сейчас город Каменск-Шахтинский Ростовской области), в семье зажиточного казака. Окончил IV класса окружного мужского училища, затем учился в реальном, в 1916 году поступил в Каменскую учительскую семинарию. Участвовал в Гражданской войне, в марте 1918 года записавшись добровольцем в Красную армию. В 1920 году вступил в РКП(б). Работал в каменской газете «Красный казак». Переехав в город Бахмут, становится ответственным секретарём газеты «Всероссийская кочегарка». Познакомившись с приехавшими из Петрограда писателями Михаилом Слонимским и Евгением Шварцем, совместно с ними в 1923 году организовывает издание литературно-художественного приложения к газете — журнал «Забой» (первый номер вышел в сентябре 1923 года). В 1925 году, уже будучи опытным редактором, Олейников получает от ЦК ВКП(б) назначение в Ленинград, в газету «Ленинградская правда». Работает в редакции детского журнала «Новый Робинзон», созданного Самуилом Маршаком. В 1926—1928 гг. сотрудничает с ленинградскими и московскими журналами, занимается организацией детского радиовещания. В 1928 году Олейников становится редактором нового «Ежемесячного журнала» для детей («ЁЖ»), в котором регулярно публиковались Корней Чуковский, Борис Житков, Виталий Бианки, Михаил Пришвин, Евгений Шварц, а также поэты группы «ОБЭРИУ» (Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий), к которой примкнул и сам Олейников. Свои произведения в журнале «ЁЖ» он чаще всего публиковал под псевдонимом «Макар Свирепый». С начала 1937 года Олейников возглавляет издание детского журнала «Сверчок». 3 июля 1937 года был арестован как «участник контрреволюционной троцкистской организации» и 19 ноября 1937 приговорён к расстрелу. Олейников был расстрелян в Ленинграде 24 ноября 1937 года. По одному делу с Олейниковым были расстреляны ленинградские востоковеды, обвинённые в шпионаже, в том числе японист Н.А.Невский; поэт был знаком с некоторыми из них. Захоронен на Левашовской пустоши. Реабилитирован посмертно в 1957 году. Тогда его вдова получила в ЗАГСе справку, что её муж умер «от возвратного тифа 5 мая 1942 года». Эта недостоверная дата вошла во многие биографические справочники и энциклопедии. В 2015 году стал известен документ, согласно которому Олейников убил своего отца, во время Гражданской войны выдавшего его белым. Олейниковым была создана сложная самобытная поэтика, за внешним примитивизмом которой крылась тонкая и подчас провокативная ирония относительно советского официоза и изысканная пародия не только на поэтов-графоманов, но и на Александра Пушкина и на своего товарища по ОБЭРИУ Николая Заболоцкого. Литературная деятельность Олейникова включает также инсценировки для детского театра, либретто оперы «Карась» для Д.Д.Шостаковича, сценарии (совместно с Евгением Шварцем) фильмов «Разбудите Леночку» (1934), «Леночка и виноград» (1935). Через 60 лет после его смерти, в 1997 году, харьковский композитор и режиссер Алексей Коломийцев написал рок-оперу «Вивисекция» по мотивам его стихотворений-притчей о маленьких животных. Издания: Первый совет, 1926; Боевые дни, 1927; Танки и санки, 1928; Стихи // «Тридцать дней», 1934, № 10; Два стихотворения («Тара­кан», «Перемена фамилии») // альманах «День по­эзии», Ленинград, 1966; Стихи // «Вопросы литературы», 1969, № 3; 1970, № 7; Стихотворения, Бремен, 1975; Иронические стихи, New York, 1982; Перемена фамилии, 1988; Пучина страстей, 1990; За муху…, 1990; Боевые дни, 1991; Стихотворения и поэмы, 2000; Вулкан и Венера, 2004; Кружок умных ребят, 2008; Число неизреченного, 2015 ISBN 978-5-94282-721-2. Сценарии: 1934 — Разбудите Леночку (в соавторстве с Евгением Шварцем); 1936 — На отдыхе (в соавторстве с Евгением Шварцем); 1936 — Леночка и виноград (в соавторстве с Евгением Шварцем). Спектакли: 1997 год. Рок-опера Алексея Коломийцева «Вивисекция» по мотивам стихотворений Николая Олейникова


1898
Леонид Семёнович Петров
артист балета, педагог классического танца. Родился в городе Санкт-Петербург, Российская империя. Выпускник Петроградского хореографического училища (1918). В 1919–1937 годах был солистом Ленинградского театра оперы и балета (Мариинского). С 1922 года преподавал классический танец в Хореографическом училище. Умер в родном городе 3 ноября 1963 года. Театральные работы: Приближённый хана и Гений вод («Конёк-Горбунок»); Трубадур («Раймонда»); Арлекин («Карнавал»); раб Клеопатры («Египетские ночи»); раб Армиды («Павильон Армиды»); Фавн («Времена года»); Соловей («Капризы бабочки»); Купец («Корсар»).


