1895
Александрс Гринс (латышское имя — Aleksandrs Grīns; настоящее латышское имя — Е́кабс Гринс, Jēkabs Grīns)
латвийский писатель и военнослужащий, журналист, военный корреспондент, участник боевых действий в Первой мировой войне. Сотрудничал с газетой «Сегодня». Родился в Биржской волости, Фридрихштадтский уезд, Курляндская губерния, Российская империя (ныне Екабпилсский край, Латвия). После окончания школы в Цесисе поступил добровольцем в российскую императорскую армию. Участвовал в боях Первой мировой войны. Закончил одно из московских военных училищ прапорщиком (1915), после окончания училища был направлен на фронт. В последующем добился перевода в новообразованные батальоны латышских стрелков. В июле 1917 года был тяжело ранен и после операции, из-за развала Западного фронта, эвакуирован в Петроград. В Латвию вернулся уже после заключения Брестского мира. Весной 1919 года Гринс был мобилизован в армию Латвийской ССР, однако в ходе её отступления перешёл на сторону войск Латвийской Республики. В 1920 году Александрс Гринс получил чин капитана латвийской армии. С 1920 и по 1924 год он работал военным журналистом, был заместителем главного редактора журнала латвийской армии «Latvijas kareivis». В 1924 году вышел в отставку и начал карьеру профессионального писателя. В 1932-34 годах издал два тома романа о Первой мировой войне «Души в снежном вихре» (латышское название — Dvēseļu putenis). В 1939 году Гринс вернулся на военную службу, принимал участие в охране государственной границы Латвии. После присоединения Латвии к СССР, в июне 1941 года был арестован сотрудниками НКВД и доставлен в город Астрахань, РСФСР, СССР, где был расстрелян 25 декабря 1941 года. Награды: Офицер ордена Трёх звёзд; Кавалер ордена Трёх звёзд.
Память
Именем Александра Грина назван бульвар в Риге. Публикации: Nameja gredzens (Кольцо Намея, 1931); Dvēseļu putenis (Души в снежном вихре, часть I, 1933); Debesu ugunis (Огни небес; незакончено, 1934); Dvēseļu putenis (часть II, 1934); Tobago (Тобаго, 1934); Трилогия Saderinātie (Обрученные): часть I: Pelēkais jātnieks (Всадник на бледном коне, 1938); часть II: Sarkanais jātnieks (Всадник на рыжем коне, 1938); часть II: Melnais jātnieks (Всадник на вороном коне, 1940); Trīs vanagi (Три ястреба, 1938); Zemes atjaunotāji (Восстановители земли): часть I: Meža bērni (Дети леса, 1939); часть II: Atdzimusī cilts (Возродившееся племя, 1939); Pārnākšana (Возвращение, 1941).


1895
Карл Древес (немецкое имя — Karl Drewes)
немецкий военный лётчик, генерал-майор люфтваффе. Родился в городе Вильгельмсхафен, Нижняя Саксония, Германская империя. Служил в армии Германской империи в качестве командира взвода и адъютанта командира 163-го пехотного полка. Стал пилотом-наблюдателем. 12 августа 1914 года получил звание фенриха, 3 декабря 1915 года — лейтенанта. В связи с подписанием Версальский мирного договора 1919 года, запрещавшего Германии иметь военную авиацию, 12 февраля 1920 года был уволен в запас. 1 ноября 1933 года был принят на службу в люфтваффе в звании гауптмана. Являлся инструктором лётных школ бомбардировщиков в Йютербоге и Тутове. 1 ноября 1935 года получил звание майора и был назначен начальником аэродромной службы лётной школы в Дрездене. С 1938 года — пилот 1-й бомбардировочной эскадры люфтваффе «Hindenburg». 1 августа 1938 года получил звание подполковника. С 26 августа 1939 года — командир эскадрильи 1-й эскадры специального назначения. В 1940 году служил в Норвегии (Форнебу под Осло). 14 апреля 1940 года, из-за отказа навигационных приборов в условиях плохой видимости, совершил аварийную посадку самолёта «Junkers» «Ju 52» в районе Хёнефосса. В 1941 году был назначен командиром 2-й группы 1-й эскадры специального назначения (II. / Kampfgeschwader z.b.V. 1). 1 апреля 1941 года получил звание полковника. Возглавил лётную школу бомбардировщиков Jessau-Posen. В 1940 — 1941 годах являлся советником Рейхсминистра авиации Геринга. В декабре 1942 года был назначен командиром 35-го егерского полка люфтваффе. С 31 октября 1943 года — командир 1-й бомбардировочной эскадры специального назначения (Kampfgeschwader z.b.V. 1). 1 октября 1944 года произведён в генерал-майоры. В 1944 году являлся комендантом аэродромов люфтваффе в Италии, в 1945 году — аэродрома 3/III в Магдебурге. Был взят в плен войсками союзников 8 мая 1945 года. Освобождён 7 июля 1947 года. Умер в городе Ольденбург, Нижняя Саксония, ФРГ, 30 августа 1958 года.


1895
Степан Иванович Поветкин
советский военный деятель, генерал-лейтенант (28 апреля 1943). Степан Иванович Поветкин родился в селе Русская Журавка, Павловский уезд, Воронежская губерния, Российская империя (ныне — Верхнемамонского района Воронежской области). В 1915 году призван в ряды Русской императорской армии и направлен в Ингерманландский 9-й пехотный полк. После окончания учебной команды воевал в полку на Юго-Западном фронте на должностях командира отделения, взвода и роты. В феврале 1918 года в чине прапорщика демобилизован из рядов армии, после чего вступил в красногвардейский отряд при ликвидационной комиссии в Калуге, где получал назначение на должность командира взвода. В мае призван в ряды РККА и назначен на должность инструктора допризывной подготовки Журавского участкового военкомата (Воронежская губерния), а в апреле 1919 года — на должность младшего командира отдельной сапёрной роты Богучарского стрелкового полка (Южный фронт). С сентября Поветкин находился на лечении в 1928-м эвакогоспитале в Пензе и после выздоровления в феврале 1920 года вернулся на Южный фронт, служил на должностях командира отделения и помощника командира взвода в 1-м ударном полку (Образцовая отдельная стрелковая бригада). В мае того же года назначен на должность командира взвода и временно исполняющего должность командира отряда учебного батальона во 2-й Донской стрелковой дивизии, а в октябре — на должность командира роты 10-го стрелкового полка этой же дивизии. Принимал участие в боевых действиях против войск под командованием генералов А.И.Деникина, С.Г.Улагая, П.Н.Врангеля и Н.И.Махно.
