[465x700]
1786
Доминик Иероним Радзивилл (польское имя — Dominik Hieronim Radziwiłł)
XI ординат несвижский, владелец имений Радзивиллов в Несвиже, Мире, Слуцке, Копыле, Олыке, Биржах, Дубинках. Последний представитель несвижской ветви Радзивиллов по мужской линии. С 1804 года — камергер Русского Императорского двора. В 1810 году в чине полковника вступил в армию Варшавского герцогства. Командовал 8-м уланским полком и Полком польских улан Императорской гвардии. Во время Отечественной войны 1812 года и Войны шестой коалиции сражался на стороне Наполеона, стал его адъютантом. Родился в Бяла-Подляске, в семье подкомория великого литовского и ордината клецкого князя Иеронима Винцента Радзивилла (1759—1786), младшего брата воеводы виленского и X ордината несвижского Кароля Станислава Радзивилла «Пане-Коханку», и принцессы Софии Фредерики Доротеи фон Турн-и-Таксис (1758-1800), троюродной сестры русской императрицы Марии Фёдоровны. Кароль Станислав Радзивилл, у которого оба брака были бездетными, записал ещё при жизни Несвижскую и Олыкскую ординации на своего племянника, который после внезапной смерти отца (18 сентября 1786 года) находился под его опекой. После смерти Кароля Станислава Радзивилла в 1790 году ординация управлялась двумя опекунами — князьями Мацеем и Михаилом Иеронимом Радзивилами, которые вели борьбу за единоличную опеку на малолетним Домиником. Помимо них, в борьбу за огромные владения малолетнего князя активно включился и князь Юзеф Николай Радзивилл. В 1793 году эта борьба, при поддержке матери Доминика, закончилась победой Михаила Иеронима Радзивилла, который до совершеннолетия Доминика стал его опекуном. Мать князя Доминика повторно вышла замуж, и вторую половину 1790-х годов Доминик Радзивилл находился в Галиции, во владениях отчима. После смерти матери в 1800 году представители трёх государств (России, Пруссии, Австрии), на территории которых были разбросаны владения Доминика Радзивилла, смогли выработать новые условия опеки, согласно которым, владения оставались в руках Михала Иеронима Радзивилла, а воспитание князя, под давлением Вены, было поручено князю Адаму Казимиру Чарторыйскому, который в 1801 году взял его к себе в Пулавы. Доминик Иероним получил домашнее образование, его воспитателем был один из основателей польского сентиментализма поэт Францишек Карпиньский. Прибытие в Российскую империю. В 1804 году, по достижению совершеннолетия, князь Доминик Радзивилл перед литовским генерал-губернатором приносит присягу, после едет в Петербург, где его тепло принимает император Александр I. В Петербурге Доминик получил в своё распоряжение обширные владения с населением более 120 тысяч душ. Кроме того, ему был пожалован придворный чин камергера. В 1805 году Доминик возвращается в Несвиж и начинает возрождать родовое гнездо, которое находилось в крайне плачевном состоянии. Строятся кирпичный завод и новые мельницы. Были снивелираваны фортификационные сооружения города, построенные ещё при князе Николае Христофоре Радзивилле «Сиротке». Был заново отремонтирован замок, в городе строились новые магазины, гостиницы, рестораны, почта, улицы были вымощены камнем, началась реставрация дворца в Альбе, иезуитская гимназия была передана доминиканцам. Современники, по свидетельству Владислава Сырокомили, называли Несвиж начала XIX века «малой Варшавой». Однако работы по восстановлению Несвижа и роскошная жизнь, по свидетельству современников, в конюшнях Доминика было 300 лошадей, которые стоили миллион рублей, создали огромный долг, который значительно ухудшил финансовое положение князя. Уже в 1805 году император Александр I своим указом повелел Второму департаменту виленского суда разобраться с его владениями. В 1810 году долг князя размером в 385 тысяч червонцев был рассрочен на 10 лет. Чтобы уменьшить долговой пресс, Доминик Радзивилл продал имение Радзивиллов в Биржах за 2820 тысяч злотых графу Михаилу Тышкевичу. 1 июля 1810 года Доминик Радзивилл смог выплатить лишь первый платёж по долгам, а уже с выплатой второго 31 декабря того же года возникли проблемы. Поэтому в марте 1811 года император Александр I предписал минскому губернатору взять имения князя Радзивилла в казённое управление. Более того, когда в том же месяце Доминик Иероним Радзивилл собрался выехать вместе с дочерью Стефанией в Карлсбад на воды, то русское правительство связало своё решение о выдаче паспорта для Стефании с выплатой долга. А если Доминик Радзивилл покинет Россию вопреки воле императора, то в наказание в сентябре 1811 года состоится секвестр его имений на территории империи. Повышенный интерес к личности Доминика Иеронима Радзивилла у петербургских властей был вызван и его политическими взглядами. Ещё в 1810 году князь поступил в чине полковника на военную службу в Варшавском герцогстве. 1 апреля 1811 году стал командиром экипированного им за свой счёт 8-го уланского полка. На эти цели Доминик Радзивилл не жалел денег: на армию Варшавского герцогства он выделил 180 тысяч злотых, а на организацию военного образования в герцогстве ещё 36 тысяч злотых и предоставил 100 лошадей. В том же году был награждён орденом Белого орла и баварским орденом Святого Губерта. В 1812 году стало ясно, что войны между Наполеоновской Франции и Россией не избежать. Поэтому желая привлечь на свою сторону магнатерию и шляхту бывшей Речи Посполитой, возрождение которой обещал Наполеон Бонапарт после разгрома России. Доминик Иероним Радзивилл был сторонником возрождения Речи Посполитой в границах 1772 года и выступил на стороне Наполеона против России. Частично переход на сторону Наполеона способствовало и его стремление избежать платежей в российскую казну и конфискации имущества. В самом начале войны, 28 июня 1812 года 8-й уланский полк под командованием Доминика Радзивилла первым из наполеоновских войск вошёл в Вильно, что носило символический смысл: в столицу Великого княжества Литовского первым вступил