1899
Милица Владимировна Зёрнова (урождённая Лаврова)
доктор медицины, врач-стоматолог, религиозный деятель, иконописец, супруга философа и богослова Н.М.Зёрнова. Родилась в городе Тифлис, Российская империя (ныне Тбилиси, Грузия), в семье Владимира Андреевича Лаврова (1867—1936) и Александры Никаноровны Никольской (1872—1957). Оба её деда были священниками. Отец также закончил Петербургскую Духовную академию, но предпочёл не принимать сана, а стать учителем сначала в семинарии в Гори, а позднее в Тифлисе. В 1917 году окончила гимназию В.А.Левандовского в Тифлисе и поступила в Московский государственный университет. С 1920 года в эмиграции. Жила в Югославии, затем в Париже. Была среди организаторов христианского студенческого кружка в Париже. Впервые встретилась с Николаем Зёрновым на первом съезде РСХД в Прешове (Чехословакия) в 1923 году. 1 октября 1927 году они обвенчались в церкви Православного богословского института преподобного Сергия. С 1925 по 1932 годы являлась секретарём Русского студенческого христианского движения (РСХД). Первая староста и активная прихожанка церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы (церкви РСХД) в Париже. Окончила медицинский факультет Парижского университета. В 1932 защитила докторскую диссертацию на тему «Лечение пиареи ультрафиолетовыми лучами». В 1935 году вместе с мужем переехала в Великобританию. В 1938 году окончила зубоврачебный факультет Лондонского университета. Позднее она практиковала как консультант в области зубной хирургии в нескольких лондонских больницах. В 1945-46 годах в Париже на собраниях Англо-русского Содружества Святого Албания и Святого Сергия выступала с докладами от лондонской группы Содружества. В 1953-1954 годах находилась в Индии вместе с мужем, который в качестве приглашенного директора руководил колледжем Сирийской Малабарской православной церкви.
«Это был замечательно дружный и счастливый брак. Конечно, в первые годы внешние условия были нелегкими. Финансовая стабильность или была очень мала, или отсутствовала; они бывали разлучены на длительное время, когда Николай совершал лекционные поездки, посещал конференции или стажировался в Оксфорде. Однако Милица полностью разделяла с ним все его надежды и идеалы, сначала в отношении РСХД, а затем — нашего Содружества. Она была первой управляющей Дома св. Василия в Лондоне; когда же в Оксфорде открылся Дом Святого Григория и Святой Макрины, то на ней лежала большая часть практических забот по его поддержанию. Её полная любви поддержка была бесценной для Николая. Они очень сожалели о том, что у них нет детей.
Для Николая и Милицы Дом всегда был чем-то гораздо большим, чем просто общежитие. Для них он был общиной, семьей, где молодые юноши и девушки разных национальностей, принадлежащие к различным церквам и вероисповеданиям или вообще неверующие, могли учиться понимать и уважать друг друга, участвуя в общей жизни. Будучи одним из тех, кто жил в этом Доме сразу после его основания (1960—1963), я могу лично засвидетельствовать силу общинного духа, который там доминировал. Для многих из нас месяцы и годы, проведенные в Доме, оказались весьма значимым периодом в жизни — почти «золотым веком», и прежде всего другого благодаря непосредственному участию, которое Николай и Милица принимали в каждом из нас.»