Межвоенное время
В апреле 1921 года Поветкин направлен на учёбу на повторное отделение Краснодарских пехотных курсов комсостава, после окончания которого вновь направлен во 2-ю Донскую стрелковую дивизию (Северокавказский военный округ), дислоцированную в Новочеркасске, где служил на должностях командира батальона и роты в 10-м стрелковом полку и командира взвода в 4-м стрелковом полку, а с июля 1922 года — помощником начальника и начальником пулемётной команды в составе 25-го и 27-го стрелковых полков (9-я Донская стрелковая дивизия), дислоцированных в Ростове-на-Дону. В октябре 1924 года направлен на учёбу на Стрелково-тактические курсы «Выстрел», после окончания которых с 1925 года служил в составе 64-го стрелкового полка (22-я Краснодарская стрелковая дивизия), дислоцированного в Армавире, на должностях начальника полковой школы и начальника пулемётной команды. В январе 1926 года назначен на должность командира пулемётной роты и роты одногодичников во Владикавказской пехотной школе, а в сентябре 1931 года направлен в 74-ю стрелковую дивизию, где служил на должностях помощника командира по строевой части 220-го и 221-го стрелковых полков, а с января 1933 года — на должности командира 221-го стрелкового полка. В августе 1934 года назначен на должность военного руководителя Ростовского техникума физкультуры, в ноябре 1936 года — на должность командира батальона Ленинградской военно-политической школы, а в январе 1937 года — на должность начальника курса на стрелково-тактических курсах «Выстрел», одновременно в период с ноября учился на этих курсах, после окончания которых в июле 1938 года назначен на должность командира 85-й стрелковой дивизии (Уральский военный округ), дислоцированной в Челябинске, в августе того же года — на должность командира 51-го стрелкового корпуса, дислоцированного в Молотове, а в июле 1940 года — на должность командира 47-го стрелкового корпуса (Западный военный округ).
Великая Отечественная война
С началом войны с Германией штаб корпуса выдвинулся из Бобруйска в район Обуз-Лесьна, вскоре получил задание объединить под своим началом оборону Барановичского направления, однако в обстановке паники и потери управления не смог установить связь с подчиненными дивизиями. Отойдя на восток, 27 июня, используя вспомогательные и отступающие войска, С.И.Поветкин пытался организовать оборону Бобруйска, затем линии реки Березина, однако сводный отряд 47-го корпуса был отброшен, 29 июня С.И.Поветкин был тяжело ранен и эвакуирован в Москву. Тем не менее, его действия в приграничном сражении в Западной Белоруссии были оценены высоко и он одним из первых за войну был награждён орденом Ленина. После излечения в декабре назначен на должность заместителя командующего по тылу 31-й армии, с ноября 1942 года — командир 6-го стрелкового корпуса, ведшего оборонительные боевые действия западнее города Белый и участвовавшего в Ржевско-Вяземской наступательной операции. За умелое командование корпусом в этих операциях и проявленные при этом мужество и героизм Поветкин был награждён орденом Суворова 2 степени. В апреле 1943 года назначен на должность командира 19-го гвардейского стрелкового корпуса, участвовавшего в ходе Спас-Деменской и Ельнинско-Дорогобужской наступательных операций. С ноября того же года — заместитель командующего войсками Белорусского военного округа, однако приказом НКО СССР от 27 февраля 1945 года снят с должности и в апреле назначен на должность заместителя командира 38-го гвардейского стрелкового корпуса, принимавшего участие в Венской и Пражской наступательных операциях, в ходе которых вышел на Эльбу.
Послевоенная карьера
После окончания войны находился на прежней должности. Генерал-лейтенант Степан Иванович Поветкин в августе 1946 года вышел в запас. Умер в городе Москве, РСФСР, СССР, 1 мая 1965 года. Награды: Два ордена Ленина (22 июля 1941, 21 февраля 1945); Орден Красного Знамени (3 ноября 1944); Орден Суворова II степени (9 апреля 1943); Орден Отечественной войны I степени (28 сентября 1943); Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»; Медаль «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии». Воинские звания: полковник (13 марта 1936); комбриг (15 июля 1938); генерал-майор (4 июня 1940); генерал-лейтенант (28 апреля 1943). Литература: Коллектив авторов. Великая Отечественная: Комкоры. Военный биографический словарь / Под общей редакцией М.Г.Вожакина. — Москва; Жуковский: Кучково поле, 2006. — Том 1. — Страницы 436—438. — ISBN 5-901679-08-3.



1896
Мари Бенар (французское имя — Marie Besnard; имя при рождении — Мари́ Жозефи́н Филиппи́н Давайо́, Marie Joséphine Philippine Davaillaud)
французская землевладелица и рантье города Лудён (департамент Вьенна), фигурантка одного из громких судебных процессов во Франции, тянувшегося с 1949 по 1961 год. Обвинялась в отравлении 12 родственников и соседей (в том числе обоих мужей, собственных родителей, свёкра и свекрови) с целью завладения их имуществом и была оправдана по недостатку улик. По влиянию на общественное сознание французов дело Бенар было сопоставимо с процессом Мари Каппель-Лафарж. Процесс Бенар также вскрыл границы возможностей современных токсикологии и криминалистики; ключевые вопросы, поставленные на процессе, до конца не разрешены до сих пор. Мари Давайо родилась в городе Лудён, департамент Вьенна, Франция, в бедной семье. В 1918 году вышла замуж за своего кузена Огюста Антиньи, работавшего привратником в поместье Шато-де-Мартен (Château des Martîns). После его кончины в 1927 году Мари вышла замуж за Леона Бенара, владевшего собственным домом и канатной мастерской. К концу 1940-х годов чета Бенаров стала одной из самой богатых семей в Лудёне. Их брак был бездетным.
Следствие
Дело Бенар началось со слухов, распространявшихся в городе с восьмитысячным населением. 25 октября 1947 года скончался Леон Бенар — супруг Мари Бенар, причём лечащий врач диагностировал острый приступ уремии. Источником слухов была госпожа Пинту (Pintou), арендовавшая у Бенаров землю. Она утверждала, что когда случайно осталась одна в комнате умирающего, Леон Бенар поведал ей, что жена подмешала какую-то жидкость в его суп, отчего он и заболел (по другой версии, отравлены были грибы). В начале 1949 года эти слухи заинтересовали жандармерию, за дело взялся следственный комиссар Пьер Роже. 11 мая 1949 года была проведена эксгумация останков Леона Бенара. Экспертизу взял на себя лионский патологоанатом — доктор Беру (Béroud), обнаруживший во внутренних органах покойного 19,45 мг мышьяка на килограмм веса, что значительно превышало смертельную дозу.
Предпринятое расследование неожиданно выявило, что с личностью и окружением Мари Бенар связаны, по крайней мере, ещё 11 смертей, случившихся в период с 1927 по 1946 год. Экспертом по эксгумации всякий раз был доктор Беру.
1 июля 1927 г. Скончался 33-летний Огюст Антиньи, первый супруг Мари Бенар (приходившийся ей кузеном). Причиной смерти по документам считался туберкулёз, однако в останках было обнаружено 60 мг мышьяка на 1 кг веса тела.
22 августа 1938 г. Скончалась 86-летняя Мари Леконт, бабушка Леона Бенара. Она находилась в ссоре с детьми и внуками и оставила завещание в пользу Мари Бенар. Беру обнаружил в её останках 35 мг мышьяка на 1 кг веса тела.
14 июля 1939 г. Скончался 64-летний Туссен Риве, сосед Бенаров, друг семьи. Содержание мышьяка в останках составило 18 мг на 1 кг веса тела.
27 декабря 1939 г. Скончалась 49-летняя Бланш Риве, вдова предыдущего, официально от аневризмы аорты. Содержание мышьяка в её останках составило 30 мг на 1 кг веса тела. По завещанию всё имущество Риве перешло к Бенарам.
14 мая 1940 г. Скончался 78-летний Пьер Давайо — отец Мари Бенар, официально от инсульта. Содержание мышьяка в его останках составило 36 мг на 1 кг веса тела.