представитель одного из древнейших родов Княжества. Отличился в сражениях под Смоленском и Бородино. Награждён орденом Почётного легиона. О мужестве князя Доминика Радзивилла ходили легенды. Существует мнение, что именно Доминик Радзивилл указал Наполеону место для переправы на реке Березина у деревни Студёнка (ныне Борисовский район Минской области), что и спасло французского императора от плена, а остатки его армии от полного уничтожения. В октябре 1812 года, когда 8-й уланский полк был практически весь уничтожен, Доминик Иероним Радзивиллу в чине майора возглавил Полк польских улан Императорской гвардии. После кампании 1812 года Доминик Иероним продолжал служить Наполеону. На предложение князя Адама Ежи Чарторыйского воспользоваться предоставленной Александром I амнистией и вернуться в Несвиж, он ответил: «Моё место во главе моего полка, а не в Несвиже». В 1813 году князь Доминик Иероним Радзивилл принимал в составе французских войск участие в сражениях под Лютценом, Дрезденом, Лейпцигом. Его храбрость высоко оценивали Наполеон и Мюрат. Доминик Радзивилл оставался верен Наполеону до конца. Осенью 1813 года, когда после битвы под Лейпцигом стало окончательно ясно, что Франция проиграет войну, началось массовое дезертирство поляков из армии императора, Наполеон, встретив группу польских офицеров, среди которых был и Доминик Радзивилл, спросил у князя: «И ты тоже хочешь бросить меня?» На что князь Доминик ответил: «Ах, Сир! За кого вы меня принимаете?!» В бою при Хаунау князь Доминик Радзивилл был тяжело ранен. 11 ноября 1813 года умер от ран в пфальцком городе Лаутереккен. Весной 1806 года у молодого князя вспыхнул роман с 15-летней Теофилой Моравской (1791—1828), женой графа Юзефа Старженьского, которая приходилось 22-летнему князю двоюродной сестрой. Роман развивался очень быстро, уже осенью Теофила бросила мужа и перебралась в Несвиж. Родственники князя решили женить Доминика на 16-летней графине Изабелле Мнишек. Свадьба состоялсь 3 февраля 1807 года, и княжна Изабелла стала хозяйкой Несвижского замка, в котором, в роскошных покоях, продолжала жить и Теофила. Через две недели после свадьбы Доминик отправил молодую жену к родителям, а сам поехал с Теофилой сначала в Варшаву, а затем в Австрию. Существует легенда, что Доминик Радзивилл бежал прямо с собственной свадьбы. 29 февраля 1808 года в Граце (по другим данным 27 февраля 1807 года в Несвиже) у Теофилы родился сын Александр Доминик, который считался незаконнорожденным, так как его родители не получили ещё развода. Только в 1822 году он был признан Радзивиллом, но в Российской империи не согласились с этим решением. Бракоразводный процесс стоил князю 2 миллиона злотых и закончился в начале 1809 года. 15 марта 1809 года в Минске состоялась свадьба Доминика Иеронима Радзивилла и Теофилы Моравской. В 1816 году Теофила Моравская вышла замуж за графа Чёрнышёва. В 1819 году оставила мужа и уехала в Париж с молодым красавцем Безобразовым. В 1821 году граф Чернышёв добился развода. Умерла от чахотки в Париже. Во втором браке у Доминика и Теофилы родилась дочь Стефания (1809—1832). После смерти отца её взяла на воспитание троюродная сестра её бабушки — вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. С пятилетнего возраста она двенадцать лет воспитывалась в Екатерининском институте. Дружила с Александрой Россет. В 1826 году была пожалована во фрейлины Императорский двора. В апреле 1828 года вышла замуж за графа Витгенштейна. Посажённой матерью на свадьбе, которая проходила в Зимнем Дворце, была вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. В браке у Льва и Стефании родились дочь Мария и сын Пётр. Ей посвящали стихи Пушкин и Козлов. Умерла от чахотки в Эмсе. Над её могилой, в усадьбе Дружноселье, по проекту архитектора Александра Брюллова, был основан костёл Святой Стефании. За участие князя Доминика Иеронима Радзивилл в войне на стороне Наполеона, его имения были секвестированны. Несвижская и Олыкская ординации, по указу Александра I были переданы князю Антонию Генриху Радзивиллу. Дочь князя Доминика Иеронима Стефания, получила в наследство имения, которые не входили в состав Несвижского ординации, а были приобретены Радзивиллами позднее: это были владения, находившееся в Ковенской, Гродненской, Минской и Витебской губерниях. Существует легенда, что во время отступления наполеоновской армии из России князь Доминик Иероним Радзивилл появился в Несвижском замке всего лишь на несколько часов, и успел отдать распоряжение своему эконому: немедленно спрятать княжескую сокровищницу. Слуга сумел выполнить приказ князя, спрятав баснословные богатства в оговоренный «скарбец» (тайник) и взорвал подземный ход, ведущий в него. Вступившие в Несвиж русские войска под руководством адмирала Чичагова, знали про тайник и пытались его отыскать. Радзивилловского эконома подвергли страшным пыткам, но не добились от него ни слова, повесили во дворе замка. По преданиям богатства составляли сотни пудов золота, множество золотых предметов, драгоценные коллекции оружия, книг, бриллиантов, и, самое загадочное — скульптуры в человеческий рост изображения двенадцати апостолов из золота и серебра, усыпанных драгоценными камнями. Загадочный тайник ищут уже двести лет, но до сих пор безрезультатно. По другой версии, когда армия Наполеона начала отступление из России, Доминик Иероним Радзивилл направил письмо управляющему замком Альберту Бургельскому с указанием спрятать все родовые сокровища. 