Несколько слов из статьи «Таинство смерти», написанной много раньше Милицей Зерновой, очень точно выражают ту атмосферу, которая установилась в их доме после смерти Николая: «Когда человек испускает дух, тело не остается в одиночестве. Над ним… время от времени служат панихиды, а семья и друзья… бодрствуют всю ночь, читая Псалтирь. Дом остается открытым, и все, кто знал покойного, приходят проститься. Вокруг тела таинственным образом царит мир. Атмосфера, установившаяся в доме, напоминает атмосферу храма.»
Заведующая домом Святого Василия (Лондон), домом Святого Григория и Святой Марины (Оксфорд). Умерла в городе Оксфорд, Англия, Великобритания 3 февраля 1994 года.


1899
Василис Ласкос (греческое имя — Βασίλης Λάσκος)
офицер военно-морских сил Греции, подводник и участник Второй мировой войны. Один из самых известных офицеров в истории подводного флота Греции. Его именем было названо два корабля ВМФ Греции. Василис Ласкос родился в городе Элефсис, Греция, и был четвёртым ребёнком (третьим сыном) в семье Эпаминонда Ласкоса и Мариго Канаки. Отмечен с детства жизнерадостностью, смелостью и драчливостью. Восхищался и подражал своему второму брату, Агесилаю, хотя братья отличались характером. Последовал за Агесилаем и также поступил в военно-морское училище, в октябре 1915 года. Агесилай окончил училище в 1918 году, Василис в октябре 1920 года, в возрасте 21 года. Первоначально, как и Агесилаос, Василис был сторонником монархистов, но затем стал сторонником Венизелоса. Знавшие его люди описывают его положительные качества, но и две большие его слабости. Женщины и матерщина. В особенности его мат «…твой Крест» выводил из себя мать Василиса, которая с возмущением заявляла своему сыну: «не матери Крест Василис, огнём полыхнёт Крест и сожжёт тебя». Часть его биографов (набожных) связывают эти слова матери, как знамение его гибели в день, когда православная Греция празднует Воздвижение Креста Господня. 22 декабря 1921 года семью поразило несчастье. Эсминец «Леон», на котором служил Агесилай, находясь на стоянке рядом с эсминцем «Иэракс» в Пирее получил повреждения от взрыва глубинной бомбы, которую переносили члены экипажа «Леона». Погибли 4 члена экипажа «Леона» и 2 «Иэракса». Среди погибших на Леоне был Агесилай Ласкос.

Василис Ласкос — командир подводной лодки «Кацонис».
В 1922 году Василис Ласкос служил вторым офицером на эсминце «Аспис». В том же году, пришедшее к власти правительство монархистов привело к поражению экспедиционный греческий корпус в Малой Азии, следствием которого стал геноцид и изгнание турками коренного греческого населения, именуемый в Греции «Малоазийская катастрофа». После восстания эвакуированных из Малой Азии частей, Ласкос оставил на берегу командира корабля и направил эсминец к проливу Каво д’оро, навстречу революционному флоту. Период 1922—1935 ознаменован активной ролью офицеров в политической жизни Греции. Ласкос стал протеже генерала Пластираса, адмирала Хадзикирьякоса и своего земляка, генерала Пангалоса. Когда Пангалос, в результате переворота, пришёл к власти, Ласкос стал его адъютантом. После того как Пангалос был низложен генералом Кондилисом, Ласкос оказался в немилости. Он был назначен начальником склада 50 непригодных торпед, которые долгие годы не использовались из-за технических проблем. Своим упорством и технической смекалкой, Ласкос сделал торпеды пригодными, за что получил благодарность морского министра. В знак признания, Ласкос был послан в Англию супервайзером за производством 50 новых заказанных торпед.

Василис Ласкос с членами экипажа подводной лодки «Кацонис».