2 сентября 1940 г. Скончалась 92-летняя Луиза Гуэн, бабушка Леона Бенара. Содержание мышьяка в её останках было незначительным, поэтому обвинение не стало рассматривать этот случай. Она всегда была в хороших отношениях с Мари Бенар.
19 ноября 1940 г. Скончался 78-летний Марселлен Бенар — свекор Мари Бенар. Содержание мышьяка в его останках составило 48 мг на 1 кг веса тела.
16 января 1941 г. Скончалась 68-летняя Мари-Луиза Бенар, свекровь Мари Бенар, официально от гриппа. Содержание мышьяка в её останках составило 60 мг на 1 кг веса тела.
27 марта 1941 г. Скончалась 45-летняя Люси Бодэн, урождённая Бенар, сестра Леона Бенара. Официально она покончила жизнь самоубийством путём самоповешения, но обвинение выяснило, что она была верующей католичкой. Содержание мышьяка в её останках составило 30 мг на 1 кг веса тела. Следствие даже заподозрило, что соучастником убийства был Леон Бенар, сымитировавший самоубийство уже после смерти сестры.
1 июля 1945 г. Скончалась 88-летняя Полина Бодино, кузина Леона Бенара. Содержание мышьяка в её останках составило 48 мг на 1 кг веса тела.
9 июля 1945 г. Скончалась 83-летняя Виржини Лалерон, сестра предыдущей. Содержание мышьяка в её останках составило 20 мг на 1 кг веса тела.
16 января 1946 г. Скончалась 71-летняя Мари-Луиза Давайо, мать Мари Бенар. Содержание мышьяка в её останках составило 48 мг на 1 кг веса тела.
Последний случай, как и смерть Леона Бенара, свидетели связывали с любовной связью Мари Бенар с немецким военнопленным Альфредом Дицем, работавшим у Бенаров батраком. При этом не было свидетельств, что Мари Бенар покупала мышьяк, не было свидетелей того, что она добавляла яд в пищу или напитки.
В пользу обвинения существовало два аргумента: каждая из этих смертей способствовала продвижению Мари Бенар по социальной лестнице или её обогащению. Последний случай связывался с личными отношениями Мари Бенар. В обвинительном акте она обвинялась в покушении на убийство путём отравления при отягчающих обстоятельствах: отце- и матереубийстве. 21 июля 1949 года Мари Бенар была арестована и с тех пор пребывала в предварительном заключении.
Процесс
В период пребывания в заключении к Мари Бенар применялись обычные в те времена методы дознания: изматывающие допросы и подселение в камеру осведомителя. Никакой информации таким образом получить не удалось, Бенар до конца жизни отстаивала свою невиновность. Общественное мнение и ряд авторов, освещавших ход процесса (например, Ю.Торвальд), придерживались противоположной точки зрения.
1952 год. Первое слушание
Проводилось в Пуатье с 20 февраля 1952 года. Адвокатом Бенар стал известный тогда юрист Альбер Готра (Albert Gautrat). Суд сразу приговорил Мари Бенар к 2 годам лишения свободы и штрафу в 50 тысяч франков за подделку финансовой документации и получение выплат по фальшивым документам, но это была прелюдия к главному обвинению, выдвинутому на процессе. Готра строил защиту по двум линиям: в отчётах доктора Беру были обнаружены грубые ошибки (сосуды с препаратами не очищались, были перепутаны этикетки, количество сосудов разнилось в разных отчётах), повторная эксгумация показала, что с останками в 1949 году обращались крайне небрежно, в результате чего черепные кости оказались перемешанными в одной могиле. Готра тщательно изучал достижения тогдашней токсикологии, и поставил перед экспертами неразрешимый вопрос: мог ли содержащийся в земле Луденского кладбища мышьяк попасть в волосы покойных, показав на экспертизе завышенные показатели. Присяжные отправили дело на дальнейшее рассмотрение: Готра удалось доказать несовершенство методов тогдашней патологоанатомии и токсикологии.
10 июня 1953 года Апелляционный суд в Париже постановил, что в дальнейшем дело Бенар будет рассматриваться судом присяжных департамента Жиронды. Из Пуатье Мари Бенар была переведена в Бордо в тюрьму Форт-дю-А.
1954 год. Второе слушание
Проходило в Бордо с 15 по 31 марта 1954 года. Для исследований был привлечён профессор Гриффон, исследовавший содержание мышьяка в останках методом меченых атомов. Готра удалось доказать наличие грубых ошибок при проведении анализов, после чего 31 марта присяжные вновь отправили дело на дорассмотрение. В тот же день Мари Бенар была освобождена под залог в 1 200 000 франков, в Лудён она вернулась 12 апреля. Обвинение привлекло в качестве эксперта нобелевского лауреата Фредерика Жолио-Кюри, а после его кончины в 1958 году экспертизу продолжил профессор Савэль. Эксперты международного класса пришли к неожиданным выводам: ранее существовавшее мнение, что вещества из почвы не могут проникать в останки покойников, следует пересмотреть. При процессе анаэробного брожения в останках, в частности, костях и волосах, могут накапливаться весьма существенные дозы веществ, содержащихся в месте захоронения. Личность Мари Бенар отступила на второй план: в Пастеровском институте в Париже была построена точная модель Лудёнского кладбища для исследования движения подземных вод, на самом кладбище проводились захоронения отравленных мышьяком животных, с целью исследования содержания мышьяка после смерти в срок до двух лет. Эти исследования так и не дали результатов.
1961 год. Третье слушание
Проходило в Бордо с 21 ноября по 12 декабря 1961 года. Поскольку новых свидетельств против Мари Бенар не было представлено, многие свидетели успели скончаться за истекшие 11 лет, а эксперты не исключали возможность проникновения мышьяка в останки на Лудёнском кладбище уже после захоронения, дело было прекращено из-за недостатка улик. Умерла Мари Бенар в родном городе 14 февраля 1980 года.
В массовой культуре
В 1986 году был выпущен телевизионный фильм «Дело Мари Бенар», режиссёр Ив-Анри Юбер. В главной роли — Алис Саприк (французская актриса армяно-турецкого происхождения, годы жизни 1916—1990). Фильм удостоился награды Sept d’or в 1988 году. По каналу ТФ-1 в 2006 году был показан мини-сериал «Мари Бенар, отравительница». Режиссёр Кристиан Фор, в главной роли Мюриэль Робен.