30 ноября в город вошёл полк Кнорринга из корпуса Тучкова. Местные жители, предположительно евреи, рассказали о богатствах Радзивиллов. Кнорринг начал допрашивать Бургельского, желая узнать, куда он спрятал сокровища. В это же время в город приехал Тучков, по приказу которого слуг Радзивиллов начали избивать, чтобы узнать, куда были спрятаны сокровища. В конце концов Бургельский показал Кноррингу и Тучкову, где он спрятал сокровища Радзивиллов. По третьей версии, о сокровищах русские узнали из перехваченного под Миром письма, которое Бургельский послал с гонцом к князю, в котором сообщал о спрятанных сокровищах. Тучков попытался присвоить часть богатств себе, но об этом стало известно командующему Дунайской армией адмиралу Чичагову, который потребовал от Тучкова вернуть драгоценности. Для учёта всех ценностей замка была составлена специальная комиссия из генералов и старших офицеров. Для вывоза всех ценностей понадобилосьдесять подвод. Несвижские коллекции монет и медалей (в общей сложности 12 209 штук) попали в Харьковский университет, религиозная утварь — в Москву, но основная часть вывезенных предметов попала в императорскую коллекцию и в Эрмитаж. Местонахождение ещё 60 пудов разных ценностей не выяснено. В «Национальном историческом архиве Беларуси» (НИАБ) сохранились некоторые документы относительно Доминика Иеронима Радзивилла. Вот некоторые из них: Документы, относящиеся к опеке над малолетним князем Домиником Радзивиллом: юридические материалы по вопросам утверждения его наследственных правах на разные имения, находившиеся в пределах Австрийской империи; копия решения Главного Трибунала ВКЛ от I.VI.1791 г. об установлении кн. Матвея Радзивилла опекуном малолетнего князя Доминика Радзивилла и др. (дело № 293); Судебные решения прусских судебных органов об утверждении наследственных прав малолетнего князя Доминика Радзивилла на недвижимое имущество. (дело № 294); Документы по тяжбе князя Доминика Радзивилла и кн. Михаила-Геронима Радзивилла об имениях, принадлежавших умершему Мартину Радзивиллу, расположенных в Пруссии и Российской империи. (дело № 299); Книга копий сделок поверенного князя Доминика Радзивилла в Галицийских имениях Грушецкого. (дело № 303). Источники: К.Я.Шышыгіна-Патоцкая. Нясвіж і Радзівілы. Мн.: «Беларусь», 2007. — 240 с.: іл. ІSBN 978-985-01-0740-4; А.А.Метельский. Владельцы старого Несвижа. — Мн: Беларуская Энцыклапедыя імя П. Броўкі, 2011. — 160 с. — ISBN 978-985-11-0581-2; Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Нясвіжскага раёна. / Рэд. кал.: Г. П. Пашкоў — Мн: Беларуская Энцыклапедыя імя П. Броўкі, 2001. — 632 страницы — ISBN 985-11-0206-7.

[541x698]
1792
Эдвард Ирвинг (Edward Krviny)
шотландский проповедник, идеолог и основатель (в 1826 году) сектантского течения ирвингиан в протестантизме — новоапостольской церкви. За трактовку человеческого воплощения Христа и эсхатологические устремления в 1833 году был отлучён от пресвитерианской церкви. Он родился в Аннане, (Аннандейл) в южной Шотландии, изучал богословие в Эдинбурге, а в 1819 году в Глазго стал помощником проповедника доктора Томаса Чалмерса — известного основателя Шотландской Свободной церкви. Ирвинг, несмотря на свои пламенные проповеди, не имел в Глазго успеха и был рад, когда в 1821 году был приглашён на служение проповедника в Лондон. Здесь своими блестящими проповедями он приобрел большой авторитет. Но необходимо особенно отметить, что он был убеждён в скором конце мира и считал, что он призван быть пророком для своего народа. Вот почему в своих проповедях Ирвинг обрушивался на «вавилонскую» испорченность церкви, проповедовал скорое пришествие Христа. В Лондоне Ирвинг примкнул к «пророческой школе» богатого банкира Драммонда, которая занималась эсхатологическими вопросами, то есть последними событиями в истории мира, и особенно вопросом о скором пришествии Христа. Если руководительница адвентистского движения Эллен Уайт говорила, что Христос переносит своё пришествие из-за греха церкви в неисполнении субботнего дня, то Ирвинг учил, что Христос пришёл бы давно, если бы церковь соблюдала 11-й стих четвёртой главы Послания к Ефесянам — о пяти видах служителей в церкви: апостолов, пророков, евангелистов, пастырей и учителей. Пресвитерианский синод в Шотландии в 1833 году за такого рода мистические воззрения отлучил Ирвинга, но он нашёл поддержку у некоторых членов англиканской церкви и основал отдельную общину своих последователей — ирвингиан. Ирвинг умер 7 декабря 1834 года, но его община продолжала своё существование и старалась восстановить быт апостольской церкви с апостолами, пророками, евангелистами, пастырями и учителями. При посредстве своих мнимых пророков община выбрала 12 апостолов, которые и устроили её церковный быт. Свои богослужения они старались сблизить с католическими и, частично, с православными. Ирвингские «апостолы» проповедовали в ряде христианских стран, но последователей приобретали мало. Их общины имеются главным образом в Англии и Северной Америке.

[491x700]
1792
Мари Доминик Огюст Сибур (французское имя — Marie Dominique Auguste Sibour)
французский прелат. Архиепископ Парижа с 24 июля 1849 по 3 января 1857. Архиепископ Сибур был убит за свои доктринальные воззрения священником Жаном-Луи Верже. Принял священнический сан в Риме в 1818 г., был переведён в Нимский собор в 1822 г., откуда в 1837 г. временно управлял всем диоцезом. В 1839 г. назначен епископом города Динь. В связи с революционными потрясениями переведён на освободившийся пост архиепископа Парижского: его предшественник на кафедре Афр был застрелен. В 1853 г. обвенчал Наполеона III с Евгенией Монтихо. Когда в третий день 1857 года прелат служил новенну в храме Сент-Этьен-дю-Мон, на него набросился с ножом священник Верже. Присутствовавший при этом Элифас Леви свидетельствует, что Верже кричал: «Пора покончить с богинями!», выражая тем самым несогласие с принятым незадолго до этого догматом о непорочном зачатии Девы Марии (который Сибур в принципе не одобрял). Последующее расследование установило, что Сибур велел отстранить Верже от совершения богослужений за ряд нарушений, в том числе связанных с нежеланием клирика чтить закон целибата. Умер в Париже 3 января 1857 года. Литература: Jean Manceau. Monseigneur Marie-Dominique-Auguste Sibour, archevêque de Paris, 1848-1857. Editions Beauchesne, 1987. ISBN 9782701010687.