Подводные лодки
Вернувшись в Грецию, Ласкос решил перейти на подводные лодки. В 1930 году ему было 32 года и имея определённые знакомства он был назначен на подводную лодку «Кацонис (Υ-1)» третьим офицером. Через несколько лет в 1933 году получив звание коммандера он был назначен командиром подводной лодки «Главкос (Y-6)». В том же году состоялись неудачные для сторонников Венизелоса парламентские выборы. Сторонники Венизелоса стали готовить военный мятеж. Ласкос выразил несогласие с планами. Но примкнул к мятежникам только после того как его обвинили в трусости. Мятеж 1 марта 1935 года был неудачным. Ласкос сумел занять базу подводных лодок, а затем базу флота на острове Саламин и под огнём правительственных артиллерийских батарей помог мятежным кораблям погрузить боеприпасы и уйти. Командуя подводной лодкой «Нерей» ушёл с мятежными кораблями на остров Крит. После того как поражение мятежа стало очевидным, корабли флота вернулись на свою базу. Венизелос, вместе с другими зачинщиками мятежа, на борту старого броненосца «Авероф», выбрались на контролируемые тогда итальянцами острова Додеканес, а затем перебрались в Италию. Ласкос был в их числе. Морской трибунал приговорил его заочно к смертной казни. Он был исключён из состава ВМФ. Итальянский период был самым трудным периодом в его жизни. В следующем году мятежникам была предоставлена амнистия и Ласкос вернулся в Грецию. Некоторое время был безработным.
Алия
Вскоре Ласкос стал капитаном коммерческого флота. В 1939 году гонения на евреев в Германии были в полном разгаре, также как и исход евреев из страны. Британские власти препятствовали потоку евреев в подконтрольную им Палестину. Некоторые греческие судовладельцы, рискую своими кораблями, но за большое вознаграждение, прорывали британскую блокаду. Ласкос был капитаном судна «Саломея», которое с 700 евреями на борту, прорвало блокаду и благополучно высадило всех на побережье Палестины. Этот рейс поправил финансовое положение Ласкоса.
Вторая мировая война
С началом Второй мировой войны, Ласкос, по-прежнему, оставался вне военно-морского флота. Перейдя в другую судоходную компанию стал капитаном грузового парохода «Иоанна». Получив груз в египетской Александрии, пароход направился в Англию. Но в Атлантике, в 180 милях от испанского порта Виго, 1 июля 1940 года был перехвачен немецкой подводной лодкой. В тот период многие командиры немецких подводных лодок ещё соблюдали морскую этику. Экипажу было приказано покинуть пароход, который затем был потоплен выстрелами орудия. Ласкос и его экипаж, в штормом море, 3 дня шёл на шлюпках к побережью, пока не был подобран португальскими рыбаками. Португальцы высадили их в Виго, после чего Ласкос и его экипаж направились в Лиссабон. Здесь уже образовалась колония 500 греческих торговых моряков, чьи суда были потоплены немецкими подводными лодками. Все они были посажены на греческий торговый пароход «Аттика» и доставлены в Грецию.
Снова на флот
28 октября 1940 года, когда началось итальянское вторжение в Грецию, Ласкос был готов идти в очередной рейс на коммерческом судне. Он не был отозван на действующий флот, но был назначен командиром конвоя транспортов. Греческая армия отразила нападение итальянцев и перенесла военные действия на территорию Албании. Когда 6 апреля нацистская Германия пришла на помощь своему терпящему поражение союзнику, Ласкос ещё был вне состава флота. Ему было отказано уйти с кораблями флота на Ближний Восток. Он попытался выбраться туда сам. Первая попытка была неудачной. «Нейтральные» турки вернули Ласкоса и его плавсредство на остров Хиос, где он скрывался некоторое время в роли санитара в больнице. Вторая попытка была успешной и он прибыл на Ближний Восток весной 1942 года. Ласкос страшно желал вернуться на подводные лодки, но ему уже было 43 года и его 8-летнее отсутствие с флота лишило его опыта современной войны. Имея поддержку земляков, адмирала Александра Сакеллариу и капитана П. Констаса он был назначен командиром «старика» «Кацониса». «Кацонис» («Υ-1») был на тот момент подводной лодкой греческого флота с наибольшим числом технических проблем. Её ремонт в Порт-Судане занял 7 месяцев, после чего подлодка прибыла в Порт-Саид, на докование. Там, у причала и на концах, по непонятной причине, но скорее всего в результате человеческой ошибки, подлодка затонула. Ласкос был поколеблен, но быстро пришёл в себя. Ему удалось убедить англичан поднять подлодку. С большим трудом, через несколько месяцев, ему удалось ввести подлодку в строй.