1896
Екатерина Фёдоровна (Феодоровна) де Гук-Дохерти; урождённая Ко́лышкина (De Huek Doherty)
духовная писательница, публицист, деятель католического, социального и русского эмигрантского движения в Канаде и США. Будучи в эмиграции в Канаде, основала там католические общины «Дом Дружбы» и «Дом Мадонны». Участвовала в деятельности Русского апостолата в Зарубежье. Написала несколько сот статей и несколько книг на духовные и социальные темы. Слуга Божия. В настоящее время в Римско-Католической Церкви ведётся процесс её беатификации. Родилась в городе Нижний Новгород, Российская империя, в дворянской семье Фёдора и Эммы Колышкиных. 15 сентября 1896 года была крещена в Санкт-Петербурге. Вскоре после её рождения Фёдор Колышкин получил назначение от российского правительства в Александрию, Египет. Семья Екатерины переехала в Египет. Среднее образование получила в школе Конгрегации сионских сестер в Александрии. В 1910 году семья Екатерины Колышкиной возвратилась в Санкт-Петербург, и она стала обучаться в Оболенской академии. В 1912 году в возрасте 15 лет вышла замуж за своего двоюродного брата Бориса де Гука (1889—1947). Участвовала в Первой мировой войны сестрой милосердия Красного Креста. За свою сестринскую деятельность во время войны была награждена за храбрость Георгиевской медалью. После Октябрьской революции вместе с мужем переехала в Финляндию и затем — в Англию, где 27 ноября 1919 года перешла в католичество. В 1921 году вместе с мужем эмигрировала в Канаду. В этом же году у неё в Канаде родился сын. В первые годы эмиграции бралась за любую работу. Работала горничной, официанткой, рассыльной. Через некоторое время организовала в Монреале международное лекционное бюро. Читала лекции о России по всей Северной Америке. Разойдясь с мужем, раздала своё имущество нуждающимся. Возвратившись в Торонто, стала заниматься социальной и благотворительной деятельностью среди городской бедноты. В это же время, занимаясь лекторской деятельностью о духовности Православной церкви, сформировала возле себя небольшую группу заинтересованных восточной духовностью последователей, которые стали заниматься работой среди нуждающихся. Её деятельность была поддержана торонтским архиепископом Н. Макнилом, который дал разрешение основать на епархиальном уровне общину мирян «Friendship House» («Дом Дружбы»), целью которой стало помощь нуждающимся. Первый «Дом Дружбы» был основан в Торонто в 1930 году. 14 сентября 1934 года деятельность «Дома Дружбы» была официально утверждена Католической церковью. Следующий «Дом Дружбы» был основан в 1936 году в Онтарио и позднее в Гамильтоне был открыт ещё один «Дом Дружбы». В своей деятельности проповедовала православное учение об отшельничестве, что стало в будущем духовной основой организованной ею так называемого «Дома Мадонны». Посвятила православному отшельничеству несколько сочинений, в частности написала самую известную книгу «Пустыня», в которой предлагала методику проведения однодневного «ухода из мира». Социальная и духовная деятельность Екатерины Дохерти в организованном ею «Доме Дружбы» постепенно приобрела популярность в Северной Америке. Деятельностью этого католического движения интересовались католические богословы Жак Маритен и Этьен Мари Жильсон, которые в то время преподавали в Институте изучения средневековья в Торонто. В «Доме Дружбы» начал свою деятельность Томас Мертон. Одним из элементов деятельности «Дома Дружбы» было установление межрасовых отношений, что было непривычно в те годы, поэтому деятельность этой организации вызывала различные отрицательные отзывы, что привело к закрытию в Торонто «Дома Дружбы» в 1936 году. В 1938 году переехала в Нью-Йорк для работы с негритянской беднотой в Гарлеме, была прихожанкой Русской католической церкви св. Архангела Михаил на Манхеттене, где она также открыла «Дом Дружбы». Впоследствии подобные общины были созданы в Чикаго и Иллинойсе в 1942 году, Вашингтоне в 1948 году, Портленде в 1951 году, в Луизиане — в 1953 году и в других городах США. В это же время занималась активной публицистской и лекторской деятельностью, выступая против расизма. В 1937—1938 годах совершила поездку по Европе, во время которой познакомилась в Париже с Николаем Бердяевым. В 1943 году вышла замуж за журналиста Эдди Дохерти, который разделял её взгляды и помогал в её деятельности. С 1946 года в движении, основанном Дохерти, начались разногласия. В 1946 году на съезде движения в Чикаго за Дохерти сохранился статус основательницы движения «Дома Дружбы», но идеи Дохерти были отклонены, и в 1947 году она вместе с мужем переехала в посёлок Комбермир в 180 километрах от Торонто для работы с сельской беднотой. В 1947 году основала первую общину «Madonna House» («Дом Мадонны»), которая принимала в свои ряды мирян. С 1952 году к этому движению стали присоединяться католические священники. В 1955 году устав «Дома Мадонны» был официально утверждён Римско-Католической церковью. Согласно этому уставу вступающие в общину приносят обеты бедности, целомудрия и послушания, при этом мужчины и женщины, проживая отдельно, ведут в общине совместную деятельность. В 1962 году основала при «Доме Мадонны» первую «Пустыню», где желающие могли приобщиться к христианской духовности Восточной Церкви. Как правило, «Пустыня» в «Доме Мадонны» представляла собой отдельное и закрытое помещение или жилище, где желающий уходит в затвор на 24 часа, совершая определённую методику отшельничества, которую Екатерина Дохерти подробно описывала в своей книге «Пустыня». Скончалась в деревне Комбермир, провинция Онтарио, Канада, 14 декабря 1985 года.
Сочинения
Написала более 20 книг. В своих сочинениях уделяла большое внимание описанию православного отшельничества. На русском языке (переводы): Пустыня. Магадан, 1994 г.; Истории русской странницы. Магадан. 1999 г.; Рождественские колокола. Москва, 2000 г. Награды: Георгиевский крест; Знак отличия ордена Святой Анны; Крест «За заслуги перед Церковью и Папой» (1960). Награждена Римским папой Иоанном XXIII; Орден Канады (1976); Орден Святого Иоанна. Литература: Католическая энциклопедия, изд. Францисканцев, Москва, 2002, том1, страницы 1568—1569, ISBN 5-89208-037-4.


1896
Герти Тереза Кори (Gerty Theresa Cori; чешское имя при рождении — Герти Тереза Радниц, Gerty Theresa Radnitz)
американский биохимик. Член Национальной академии наук США (1948). Наиболее значительным вкладом Герти и Карла Кори было создание цикла углеводов известного как цикл Кори, выделение глюкозо-1-фосфата и открытие фосфорилазы и фосфоглюкомутазы. Эти открытия установили ферментативный путь гликогенолиза и гликолиза. Совместно с мужем Карлом Кори стала лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине 1947 года «за открытие каталитического превращения гликогена». В метаболизме гликогена, Герти Кори была первопроходцем в открытии деветвящего фермента амило-1,6-глюкоксидазы и его применении для установления структуры гликогена путём последовательного ферментативного расщепления. Эта новаторская работа привела к разъяснению ферментативных дефектов в болезнях связанных с запасанием гликогена. Её исследования, таким образом, расширяли фундаментальные научные открытия в клинической арене, в частности в сфере педиатрии, её оригинальной области клинических интересов и специализации.