[552x698]
1792
Перси Биши Шелли (Percy Bysshe Shelley)
один из ведущих английских поэтов-романтиков. Родился в Филд-Плейс (графство Суссекс), был старшим из семерых детей состоятельного землевладельца Т.Шелли, впоследствии возведенного в баронеты. После сравнительно безоблачного раннего детства мальчик учился в школах Сайон-Хаус близ Лондона (1802–1804) и Итон (1804–1810), в октябре 1810 поступил в Юниверсити-колледж Оксфордского университета. Университетская вольница отчасти вознаградила его за безрадостные школьные годы. Он жадно читал, живо интересовался логикой, этикой, метафизикой и критикой христианства и свел дружбу с Т.Дж.Хоггом (1792–1862), который разделял многие его увлечения, хотя и уступал в остроте ума. В начале 1811 они анонимно выпустили брошюру под названием «Необходимость атеизма» (The Necessity of Atheism), в которой утверждали, что бытие Божие нельзя обосновать рационально. Юношей исключили 25 марта 1811 за упорное нежелание ни признать свое авторство, ни отказаться от него. Покинув отчий кров, Шелли избавился от родительской опеки. Между отцом и не оправдавшим надежд сыном возникла размолвка. Шелли ее усугубил, тайно бежав в конце августа с однокашницей сестер Гарриет Уэстбрук (вскоре он женится на ней в Эдинбурге). Своей пламенной верой в полновластный и всеразрешающий разум, своим полным пренебрежением к унаследованным от прошлого человеческим воззрениям, верованиям и привычкам Шелли принадлежит ещё к последователям идей века Просвещения. «Политическая справедливость» Годвина, проникнутая целиком революционным анархизмом девяностых годов XVIII в., стала очень рано его евангелием; но идеи Годвина претворились у Шелли в красивые поэтические видения, смело задуманные и своеобразные. Эти образы, воздушные и туманные, убаюкивают сознание своей дивной художественностью. Как поэт, Шелли принадлежит уже целиком к началу XIX столетия, к тому блестящему возрождению поэзии, которое мы называем романтизмом. Поэтическое дарование Шелли, таким образом, не вполне соответствует его миросозерцанию. Двойственность Шелли, как рационалиста и романтика, мыслителя и художника, проповедника и поэта, составляет самую характерную черту его гения. «Шелли научил нас, — пишет профессор Доуден — признавать благодетельность высшего закона, тяготеющего над избранными душами, живущими ради идеи, ради надежды, и готовых претерпеть за них и попреки, и посрамление, и даже принять смерть мученичества. Но этот высший закон, как его представил себе Шелли, — вовсе не добровольное подвижничество или жалкий аскетизм; Шелли и в стихах, и в прозе отдаёт должное музыке, живописи, скульптуре и поэзии и обогащает наше сознание их могуществом. Его только никогда не удовлетворяет эпикурейское наслаждение красотой или удовольствием. Его поэзия вливает в нас божественную тревогу, которую не могут рассеять ни музыка, ни живопись, ни скульптура, ни песня; через их посредство мы поднимаемся к какой-то высшей красоте, к какому-то вожделенному добру, которых мы, может быть, никогда не достигнем, но к которым мы постоянно и неминуемо должны стремиться» («Transcripts & Studies», страница 100). Женственно-красивый и нежный облик Шелли, с его открытым и вдумчивым взором, заканчивает обаятельность его, как поэта и как человека. Созерцательная, склонная к мечтательности и к сильным душевным возбуждениям натура Шелли сказалась очень рано, когда ещё ребёнком, в поместье своего деда, он рассказывал маленьким сестрам страшные сказки и забавлялся химическими и электрическими опытами, производившими впечатление алхимии. Те же интересы преобладают и позже в Итонской школе, куда отец поэта, сэр Тимоти Шелли, деревенский сквайр, отдал своего сына, в надежде ввести его в круг избранной молодежи. В первые годы мы и здесь видим Шелли за чтением страшных романов г-жи Редклиф и Люиса и за химическими опытами. Здесь впервые жизнь показалась Шелли и своей неприглядной стороной. Суровое воспитание тогдашнего английского юношества жестоко отразилось на чувствительной душе поэта. Он долго помнил издевательства, кулачную расправу, приставанья своих товарищей и наставников. В «Лаоне и Цитне» он вспоминает о них, как о своих «тиранах и врагах». В последние годы пребывания в Итоне занятия Шелли становятся более серьёзными. В нём просыпается потребность творчества. В 1810 г., когда Шелли перешёл в Оксфордский университет, он уже был автором двух романов: «Цастроцци» и «Святой Ирвайн». Оба они отражают самый фантастический и грубый романтизм тогдашнего ходячего романа, но несомненно нашли себе читателей. В Итоне Шелли впервые увлёкся и идеями «Политической справедливости» Годвина; его кузина Гарриэт Гров, на любовь к которой благосклонно смотрели его родители, была уже по первым письмам, пришедшим из Оксфорда, встревожена вольномыслием своего молодого друга. На первых порах в Оксфорде Шелли испытал мало новых впечатлений. Он издаёт шутовские стихи, под заглавием: «Посмертные записки Маргариты Никольсон», зачитывается Платоном, Еврипидом, Лукрецием, знакомится с Франклином и Кондорсе, с философией Локка и Юма. Сам университет не произвёл на Шелли, по-видимому, никакого впечатления. Характерная для Шелли жажда прозелитизма и потребность высказываться быстро привели его, вместе с его товарищем и другом Хоггом, оставившим интересные воспоминания (Hogg, «Life of Р. В. S.», Лондон, 1858), к крайне опасному шагу: изданию брошюры «Необходимость атеизма». Шелли собственноручно распространял эту брошюру среди студентов, рассылал её множеству лиц и быстро распространил её по всему Оксфорду. Несмотря на то, что его имя не значилось на титульном листе, университетское начальство вызвало Шелли на суд и, после его отказа отвечать на предложенные вопросы, постановлением 25 марта 1811 г. исключило обоих друзей из числа студентов. О женитьбе Шелли на Гарриэт Гров не могло быть более речи. Отец Шелли на некоторое время запретил ему даже являться домой, назначив ему 200 фунтов (=2000 руб., но тогда это были большие деньги) ежегодной пенсии, — и 19-летний Шелли раз навсегда был