Походы и гибель «Кацониса»
Ласкос ушёл на «Кацонисе» в свой первый поход 24 марта 1943 года. Высадил диверсантов на побережье Лаконии, после чего перехватил 3 грузовых парусника. Согласно приказу ему следовало потопить парусники, но они шли с грузом продовольствия в голодающие Афины. В тот же день, он повстречал другой парусник, на котором один из членов экипажа дал ему информацию о движениях немецкого патрульного корабля в Йитионе и согласился пересесть на подлодку. Новичок получил кличку «трофей». С помощью «трофея» подлодка дерзко подошла к порту Йитион и выпустила торпеды, в результате чего, согласно британскому официальному сообщению:
«союзная подлодка «Υ/Β» 2 апреля совершила в порту Йитионе торпедную атаку против корабля Оси, гружёного торпедами и глубинными бомбами. Торпеды взорвались на причале и уничтожили два плавсредства с боеприпасами. Взрыв вызвал потопление вражеского корабля и смерть находившихся на причале 20 итальянских солдат и офицеров»
Следующий поход «Кацониса» начался в июле в воды юго-восточной части Эгейского моря. Здесь Ласкос таким же образом попытался потопить итальянское грузовое судно в порту города Неон-Карловасион на Самосе. Операция была дерзкой и несмотря на неудачный исход, Ласкос получил благодарность морского министра. Последний поход «Кацониса» начался 5 сентября 1943 года. Задачей были патрулирование в северной части Эгейского моря и высадка группы диверсантов. Технические проблемы начались с самого начала похода. «Кацонис» начал показывать свой возраст. Основной проблемой стал выход из строя одного двигателя, но Ласкос продолжил поход на одном двигателе. 11 сентября подлодка высадила греческих диверсантов на острове Эвбее. 12 сентября от греческих рыбаков было получено сообщение о ожидаемом переходе из порта Салоники на Пирей, мобилизованного немцами, французского пассажирского судна «Симфра», с немецкими солдатами на борту. В ночь с 13 на 14 сентября «Кацонис» погрузился и начал патрулирование между горой Пелион и островом Скиатос, в ожидании «Симфры». Увидев идущее с севера судно подлодка всплыла и направилась к предполагаемому «Симфра». Увидев сигналы с немецкого корабля, Ласкос приказал немедленнο погрузиться. Вместо «Симфры», подлодка вышла на немецкий охотника «UJ-2101», который успел трижды атаковать погрузившуюся подлодку глубинными бомбами. Вода хлынула через разрушенный люк башни, механизмы перестали функционировать и подлодка стала погружаться. Ласкос приказал всплыть, готовясь к отчаянному бою. Первый выстрел был «Кацониса». Немцы были застигнуты врасплох, но быстро пришли в себя, обстреливая «Кацонис» своими орудиями. Орудийный расчёт Кацониса был убит, Ласкос бросился к орудию и успел сделать несколько выстрелов, пока не был убит сам. Ласкос погиб 14 сентября, когда православная Греция празднует Воздвижение Креста Господня и часть его биографов напоминает о словах матери, когда он по молодости материл Крест. После смерти Ласкоса, немецкий охотник таранил и потопил подлодку. Погибли 27 членов экипажа, 17 были взяты в плен, троим удалось вплавь, через 8-9 часов, добраться до берега и спастись. Награды: Крест Доблести II класса (Греция); Военный крест 1940 года I класса (Греция); Военный крест 1940 года III класса (Греция)
Память
После войны греческий военно-морской флот дал имя погибшего командира подлодки канонерке «Ласкос». В дальнейшем, в 1977 году, имя капитана Ласкоса было дано ракетному катеру «Ласкос», «Ρ-20». Памятник капитана Ласкоса установлен на набережной его родного города Элевсин. Муниципалитет Элевсины, совместно с генштабом ВМФ ежегодно проводит мероприятия именуемые «Ласкиа» Греческий писатель М.Карагацис (1908—1960) посвятил Василису Ласкосу свою одноимённую книгу