Молодые годы
Герти Тереза Радниц родилась в Праге, в то время часть Австро-Венгерской империи (ныне Чехия), в еврейской семье. Отто Радниц, её отец, был генеральным директором сахарного завода в Богемии. Брат её мамы был профессором педиатрии в университете Праги. Герти обучалась дома до достижения десяти лет, когда она пошла в подготовительную школу для девочек, которую окончила в 1912 году. В 1914 после сдачи её последнего экзамена в гимназии (Tetschen Real Gymnasium), она поступила в качестве студента-медика в университет Карла Фердинанда (Carl Ferdinand University), немецкий университет в Праге. Там она встретила Карла Кори; они получили степени доктора по медицине вместе в 1920 году и сыграли свадьбу в Вене в августе того же года. Карл описывает её следующим образом: «Она была такой же студенткой, молодой женщиной, которая обладала шармом, жизненной силой, интеллектом, чувство юмора и любовью к открытиям, качества, которые сразу же привлекли меня». Их исследования начались как студенческие и привели к первой совместной публикации в 1920 году. Времена были сложные. Первая мировая война только что закончилась, и Австрийская империя начала распадаться. Прага стала столицей новой страны Чехословакии. Голод и недоедание были широко распространены и у Герти проявились симптомы ксерофталмии — которые, к счастью, прошли при улучшении питания у неё дома в Праге. Большую часть 1921 года Кори работали отдельно. Герти работала в педиатрии в Каролинской детской больнице в Вене под руководством профессора Кноепфельмахера. Её исследования были связаны с лечением щитовидной железы для регулирования температуры у больного с врождённой микседемой и затем с исследованиями над кроликами с удалённой щитовидной железой. Несколько клинических научно-исследовательских работ были опубликованы на тему гематологических патологических изменений, включающих гемолитический криз и тромбоцитопению. Между тем Карл, также в Вене, занимался работой в лаборатории по утрам и исследованиями в университете фармакологии по вечерам. «Мой наставник в клинике в Вене», как позднее он писал, «был великолепный, но аморальный врач-терапевт, который был ярым антисемитом». Карл осознавал что из-за того что Герти еврейка, их шансы на получение должности профессора в Европе ничтожно малы, что конечно стало важным фактором, подтолкнувшим их к переезду в Соединённые Штаты Америки.
Исследовательская работа в США
В 1922 году Кори прибыли в Соединённые Штаты Америки — Герти последовала за Кори спустя шесть месяцев — и заняли позиции в Нью Йоркском Государственном Институте для изучения малигнантных болезней (сейчас Росвелл парк). Первая публикация Герти, в 1923 году, по сравнению экстракта щитовидной железы и тироксина на скорость размножения парамеции, продолжает её ранний интерес к действию гормонов щитовидной железы. В Буффало совместная исследовательская работа Кори быстро сфокусировалась на карбогидратном метаболизме in vivo и его гормональной регуляции. Для того чтобы ответить на вопрос количественно, они разработали надёжные методы анализа глюкозы, гликогена, молочной кислоты, и неорганических и органических фосфатов. Исследования Кори на опухолях в естественных условиях in vivo подтвердили патофизиологическую важность обнаруженного Васбургом in vitro повышенного аэробного гликолиза в опухолях, то есть образования молочной кислоты. Этот ранний интерес к молочной кислоте имел ещё большее значение в дальнейшей работе с эпинефрином.
В 1923 и 1924 Герти сама опубликовала серию из четырёх статей о влиянии рентгеновских лучей на кожу и на метаболизм органов тела. Она интересовалась возможностью дифференцирования чувствительности к рентгеновским лучам окрашенной по сравнению с чистой кожей. Никто не может точно сказать, могло ли это раннее облучение привести позже к смертельному заболеванию костного мозга.
Изучение метаболизма гликогена
В Буффало модель развития исключительных аналитических методологий с большим вниманием к экспериментальным деталям, в сочетании с количественным обрамлением вопроса, стала отличительной чертой исследований Кори. В серии трёх элегантных публикаций, они представили количественные in vivo исследования баланса включающего краткосрочные (3 часа) улавливание эпинефрина (адреналина) которые показывали небольшое увеличение (+37 мг) в печении гликогена в условиях большого снижения общего (в основном мышцы) гликогена (-57 мг). (Из исследований на животных с удалённой печенью, гликоген мышц, как уже было известно, сам по себе не вносит непосредственный вклад в содержание глюкозы в крови.) Так как введение адреналина приводит к увеличению молочной кислоты в крови, повышение гликогена в печени, скорее всего, происходит из молочной кислоты, продукта распада мышечного гликогена перенесённого из мышц в кровь. Кори показали, что от 40 до 95 процентов Д-лактата (изомер образующийся в мышцах), съеден ли он или введён, был запасён как гликоген печени. L-лактат, противоестественный изомер, был запасён, но не только в виде гликогена печени. Тщательный контроль экспериментов исключал вазоконстрикцию и гипоксию, как причины увеличения молочной кислоты производимое введением адреналина. Артериовенозная разница измерений демонстрирует, что увеличение молочной кислоты в крови возникает от телесных (главным образом мышечных) источников. Кори назвали это особенное достижение «циклом углеводов», позже удачно назвали «циклом Кори».
Кори сосредоточили внимание на деталях в развитии основ аналитической методологии, что оказалось ещё более важным в анализе фосфатов гексозы, следующего интермедиата, который они тщательно исследовали. Ранее он показали, что только 40 процентов гликогена, который выводится из организма с введение адреналина, может быть объяснено как молочная кислота. Это дало толчок к созданию процедуры для анализа монофосфата глюкозы, тщательного метода основанного на измерении, как снижения мощности, так и содержания органических фосфатов высаждением водорастворимыми солями бария с этанолом. Кори осуществляли обе методики определения для более точной характеристики продукта.
В первых двух известных статьях — в которых Герти Кори перечисляется как первый автор, предполагая что именно она в первую очередь отвечает за разработку количественных аналитических методов — Кори описали их методики. Во второй они показали, что содержание монофосфата гексозы возрастает с введением адреналина, но не с введением инсулина или глюкозы. Таким образом, началась работа по биохимическим основам для образования монофосфата гексозы при гликогенолизе и открытию глокозо-1-фосфата.
В 1931 году Герти и Карл переехал в Сент-Луис. Их работа сосредоточилась на действии адреналина, вызывающего гликогенолиз в мышцах. Они всё больше упрощали их экспериментальные системы, работая сперва с животными, затем с изолированными образцами мышц, затем с рубленым мясом и наконец, с препаратами разрушенных клеток. В Буффало они показали окончательно, что введение адреналина увеличивает содержание монофосфата гексозы в мышцах в пятнадцать раз за шестидесяти минут, с снижением основной концентрации в течение четырёх часов. Кроме того, они продемонстрировали снижение неорганических фосфатов при этих условиях и оценили, что накопление монофосфата гексозы было достаточно для учёта недостающего гликогена не учтённого как лактат.
С 1933 по 1936 год он выпустили ряд статей по образованию монофосфата гексозы в мышцах лягушек и крыс, особенно с введение адреналина и электрической стимуляцией, главным образом происходящего анаэробно.
Осторожные измеряя содержание молочной кислоты, неорганического фосфата, креатинфосфата и АТФ, они пришли к выводу, что увеличение монофосфата гексозы получается при этерификации гликогена неорганическим фосфатом в результате стехиометрической реакции. Увеличение монофосфата гексозы происходит с эквивалентным уменьшением неорганического фосфата, без изменения содержания креатинфосфата или АТФ. Из трёх экзотермических химических реакций, происходящих в анаэробных мышцах (образование молочной кислоты, расщепление креатинфосфата, расщепление АТФ), только первая запускается при введении адреналина.
Кори фокусировались все меньше и меньше на лактате и больше на монофосфате гексозы. Они так же получили важные данные во время изучения обратной реакции, то есть восстановления в аэробных условиях, происходящее после удаления адреналина (или прекращения электрической стимуляции). Было показано, что монофосфат гексозы расходуется в три раза быстрей в аэробных условиях, чем в анаэробных. Увеличение содержания неорганического фосфата сопровождалось увеличением содержания монофосфата гексозы, но не увеличением содержания гликогена и молочной кислоты. В аэробных условиях гликоген был основным продуктом, но в анаэробных преобладала молочная кислота.