предоставлен самому себе. Следующие три года жизни Шелли можно назвать эпохой общественно-политических скитаний. Уже как бы приобретя венец гонимого за идею, Шелли в эти годы чувствует себя защитником угнетенных и смелым поборником правды и свободы. В таком свете представлялась ему дружба с Гарриэт Уэстбрук, пансионной подругой его сестер, дочерью богатого трактирщика, подозревавшегося и в ростовщичестве. Увезя эту шестнадцатилетнюю девочку в Эдинбург к Хоггу и женившись на ней в августе того же года, Шелли считал, что спасает её от тирании старого Уэстбрука. Родители Шелли, возмущенные таким неподходящим для наследника баронетского достоинства браком, предложили ему отказаться от наследства в пользу будущего сына или младшего брата. Это ещё более укрепило Шелли в той мысли, что он служит дорогим ему идеям свободы, равенства и справедливости. В таком настроении совершил Шелли свою поездку в Ирландию, где распространял почти собственноручно свою брошюру о даровании равноправности католикам. Биографы обыкновенно подсмеиваются над этим вмешательством Шелли в политику. Хотя эта пропаганда и кажется наивной, но, читая брошюру Шелли теперь, при свете современных политических отношений Англии, нельзя не признать, что он вовсе не витал в заоблачных мечтаниях, а лишь высказывал взгляды, к которым его соотечественникам предстояло прийти через три четверти века. Все в том же настроении Шелли знакомится вскоре сначала письменно, а затем и лично с Годвином, отдаётся со всем пылом молодости делам благотворительности (преимущественно в Тремадоке, в Карнарвоншире), издаёт ещё целый ряд политических памфлетов и, наконец, пишет свою «Королеву Маб», с длинными примечаниями. Это первый поэтический опыт, ещё слишком полный юношеского риторизма и бледнеющий перед вдохновенной лирикой его последующих поэм. Насколько молодой Шелли ещё мало чувствовал себя в то время поэтом, видно из того, что во время его пребывания в «стране озёр», где жили «поэты-лэкисты» — Саути, Вордсворт и Кольридж, — их поэзия мало заинтересовала Шелли, хотя он и был близко знаком с Саути, и впоследствии влияние «лэкистов» сильно сказалось на его творчестве. Увлечение политическими, социальными и философскими вопросами в то время ещё, по-видимому, сдерживало поэтическое дарование Шелли в слишком узких для него рамках рассудочности. Вскоре для Шелли наступили новые треволнения, и они могут считаться последним толчком к поэтическому творчеству. Через год после выхода «Королевы Маб» и рождения дочери, названной в честь героини этой поэмы тоже Ианти, Шелли расходится с Гарриэт, и сердце его воспламеняется уже настоящей любовью к дочери Годвина, Мэри. Разрыв с женой и вторичный увоз семнадцатилетней девушки много обсуждались биографами Шелли и обыкновенно толковались не в пользу поэта; в них видели прямолинейное и бездушное приложение теорий свободной любви (жена его была в то время беременна вторым ребёнком и спустя два года утопилась). Разобраться в этих событиях жизни Шелли трудно. По-видимому, Шелли имел какие-то основания подозревать Гарриэт в неверности и даже не считать её будущего ребёнка своим. Гарриэт вскоре сошлась с другим человеком, причём её самоубийство было следствием, с одной стороны, давнишней склонности её к такому концу, с другой — неудовлетворенности в её новой привязанности. Бегство с Мэри Годвин (28 июля 1814 г.) сопряжено с первой поездкой Шелли в Швейцарию, где годом позже он близко сошёлся со знаменитым уже в то время Байроном. Четыре года жизни Шелли с его новой подругой проходят то в Швейцарии, то в Англии. За это время в окрестностях Виндзора возник «Аластор» (1816), первое истинно поэтическое произведение Шелли. Через два года вышла в свет и вторая большая поэма, «Лаон и Цитна», более известная под заглавием «Возмущение Ислама» (1818). Ещё не признанный и известный лишь как автор зажигательной «Королевы Маб», Шелли стоит уже на высоте своего поэтического гения. К этому времени относится и знакомство Шелли с Ли Хантом и с юным, вдохновенным Китсом. Это вступление в литературную среду сказалось как обогащением, так и более всесторонним развитием художественных вкусов Шелли. Вместе с расцветом его таланта наступает и время полной политической зрелости. Памфлет Шелли «Предложение о реформе избирательных законов во всем королевстве» (1817) указывает на серьёзные знания и трезвые взгляды. Об этом свидетельствует и очерк, озаглавленный: «Философский взгляд на реформы», до сих пор не изданный, но пересказанный Доуденом в одной из его последних статей о Шелли. Для взглядов Шелли этого времени в высшей степени характерны слова его в одном письме к Ли Генту. «Я принадлежу к тем, — пишет Шелли, — кого ничто не может удовлетворить, но кто готов покамест довольствоваться всем, что действительно достижимо». Можно с уверенностью сказать, что юношеские увлечения Шелли разрешились бы серьёзным вступлением его на политическую арену, и здесь Шелли оказался бы, вероятно, более полезным и деятельным, чем член палаты лордов Байрон. В 1815 г. баронетство перешло к отцу Шелли и поэт начал получать ежегодный доход в 1000 фунтов (=10000 руб.), обеспечивавший ему и известное положение в обществе. Но уже в 1816 г., когда утонула его первая жена, жизнь Шелли начинает принимать такой оборот, что о его личном вмешательстве в политику не может быть более речи. Против него вооружается его тесть, Уэстбрук, по ходатайству которого лорд Эльдон, как лорд-канцлер, 17 марта 1817 года постановил лишить Шелли права воспитывать своих детей от первого брака. Основанием этому послужили его связь с Мэри Годвин (несмотря на то что в это время Шелли, овдовев, уже был женат на ней) и главным образом атеистические взгляды, высказанные в «Королеве Маб». Шелли был таким образом как бы объявлен вне закона. Против него восстало и общественное мнение, преследовавшее его до самой смерти. Его поэмы также все ещё не вызывали сочувствия. В горестном настроении Шелли решил покинуть родину. 