1900
Пауль Кирхгофф (немецкое имя — Paul Kirchhoff)
немецко-мексиканский антрополог, специалист по доколумбовым культурам Америки. Известность получил своими работами по определению культурно-исторического ареала Месоамерика / Мезоамерика (термин введён им же в 1943 году в одноимённом труде). Родился в Хёрсте, Халле, Вестфалия, Германская империя. Потеряв отца в очень раннем возрасте, воспитывался матерью, подругой Софьи Борисовны, супруги социалистического лидера Карла Либкнехта, что ещё с юности определило его общественно-политические интересы. В 19 лет участвовал в событиях «красной недели» (восстание спартакистов 1919 года) в Берлине. Австрийский антрополог Андре Гингрич полагает, что Кирхгофф также принимал участие в Баварской советской республике. Начал обучение по специальностям «протестантская теология» и «сравнительное религиоведение» в Берлинском университете, позднее перешёл в Фрейбургский университет, где Эрнст Гроссе усилил его интерес к этнографии. В середине 1920-х годов продолжил обучение в Лейпцигском университете по этнологии и психологии (под руководством Карла Вейле и Фрица Краузе) и окончил образование в 1927 году, защитив диссертацию по теме брака, родства и клана среди индейских племен северной неандийской Южной Америки. Заинтересовавшись в Лейпциге коренными народами Америки, он избрал научную стезю исследования их истории. С 1926 года Кирхгофф работал стажёром в отделе Северной и Центральной Америки Берлинского музея этнологии под руководством Конрада Теодора Пройса. По рекомендации Франца Боаса он получил исследовательский грант от Фонда Рокфеллера в 1929 году. Он путешествовал по США и учился под руководством антрополога и лингвиста Эдварда Сепира, изучал грамматические формы навахо и атабаскских языков. С раннего возраста Кирхгоф был вовлечён в радикальную политику. В начале 1920-х годов Кирхгофф был сторонником левого коммунизма, входил в Коммунистическую рабочую партию Германии, был участником её I съезда в августе 1920 года в Берлине и распространял журнал Die Aktion. В начале 1930-х годов он был членом Левой оппозиции КПГ (часть антисталинистской Международной левой оппозиции), затем трансформировавшейся в троцкистскую организацию «Международные коммунисты Германии», входил в число семи её руководителей. Вместе с большинством лидеров группы возражал против тактики энтризма, предложенной Троцким. Как активный троцкист, Кирхгоф вынужден был покинуть Германию после прихода к власти нацистов. К тому моменту он остался в Англии, где работал с Брониславом Малиновским; в визе в Родезию, где он хотел исследовать условия труда на шахтах, ему было отказано, но он получил стипендию для изучения в Дублине проблем землевладения в Ирландии. Так как он не мог вернуться на родину, то отправился во Францию, где работал с Полем Риве над преобразованием старого этнографического музея во Дворце Трокадеро в новый Музей человека. Из-за своего неприятия политики энтризма Кирхгофф (часто использовавший партийный псевдоним Эйфель) в 1934 году порвал со своей политической организацией и присоединился к Революционной рабочей лиге вокруг Уго Олера, членом Политбюро которой он был до 1937 года, когда разошёлся и с ней по вопросу гражданской войны в Испании. В 1935 году он эмигрировал в Соединённые Штаты Америки и через Франца Боаса получил исследовательское задание от Пенсильванского университета по изучению социальных условий и лингвистических характеристик на венесуэльском полуострове Гуахира. После высылки из США в 1936 году из-за своей коммунистической деятельности он обосновался в Мексике, где нашёл работу в Национальном музее антропологии, быстро завоевал