Эксперимент Кори на мышцах лягушки, отравленных иодоацетатом, оказался ключом, поскольку он показал, что потеря монофосфата гексозы была одинакова в отравленных и в неотравленных мышцах. Повторный анаэробный синтез гликогена из монофосфата гексозы, таким образом, произошёл сразу, без предварительного превращения в молочную кислоту.
[583x699]
Работа по выделению глюкозо-1-фосфата и дальнейшие исследования
Глюкозо-1-фосфат был впервые изолирован из промытой, измельчённой мышцы лягушки, инкубированной с неорганическим фосфатным буфером, в присутствии адениловой кислоты (1936). В полном издании данной работы (1937) указали, что мышцы кролика проэкстрагировали водой, экстракт очистили от воды с помощью диализа и хранили в замороженном виде в толуоле. Фосфатный буфер, гликоген и адениловая кислоты были добавлены к экстракту. Реакционная смесь была инкубирована в течение тридцати минут при температуре 25 °C, очищена от белка, и доведена гидроксидом бария Ba(OH)2 до щелочного pH. Далее последовала процедура, разработанная для анализа фосфата гексозы, а именно осаждение спиртом. Снижение мощности до кислотного гидролиза давало гексозо-6-фосфат. Снижением мощности после кислотного гидролиза давало новый гексозо-1-фосфат. Исследователи получили около 500 миллиграмм глюкозо-1-фосфата бария из 750 миллиграмм гликогена. В данной статье, химический синтез глюкозо-1-фосфата главным образом воспроизведён за счёт работы Сидни Коловик. Химические свойства, кроме того, в том числе и константы диссоциации, были тщательно определены как для природных, так и для синтетических соединений и показано, что они идентичны. Очень мало можно добавить сегодня к химическим свойствам описанным исследователями лаборатории Кори, и статья представляет собой ещё одну веху в энзиматических исследованиях. Она также включает краткие ссылки на энзимологические исследования, которые будут играть столь большую роль в дальнейших работах Кори, таких как гидролиз глюкозо-1-фосфата фосфатазой кишечника и, в примечание, ферментативное превращении глюкозо-1-фосфата в 6-фосфат в присутствии ионов Mg2+. Годы 1938 и 1939 были плодотворные, так как, после выделения ими глюкозо-1-фосфата, Кори сместили акцент своей работы в сторону энзимологии. Из десяти работ, опубликованных за этот период, Герти Кори была первым автором на семи, Карл на двух, и Сидни Коловик на одной. В одной статье, написанной с Сидни Коловик, они изучали «миграцию» фосфатной группы глюкозо-1-фосфата в шестую позицию. Опять, экстракты из мышц кролика были приготовлены, тщательно очищены от белка, и подвержены электродиализу для удаления ионов Mg2+, необходимых для реакции. Из числа изученных металлов, марганец Mn2+ оказался даже более эффективным, чем магний Mg2+. Маннозо-1-фосфат и галактозо-1-фосфат, синтезированные Сидни Коловик, как было показало, не превращаются в соответствующие 6-фосфаты под действием фермента, который сейчас называют фосфоглюкомутаза. Это происходит в соответствии с терминологией фосфоглицеромутазы, использованной ранее в работах Мейергофа и Кисслинга. Экстракты мышц кролика не содержали никакой обнаружимой фосфатазной активности, но превращение глюкозо-1-фосфата во фруктозо-1-фосфат было установлено, и фермент назвали «фосфогексоизомераза». Основной ошибкой была неспособность исследователей признать работу фосфогексоизомеразы как обычную равновесную реакцию. Это было без сомнения связано с наличием изомеразы, которая искажала мутазную активность. Как отмечалось в дополнение, никакого эффекта инсулина (Zn-независимый) не было обнаружено ни на мутазную реакцию, ни на реакцию образования глюкозо-1-фосфата из гликогена. Это был ответ на ранний доклад Леманна, описывающий ингибиторный эффект Zn инсулина на мутазную реакцию.

Герти Тереза Кори, около 1949 года
Изучение работы основных ферментов в синтезе гликогена
Следующая статья описывает свойства фермента катализировать образование глюкозо-1-фосфата. Эта каталитическая активность была названа фосфорилазная.
Совместно с Герхардом Шмидтом, Герти и Карл начали изучать физиологическое значение их открытия глюкого-1-фосфата. Они обратили своё внимание на печень — орган, ответственный за образование глюкозы в крови. Предполагалось, что глюкоза в крови образуется в печени под действием фермента диастазы (амилазы). Альтернативный путь через действие фосфорилазы и глюко-6-фосфатазы уже были предложены Герти и Карлом. Совместно с Герхардом Шмидтом, теперь они показали наличие в печени фосфорилазы и фосфатазы в условиях очень слабой активности амилазы. Фосфорилаза и фосфатаза были отделены друг от друга адсорбцией на алюминии. Фракционированием сульфатом аммония фосфорилаза была получена отдельно от мутазы и фосфатазы. Этот препарат фермента катализировал образование полисахарида в пробирке, из глюкозо-1-фосфата, который окрашивался в коричневый цвет при действии йода и был неотличим от гликогена. Адениловая кислота была необходима для фосфорилазной реакции для продолжения прямой, а не обратной реакции. Исследователи так же демонстрировали синтез гликогена в пробирке из экстракта мышц. В данном случае синтезированные полисахариды окрашивались в синий цвет с йодом, таким образом, больше напоминая крахмал. Вновь они подготовили статью, ставшую их визитной карточкой. В коротком, но очень важном замечании, Герти и Карл сообщили об активирующем эффекте самого гликогена на синтез гликогена из глюкозо-1-фосфата. Точная корреляция экспериментальных данных выявила важное отличие между тем, когда синтез гликогена проводился из препаратов других тканей. Для препаратов из других тканей, всегда обнаруживался период отставания переменной длины в синтезе гликогена. В сравнение, с препаратами печени, никакой период отставания не наблюдался. (Никакого отставания не наблюдалось с любым препаратом фермента, когда реакция шла в сторону распада гликогена). Так как препараты фосфорилазы печени всегда содержали, в то время как в других препаратах ферментов было обнаружено небольшое количество гликогена или его полное отсутствие, исследователи решили изучать влияние добавления гликогена во время периода запаздывания. Добавление гликогена ликвидировало период отставания, и, Герти и Карл обосновали, «можно заключить, что этот фермент, который синтезирует высокомолекулярные соединения — гликоген, требуется присутствие незначительного количества этого соединения для того, чтобы начать деятельность». Так началась концепция синтеза гликогена на исходной основе. Вновь, итоговая публикация Герти и Карла была элегантным описанием кинетики фермента. Константы Михаэлиса были определены для глюкозо-1-фосфата, для адениловой кислоты, а также для гликогена с препаратами ферментов, как из мозга, так и из мышц. Реакционное равновесие измерялось как функция pH, и порядок реакции был определён. Кроме того, было показано, что глюкоза ингибирует реакцию конкурентно с глюкозо-1-фосфатом. Препараты фосфорилазы из мозга, сердца или печени синтезируют гликоген, который окрашивается в коричневый цвет с йодом; в то время как, препараты фосфорилазы из мышц синтезируют гликоген, который окрашивается в синий с йодом. Это чрезвычайно интересное наблюдение привело к моей последующей работе по ветвящимся ферментам. В статье, опубликованной с Ричардом Биром, они сравнили дифракцию рентгеновских лучей образцов двух типов ферментативно синтезированного гликогена с препаратом из растительного крахмала, и обнаружили, что образцы синих йодо-окрашиваемых полисахаридов, синтезированных фосфорилазой мышц, были очень похожи на крахмал растений. Коричневое окрашивание с йодом показало только диффузную структуру, характеристику аморфных материалов. С Зев Хасид они показали, что окрашиваемые йодом в синий цвет полисахариды, синтезированные ферментом мышц, были похожи на неразветвлённые фрагменты крахмала под названием «амилоза». Исследования пищеварения с B амилазой, совместно с химическим метелированием и исследования гидролиза, определили синтетический полисахарид, как 1,4-связанный полимер глюкозы со средней длинной цепи около 200. Совместно с Эрлом Сазерлендом, Сидни Коловик и Карлом, Герти создала последовательность реакций получения гликогена из глюкозо-6-фосфата, отделяя фосфорилазы от мутаз и изомераз. В дальнейшем исследователи обратили внимание на ранее незамеченное мутазное равновесие и численно охарактеризовали его. Осаждением неорганического фосфата, выпущенного фосфорилазой, в качестве Ba3(PO4)2, они «вытащили» набор реакций — мутазы и фосфорилазы — направленных на синтез гликогена против неблагоприятного мутазного равновесия.