11 марта 1818 г., вместе с семьей и со сводной сестрой Мэри Годвин, Клэр Клэрмонт, матерью маленькой Аллегры, прижитой ею от Байрона, Шелли уехал в Италию. Четыре года, которые Шелли прожил в Италии, были самыми продуктивными и полными годами его жизни. В первые два года уже возникли его «Освобожденный Прометей» и трагедия «Ченчи», заставляющие думать, что останься Шелли в живых, Англия обладала бы сильным, глубоким и вдумчивым драматургом. В это время расширяются артистические запросы Шелли, характерные для него, как для английского романтика, родоначальника того особого эстетизма, который тянется через Рёскина до Росетти и В.Морриса. Давнишний восторг перед поэзией древней Эллады, перед Гомером, гимны которого переводил Шелли, перед Софоклом, с которым он никогда не расставался, и, наконец, перед Феокритом, чье влияние слышится в одной из наиболее проникновенных поэм Шелли, «Адонис», написанной за год до его смерти в память рано умершего Китса, весь этот чисто артистический восторг перед Грецией ещё обновляется вестями о греческом восстании и знакомством с одним из его видных деятелей, Маврокордато. Шелли искренно говорит ему: «мы все греки» и задумывает свою «Элладу» (1821). Под небом Италии — Италии начала века, где вспыхнуло национально-освободительное движение, — Шелли увлекается Данте, с его «Божественной Комедией» и с более близкой лирическому гению самого Шелли, «Vita Nuova». С Италией, «раем изгнанников», как назвал её Шелли, связаны, кроме «Ченчи», «Строки, написанные среди Евганейских холмов» и «Юлиан и Маддало». Через посредство итальянского Возрождения Шелли понял и поэтов «старой веселой Англии» времён королевы Бетси, к изысканной прелести которых так внимательно прислушивались поэты-лэкисты и ещё больше Китс. Подобно лэкистам, поэта приковывает к себе и красота природы. Время пребывания в Италии может быть названо самым счастливым периодом в жизни Шелли. Первый год, проведённый частью в Ливорно, частью в Неаполе, был омрачен посещением Байрона в Венеции. Шелли был удручен не только распутством Байрона, но и его странным отношением к маленькой дочери Аллегре и к её матери. Несколько позже супругам Шелли пришлось оплакивать потерю своего сына Уильяма, похороненного на том же кладбище в Риме, где покоится теперь и прах Шелли. Но уже второй и третий год итальянской жизни, прошедшие частью в Пизе, частью в Ливорно, были полны надежд и разнообразия впечатлений. Кроме Байрона, которого, несмотря на разочарование в нём, как в человеке, Шелли продолжал от времени до времени посещать, к образовавшемуся около него кружку присоединились теперь Медвин и Трелоне, поддерживавшие бодрость духа Шелли. Медвин, двоюродный брат Шелли, был и товарищем его по пансиону, где он воспитывался до поступления в Итон. От него мы знаем о Шелли-мальчике (Th. Medwin, «The life of P. B. S.», Лондон, 1847). Блестящие и остроумные рассказы Трелоне касаются именно последних годов жизни Шелли; он же сообщил всего более подробностей и о несчастной поездке под парусами, во время которой погиб Шелли (E.Trelawny, «Recollections of the last days of S. & of Byron», 2-е издание, Лондон, 1859; также «Records of S., Byron & the author», Лондон, 1878). Творчество Шелли медленно пробивало путь к читателю (издание «Ченчи» и «Освобожденного Прометея», вышедшее в Лондоне в 1821 г., получили известность лишь после смерти поэта). Написанный в год смерти блестящий очерк «В защиту поэзии», о котором Шарп, один из биографов поэта, справедливо пишет, что «каждый, кто интересуется поэзией, должен не только прочесть, но изучить его», вовсе не нашёл издателя. В конце мая 1822 г. Шелли с женой и супругами Уильямс жили на берегу моря около Специи, в вилле Casa Nova. Шелли, не умевший плавать и не имевший понятия о морском спорте, страстно любил море и вместе с Байроном приобрёл шхуну, названную «Ариэль». Когда прибыла шхуна, у Шелли было несколько видений: то маленькая Аллегра выходила из моря, то какая-то фигура позвала его за собой в гостиную и там, сняв покрывало, оказалась его двойником, исчезнувшим со словами: «Siete soddisfatto»(по-итальянски - Вы довольны). Кто-то видел также Шелли в лесу, когда он в это время был дома. 1 июля Шелли и Уильямс отправились в Ливорно и оттуда в Пизу, где происходило совещание между Байроном и Ли Гентом по поводу затеянной первым газеты. На возвратном пути Шелли вновь шёл на шхуне «Ариэль» с Уильямсом и лишь одним мальчиком в виде матроса, а Трелоне следовал на яхте Байрона, «Боливар». Скоро из-за густого тумана «Ариэль» не был более виден, а после быстро налетевшего непродолжительного, но сильного шквала от «Ариэля» не оставалось уже и следа. Через несколько дней море выкинуло два трупа, оказавшихся Шелли и Уильямсом. Труп Шелли был сожжен на месте, и урна с его прахом отослана в Рим, где она покоится на протестантском кладбище рядом с останками поэта Китса и маленького сына Шелли. В карманах Шелли были найдены томики Софокла и Китса.
[454x700]
Надгробие на могиле Шелли в Риме.
В честь Шелли назван кратер на Меркурии. Книги на русском языке: Шелли Перси Биши. Стихотворения/ Перевод, предисловие Р.Дубровкина. Москва-Санкт-Петербург: Летний сад, 2001. (билингва). Сочинения: The complete works, v. 1—10, N.Y., 1965; The letters, v. 1—2, Oxf., 1964; Note books, v. 1—3, N. Y., 1968 в русском переводе.- Полное собрание сочинений, перевод К.Д.Бальмонта, тома 1-3, Санкт-Петербург, 1903-1907; Избранные стихотворения, Москва, 1937; Лирика, Москва, 1957; Избранное, Москва, 1962; Письма. Статьи. Фрагменты, Москва, 1972. Литература: История английской литературы, том 2, выпуск 1, Москва, 1953; Неупокоева И., Революционный романтизм Шелли, Москва, 1959; Моруа А., Ариэль. Роман из жизни Шелли и Байрона, Ленинград-Москва, 1925; Никольская Л.И., Шелли в России, Смоленск, 1972; Trelawny Е. J., Recollection of the last days of Shelley and Byron, L., 1931; Peck W. Е., Shelley, v. 1—2, Boston — N.Y., 1927; Spender S., Shelley, L., 1952: King-Hele D., Shelley: his thought and work, L.—N.Y., 1962; McNiece G., Shelley and the revolutionary idea, Camb. (Mass.) 1969; Chernaik J., The lyrics of Shelley' Cleveland — L., 1972 .