репутацию компетентного учёного и стал одним из основателей Национальной школы антропологии и истории в 1938 году, одновременно входя в небольшую леворадикальную организацию «Группа марксистских рабочих» (Grupo de Trabajadores Marxistas, GTM). Он стал основателем её и её журнала Comunismo, который просуществовал всего несколько лет и отстаивал левокоммунистические позиции по идентификации классовой природы СССР как государственного капитализма. Поскольку GMT под влиянием итальянских левых коммунистов призывала к революционному пораженчеству в Испании, мексиканские троцкисты считали группу сознательными или невольными «агентами гестапо». Занимал различные должности в Национальном автономном университете (UNAM) в Мехико. В дополнение к академическим курсам Кирхгоф организовал у себя дома для студентов кафедры антропологии (среди которых был Рикардо Посас Арчиниега) семинар по марксизму, на котором они изучали тексты Маркса и Энгельса, такие как «Происхождение семьи, частной собственности и государства» или «Капитал», стремясь применить их к этнологическим исследованиям. По политическим причинам Кирхгоф потерял немецкое гражданство в 1936 или 1939 году и получил мексиканское в 1941 году. Кирхгоф вернулся на некоторое время в США, где преподавал в Колумбийском университете и Университете Вашингтона в Сиэтле. Грант Фонда Веннера-Грена по антропологическим исследованиям позволил ему изучать сложные проблемы календарных систем древней Мексики. Возвратившись в Мексику, был штатным исследователем в Национальном автономном университете Мексики с 1955 по 1965 год и профессором в докторской программе по антропологии. После окончания Второй мировой войны иногда посещал Западную Германию, но всегда отказывался от репатриации. Впервые прибыл в ФРГ в 1960 году по приглашению Боннского университета и Института Фробениуса во Франкфурте-на-Майне. Благодаря своим контактам на родине смог инициировать междисциплинарный проект Пуэбла-Тласкала, который продлился 20 лет. В изучении доколумбовых культур Кирхгофф ввёл в оборот названия двух соседних культурных регионов — Месоамерика, где были сконцентрированы крупнейшие цивилизации Центральной Америки, и Аридоамерика, где из-за неблагоприятных природных условий местные индейцы вели кочевой образ жизни и отставали в развитии от своих соседей. В рамках последней он также выделил регион Оазисамерика. Кроме того, он ввёл в обиход (например, в статье 1955 года «The Principles of Clanship in Human Society») термин «конический клан», подразумевающий иерархическую (в противовес эгалитарной) структуру, где статус членов зависит от степени родства с предком-основателем. Умер Кирхгоф в городе Мехико, Мексика, 9 декабря 1972 года. Литература: Biblioteca Paul Kirchhoff. Paul Kirchhoff. Programa de Investigaciones Multidisciplinarias sobre Mesoamérica y el Sureste (PROIMMSE), UNAM; Gaillard, Gérald. The Routledge Dictionary of Anthropologists — English translation of Dictionnaire des ethnologues et des anthropologues. — London and New York: Routledge, 2004. — ISBN 0-415-22825-5; Gray, Geoffrey. The «ANRC has Withdrawn its Offer»: Paul Kirchhoff, Academic Freedom and the Australian Academic Establishment (англ.) // Australian Journal of Politics & History : journal. — 2006. — Vol. 52, no. 3. — P. 362—377. — doi:10.1111/j.1467-8497.2006.00424.x.; Reisse, Frauke Johanna. Paul Kirchhoff (1900—1972) // International Dictionary of Anthropologists (англ.) / Christopher Winters (ed.). — New York: Garland, 1991. — P. 348—349. — ISBN 0-824-05094-0. Издание текстов: Historia tolteca-chichimeca / Paul Kirchhoff, Lina Odena Güemes y Luis Reyes García. — Mexico City : I.N.A.F., 1976. — 287 страниц.