Работы по кристаллизации фосфорилаз
Экспериментальное чутье Герти в дальнейшем стало очевидным в работах, написанных совместно с Ардой Грин и Карло, описывающих кристаллизацию мышечной фосфорилазы. Стадии были установлены до фракционирования фермента, отделённого от мутазы и изомеразы. Затем в 1943 году, появился определённый набор из четырёх статей по кристаллизации мышечной фосфорилазы. В первой, Арда Грин и Герти Кори описали подготовку и физические свойства фосфорилазы, в том числе и молекулярную массу. Во второй, Герти и Арда Грин приписали простетические группы двум формами фермента, a и b, которые как было показано превращаются друг в друга третьим ферментом называемы «PR» для обозначение prosthetic group removing (удаление простетических групп). Удаление простетических групп, однако, считалось, осуществляется адениловой кислотой, и позднее было показано, что это неправильно. Третья статья — Карла, Герти и Арды — описывала кинетику реакции, в то время как четвёртая статья, Герти и Карла, была связана с образованием гликогена. В ней для нового фермента было описано, что разрешается преобразование синего окрашивания полисахарида йодом в коричневое окрашивание гликогена. Новый фермент, считалось, должен быть новой фосфорилазой, которая синтезирует 1,6-связь или фермент, связанный с амилазой. Это статьи, по которым я развил научную хватку, и — за исключением работ по «PR» ферменту — они остаются классикой в своей области. Кристаллизация фосфорилазы a из мышц и признание второй формы b, совестно с их последующими кристаллизациями Карлом и Герти, начали эпоху контроля ковалентного фосфорилирования и влияния алостерических эффектов — так как две формы, как было признано, проявляют различную чувствительность к адениловой кислоте. Корректная химия взаимопревращения между двумя формами a и b впоследствии была выявлена Кребсом и Фишером; Сазерлендом и Райл, и их сотрудниками. Лаборатория Кори продолжила успешно кристаллизовать дополнительные ферменты гликолиза. Герти, совместно с Карлом и Милтоном Слейн, закристаллизовали экстракт d-глицеральдегид-3-фосфатдегидрогеназу и, совсместно с Джоном Тейлором и Ардой Грин, альдолазу. В то время как Карл, Эрл Сазерленд и Тео Постернак интересовались ферментативными механизмами (в частности, изучение мутазной реакции), Герти и я продолжили изучать структуру гликогена. Работы по гормональной регуляции Карла, Вин Прайс и Сидни Коловик, которые вызвали такой фурор, были прекращены. Они были позже возобновлены по различным направлениям Майклом Крол, Джо Борнстеном, Ролло Парком и их сотрудниками, которые изучали действие инсулина, и Сазерлендом, Рейлом и их сотрудниками, изучавшими действие адреналина и глюкагона.
Воспоминания Джозефа Ларнера
Открытие деветвящего фермента
Я приехал в Сент-Луис с 1949 году, проведя восемнадцать месяцев в биохимическом отделении факультета химии в университете Иллинойса, получая степень магистра в области химии. По прибытии я был поручен под руководство Герти Кори и сразу же начал программу научных исследований. В это время Герти была особенно заинтересована в изучении распада связи 1,6 или точки ветвления в гликогене. Шломо Хестрин, который курировал меня в Сент-Луисе, обнаружил, что высоко перекристаллизованная фосфорилаза мышц расщепляет гликоген лишь частично (около 40 процентов), в то время как сырая фосфорилаза расщепляет гликоген полностью. Мне была поставлена задача найти то, каким образом сырой фермент обходит или расщепляет точки ветвления. Благодаря работе Аллена Джинса, Мелвина Волфрома и их сотрудников, 1,6-связанный дисахарид, изомальтоза, только стала доступна. У нас был небольшой, довольно ценный образец, который мы использовали в качестве стандарта в бумажном хроматографическом анализе продуктов ферментативного расщепления гликогена из сырого или высоко очищенного препарата фосфорилазы. Когда реакционная смесь была обработана, чтобы удалить фосфаты гексозы, анализ показал наличие только свободной глюкозы, и изомальтоза не была обнаружена. Мы предложил, поэтому, механизм гидролитического расщепления 1,6-связи, с образованием свободной глюкозы в качестве единственного продукта реакции. Деветвящий фермент был назван амило-1,6-глюкоксидаза. Действуя совместно с фосфорилазой, амило-1,6-глюкоксидаза полностью разлагала гликоген до смеси около 90 % гексозо-1-фосфата и 10 % свободной глюкозы. Уильям Уилан впоследствии показал, что этот фермент имеет две активности: первая, перемещать несколько остатков глюкозы на продукт действия фосфорилазы на гликоген, так что отдельные 1,6-связанные глюкозные остатки были выявлены (трансферазная активность); вторая, катализировать гидролиз 1,6-связи, выделяя свободную глюкозу. Я до сих пор помню волнение Герти, когда я обнаружил свободную глюкозу в качестве единственного продукта реакции. Она побежала по коридору в офис Карла на другом конце факультета выкрикивая «Это свободная глюкоза, это свободная глюкоза!» Я продолжил работать с Герти, используя новый фермент амило-1,6-глюкоксидазу и фосфорилазу в последовательном порядке для того, чтобы проработать расположение точек ветвления в гликогене и в амилопектине, разветвлённой составляющей крахмала. Герти так же продолжила работать с Пэтом Келлер по «PR» взаимно заменяющему ферменту. Они обнаружили, что в процессе превращения фосфорилазы a в b, молекулярная масса уменьшилась вдвое, и Карл сразу же переименовал «PR» фермент в фосфорилазу разрыва. Я в дальнейшем разрабатывал механизм ветвления фермента, в то время как Герти осуществляла независимые исследования по гексокиназам с Милтоном Слейном и — с Северо Очоя, Милтон Слейн, и Карлом в 1951 — по фосфорилированию фруктозы и метаболизму в печени.