1794
Йозеф Прокш (Josef Proksch)
историк музыки, педагог, автор «Очерков по истории музыки в Чехии», учитель Сметаны. Родился в Райхенберге, ныне Либерец, Чехия. Умер в Праге 20 декабря 1864 года.

1801
Антон Бальтазарович Ашик
российский чиновник, историк и археолог. Родился в семье купца. Отец был далматинским сербом. В 1812 году семья переселилась в Одессу. В 1817 году поступил на службу в канцелярию Херсонского военного губернатора графа Ланжерона. В 1822 году Ашик перешёл, как и многие другие иностранцы, в управление, организованное в городе Керчь генуэзцом Рафаилом Скасси для организации обменной торговли между племенами кавказских горцев. Его обязанности заключались в ведении переписки, касавшейся отношений с черкесами и абазинцами, а в 1829 году, после ухода от дел Скасси, Ашик в течение полугода заведовал его делами. Это предприятие исчезло в 1829 году и Ашик в начале 1830 года был приставлен к начальнику Кавказской области для выполнения особых поручений. С Кавказа Антон Бальтазарович был назначен снова в Керчь к командиру войсками на кавказской линии. Здесь он сблизился с известным археологом И.А.Стемпковским, который был на тот момент керченским градоначальником. Под руководством Ивана Стемпковского и благодаря ему вместе с П.Дебрюксом и Иваном Бларамбергом Ашик присоединился к археологическим раскопкам курганов. В 1833—1849 годах (после смерти Бларамберга) был на должности директора Керченского музея древностей, которую предложил ему князь Воронцов. В 1837 году открыл Царский курган. С 1839 года — действительный член Одесского общества истории и древностей. В 1841, 1842 и 1845 годах Ашик совершал поездки в Италию и Австрию с научной целью, для дополнения содержания своих археологических работ. Был основателем библиотеки Керченского музея. Из археологической сферы Ашик ушёл в 1852 году, когда возникли недоразумения по поводу двух найденных мраморных статуй, которые привели к освобождению Ашика от службы в Керченском музее по распоряжению министра уездов Л.А.Перовского. В 1852 году переведён в Одессу, где он и провёл остаток времени в штате Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора. Кроме того, в 1853 году занял должность библиотекаря Одесской публичной библиотеки (в настоящее время - Одесская национальная научная библиотека). Коллекционировал редкие издания, произведения искусства и др.. Его редкие находки предметов старины, многие из которых обогатили Санкт-Петербургский Императорский Эрмитаж, а также обеспечивали Ашику почётные и денежные правительственные награды (в частности, он награждён орденами святого Владимира IV степени, святого Станислава II степени, святой Анны II степени.). Также он имел постоянные отношения с некоторыми европейскими учёными и, благодаря их посредничеству, — с иностранными дворами, — он получал иностранные ордена и подарки. Ашик не имел ни плана, ни инструкции от начальника, заведовавший тогда первым отделом Эрмитажа, куда поступали почти все его находки, Ашик проводил свои раскопки без всякой системы, без ведения журнала и даже без необходимого тщательного наблюдения, в результате чего многие вещи попали в иностранные музеи. Ашик является автором ряда публикаций, в том числе: «Керченские древности. О Пантикапейской катакомбе, украшенной фресками» (Одесса, 1845); «Керченские катакомбы» («Журнал Министерства Внутренних Дел», 1845); «О последних археологических раскопках в Керчи» (ibid., 1846), «Археологические изыскания на Таманском полуострове» (ibid., 1847); «Часы досуга с присовокуплением писем о керченских древностях» (Одесса, 1851); «De la decouverte de deux statues antiques a Kertsche» (Одеса, 1851); Биография И. Стемпковского («Записки Одесского общества истории и древностей», том 5, 1863). За монографию «Воспорское царство с его палеографическими и надгробными памятниками, расписными вазами, планами, картами и видами» (1848-1849) удостоен почетных отзывов и малой премии Демидовской комиссии Петербургской Академии Наук. Работы Ашика являются ценными материалами для археологов. Первые представители семьи Ашиков появились в России в начале XIX века, когда купец Балтазар Ашик с семьёй поселился в 1812 году в Одессе. Умер в Одессе 7 июня 1854 года. Сын — Ашик Владимир Антонович (1843—1917), статский советник, инженер путей сообщения, историк, библиофил, коллекционер, нумизмат, член Императорского Русского военно-исторического общества и Общества ревнителей истории, автор «Французского-русского технического словаря…» (Санкт-Петербург, 1877). Внук — Ашик, Виктор Владимирович (1903—1985) — инженер-конструктор, кораблестроитель, главный конструктор линейных кораблей проекта 24, главный инженер ЦКБ-17 (ныне ОАО «Невское проектно-конструкторское бюро»), профессор, доктор технических наук, дважды лауреат Сталинской премии, Заслуженный деятель науки и техники РСФСР, коллекционер, нумизмат. Правнук — Герой Советского Союза Михаил Владимирович Ашик.