Последние научные исследования
Безоговорочно её наибольшим интересом в последние годы была природа ферментативных дефектов в болезни накопления гликогена, возвращение, в каком-то смысле, к её подлинным интересам — к педиатрии. Я впервые рассмотрел, а затем предложил Герти возможность того, что болезнь — тогда считавшаяся единственной, называемой болезнь фон Гирке — может быть связана с отсутствием деветвящего фермента, амило-6-глюкоксидазы. Но Герти почувствовала, что отсутствующим ферментов была глюкозо-6-фосфатаза. Позади нас в лаборатории стоял химический кабинет, который содержал, среди прочего, набор образцов гликогена Герти, изолированных из тканей, посланных её многочисленными клиническими исследователями, заинтересованными этой болезнью. Я рассуждал что, если бы я был прав, гликоген сам по себе бы обладал ненормальной структурой, с укороченными внешними цепями, но с нетронутыми точками ветвления. Если Герти была права, структура гликогена была нормальной. Мы сделали ставку на результат — рядовое событие в лаборатории. С её разрешения я поспешил взять одну из проб гликогена из кабинета, растворить небольшую аликвоту в воде и окрасить несколькими каплями йода раствор в пробирке. К изумлению обоих, Герти и меня, проба окрасилась йодом в голубовато-фиолетовый цвет, больше похожий на крахмал, чем на гликоген! Этот образец был направлен Дороти Андерсон, моему бывшему преподавателю педиатрии в Колумбийском Колледже врачей и хирургов. По счастливой случайности, это был единственный образец в коллекции с ненормальным окрашивание йодом. Я сразу продумал объяснение, утверждая, что точки ветвления были целы, но внешние цепи были вытянуты, поскольку ребёнок в состоянии хорошего питания, так что внешние цепи были построены. Герти очень обрадовалась, признавая, что с аномальной структурой гликогена, болезнь накопления гликогена является молекулярной болезнью. (Единственным примером молекулярных болезней, известных в то время была болезнь Полинга серповидно-клеточного гемоглобина.) Герти начала изучать эту проблему интенсивно. Вскоре стало ясно, что это была на самом деле болезнь с несколькими ферментативными дефектами. Она была в состоянии зарегистрировать четыре формы, одна связана с отсутствием глюкозо-6-фосфатазы в печени, вторая связана с отсутствием амило-6-глюкоксидазы с обобщённым распространением в органах, третья связана с отсутствием фермента ветвления, ответственного за голубовато-фиолетовое окрашивание гликогена, а четвёртый неизвестной этиологии, приводящий к обобщённой болезни органов. Герти Кори обобщила эти данные в лекции Харви в 1952 году. Обе наши гипотезы были правильными. Её последней опубликованной работой, в 1957 году, было ревью о болезни накопления гликогена. Умерла в городе Глендейл, округ Сент-Луис, штат Миссури, США, 26 октября 1957 года.


Похоронена на кладбище Беллефонтейн-Семетери в городе Сент-Луис, штат Миссури, США
Степени: 1914—1920 − Степень магистра, Университет Карла-Фердинанда, Прага, Чехословакия; 1920—1921 − Клиническая практика в педиатрии, Каролинский детский госпиталь, Вена, Австрия; 1921—1922 − Факультет патологий, Институт Нью-Йорка, изучение Малигнантных болезней (Росвелл Парк), Буффало, Нью-Йорк; 1931—1947 − Профессор фармакологии, Отделение медицины Вашингтонского Университет, Сент-Луис, Миссури; 1947—1957 − Профессор биохимии, Отделение медицины Вашингтонского Университет, Сент-Луис, Миссури. Награды: 1946 − Midwest Award Американского химического общества; 1947 − Squibb Award Ассоциации по изучению внутренней секреции; 1947 − Совместно с Карлом Кори, Нобелевская премия по физиологии и медицине; 1948 − Frances P. Garven Medal, Американского химического общества; 1948 − St. Louis Award; 1950 − Sugar Prize, Национальной академии наук США; 1951 − Borden Award, Ассоциации американских медицинских колледжей.
Кори Герти — какой она была
Герти была неутомимым научным работником и заядлым читателем. Она была во все времена превосходным экспериментатором и аналитиком с наиболее требовательным высоким стандартом. Хотя я прибыл в Сент-Луис со статьёй уже опубликованной в «Journal of Biological Chemistry», она лично научила меня как пользоваться пипеткой, смотрела через плечо как я получил мою первую кривую для анализа глюкозы, объяснила мне, как кристаллизовать мышечную фосфорилазу, и попросила Эрла Сазерленда научить меня кристаллизовать калиевую соль глюкозо-1-фосфата. Она постоянно была в лаборатории, где мы оба работали поодиночке. Мы мыли нашу собственную лабораторную посуду, и она время от времени горько жаловалась на Карла, что он никогда не помогал ей мыть посуду. Когда она уставала, она могла уйти отдохнуть в её небольшой офис, примыкающий к лаборатории, где она могла отдохнуть на маленькой кроватке. Она курила не переставая и бросала сигаретный пепел на покрытые лаком лабораторные скамейки. Я часто думал, если бы это помогло в кристаллизации фермента. Герти обладала бодростью и любовью к науке и открытиям, которые были заразительны. Она хотела делать захватывающие открытия в первую очередь, а затем делать необходимый контроль позже. Она и Карл обладали инстинктивным «чутьём» к верным путям по которым надо следовать, чтобы решить эту проблему. Ей нужна была только одна захватывающая находка, чтобы окунуться в проблему с неограниченной силой. За эти годы её здоровье ухудшилось, и Карл был лично вовлечён в мониторинг гемоглобина в крови и проведения переливания крови. Тем не менее, болезнь никогда не влияла на работу в лаборатории. Герти была чрезвычайно широко начитана. Mercantile Library была организацией в Сент-Луисе, из которой любой заказывал книги по телефону. Герти обычно брала от пяти до семи книг, которые доставляли в лабораторию или в офис на факультете. К концу недели она могла прочитать их все, приведя к следующей недели в порядок. Это происходило неделю за неделей. Она могла говорить авторитетно на различные темы, от политической теории, социологии, искусства и гуманитарных наук, до продуктовых магазинов. Её интеллектуальная широта никогда не переставала удивлять меня. «Я чувствую себя самым везучим, пройдя обучение у Герти и Карла, будучи студентом и имея возможность насладиться их подходом к решению научных проблем.»
Память
В 1979 г. Международный астрономический союз присвоил имя Герти Терезы Кори кратеру на обратной стороне Луны.


1896
Епифан Тарасович Лаптев
старший конюх колхоза имени Ворошилова Зыряновского района Восточно-Казахстанской области Казахской ССР. Родился в селе Бородино (ныне – Зыряновского района Восточно-Казахстанской области Республики Казахстан). Русский. В 1929 году одним из первых вступил в колхоз, организованный в родном селе, где работал табунщиком. В 1946-1958 годах – старший конюх колхоза имени Ворошилова Зыряновского района Восточно-Казахстанской области Казахской ССР (ныне – Республики Казахстан). В 1948 году вырастил при конюшенном содержании 27 жеребят от 27 кобыл. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июля 1949 года за получение высокой продуктивности животноводства в 1948 году при выполнении колхозом обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов и плана развития животноводства по всем видам скота Лаптеву Епифану Тарасовичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». С 1958 года – на пенсии. Жил в Зыряновском районе Восточно-Казахстанской области (Казахстан). Умер 2 ноября 1977 года. Награждён орденами Ленина (4 июля 1949), Трудового Красного Знамени (2 сентября 1948), медалями.