1803
Сергей Григорьевич Голицын (по прозвищу «Фирс»)
писатель и меломан. Князь Сергей Григорьевич Голицын, сын сенатора князя Григория Сергеевича Голицына и Екатерины Ивановны, урождённой графини Соллогуб (Katarzyna hr. Dowojna-Sołłohub h. Prawdzic), родился в Риге. В 1837 году женился на фрейлине графине польке Марии Езерской (Maria hr. Gołąbek-Jezierska herbu Prus, 1819—1881), с которой у него было 3 дочери и 3 сына: Юлия (1840—1914, фрейлина), Мария (1841—1896, замужем за камергером австрийского двора графом Фридрихом Руммерскирхом), Екатерина (1844—1864), Григорий (1838—1907), сенатор, главноначальствующий на Кавказе); Лев (1845—1915) (известный знаток виноделия) и Фёдор (1850—1920, сенатор). На службу поступил 4 октября 1819 года юнкером в лейб-гвардии 1 артиллерийскую бригаду, 19 декабря 1821 года произведен в прапорщики, а 29 декабря 1824 года — в подпоручики. Выйдя в отставку 28 февраля 1825 года, он 21 апреля того же года поступил на гражданскую службу — в Коллегию иностранных дел с чином коллежского секретаря и 3 сентября 1826 года был пожалован в камер-юнкеры. Возвратившись на военную службу 17 апреля 1829 года поручиком конно-батарейной — 19-й (с декабря 1829 г. — 23-й) роты, князь отправился на театр военных действий и принял участие в осаде Шумлы; прикомандированный (16 июля) к конно-артиллерийской 3-ей роте, он совершил поход через Балканы до Адрианополя. За эту кампанию князь получил орден святой Анны III степени с бантом (31 декабря 1829 года). В 1831 году во время подавления польского восстания, он участвовал во многих боях, в преследовании корпусов Ружицкого и Каменского до Краковской области и в занятии Кракова и был награждён орденом Святого Владимира IV степени с бантом, золотой саблей и чином штабс-капитана (26 августа 1831 года). Переведённый 11 ноября 1831 года в конно-артиллерийскую — 5 роту, князь был назначен 21 апреля 1832 года адъютантом к командиру 3-го пехотного корпуса генерал-адъютанту Ридигеру, 20 сентября 1835 года произведен в капитаны, 18 декабря того же года переведен штабс-капитаном в лейб-гвардии конную артиллерию, с оставлением в должности, и 12 апреля 1837 года уволен в отставку по домашним обстоятельствам капитаном. Князь Сергей Григорьевич Голицын играл видную роль в высшем обществе 1820—1850-х гг. «Это был, — говорил В.Д.Давыдов (сын поэта Дениса Давыдова), — один из остроумнейших и приятнейших собеседников своего времени; русский образованный барин в полном смысле слова и один из таких рассказчиков, каких весьма редко можно встретить». По словам М.Н.Лонгинова князь был «известен в обществе любезностью, остроумием и талантами, очень приятный музыкант и стихотворец, написавший несколько преостроумнейших эпиграмм и других очень милых пьес». Граф М.Д.Бутурлин сообщает о князе Сергее Григорьевиче что «у него был великолепный бас и, кроме того, он был приятный в обществе человек и забавный рассказчик», а по свидетельству графа В.А.Соллогуба он был «умный и веселый собеседник, но шутник и шалун легендарный». О прекрасном голосе князя говорил и М.И.Глинка. Князь Голицын обращал на себя внимание также атлетическим сложением и ростом. Его эпиграммы, экспромты, стихи, рассказы на русском, французском и польском языках были распространены среди высшего света. Он первый ввел в петербургском обществе так называемые шарады в действии (charades en action). Как певец, обладавший прекрасным басом, Голицын часто принимал участие в великосветских любительских спектаклях и концертах. В обществе он был известен под прозванием Фирса. Князь Н.С.Голицын говорит в своих записках, что князь Сергей Григорьевич «очень милый и любезный собеседник и приятный певец романсов и оперных арий», за эти качества был назван Фирсом (Thyrsis) детьми князя Чернышева, в доме которого был почти домашним человеком, но дело в том, что дети князя Чернышева родились после 1825 года и поэтому не могли дать князю Сергею Григорьевичу никакого прозвища. Так как 26 декабря празднуется память святого Фирса, то по словам князя Н.С.Голицына, по вступлении на престол Николая I «возникло подозрение, не имеет ли прозвище Фирс какого-нибудь отношения к событию 26 декабря 1825 года и от князя Сергея Григорьевича потребовали объяснений». Князь Сергей Григорьевич, заподозренный в сочувствии декабристам, принужден был давать объяснения по поводу своего прозвища. Голицын был в дружеских отношениях и с представителями искусства и литературы, в том числе с М.И.Глинкой и А.С.Пушкиным. Глинка в своих записках говорит, что Голицын сыграл значительную роль в его жизни: «Знакомство с князем С.Г.Голицыным имело важное влияние на развитие моих музыкальных способностей. Он был милый, веселый, подчас забавный молодой человек, хорошо знал музыку и пел очень приятно прекрасным густым басом. Я был тогда чрезвычайно застенчив; он умел ободрить меня и ввел в круг молодых людей высшего тона. Благодаря его дружескому участию, я приобрел много приятных и полезных знакомств. Сам же он умел ловко возбуждать меня к деятельности, писал для меня стихи и охотно исполнял мои сочинения». Глинка указывает следующие свои произведения, написанные на текст князя Сергея Григорьевича: 1) «Le baiser» (музыка написана собственно на слова Римского-Корсакова, но потом князь Голицын подделал под неё свои стихи); 2) «Pour un moment», 1827; 3) «Скажи, зачем явилась ты», 1828 г.; 4) Канон на слова: «Мы в сей обители святой», 1828 г.; 5) Куплеты с хором: «Лила в чёрной мантии» (два последних не сохранилось), 1843 г. 6) «Разочарование. Где ты, о первое желанье», 1828 г.; 7) «Забуду ль я волшебство слов твоих», 1829 г.; 8) «К ней», из А.Мицкевича, кажется 1843 г. В 1828 году предпринял с князем Голицыным издание «Лирического Альбома», но дело долго не шло на лад, пока за него не взялся Н.И.Павлищев. Альбом вышел в свет в 1829 году.
* * *

Полюбуйтесь же вы, дети,
Как в сердечной простоте
Длинный Фирс играет в эти,
Те, те, те и те, те, те.

Черноокая Россети
В самовластной красоте
Все сердца пленила эти,
Те, те, те и те, те, те.

О, какие же здесь сети
Рок нам стелет в темноте:
Рифмы, деньги, дамы эти,
Те, те, те и те, те, те.
1830
Светский знакомый А.С.Пушкина

Сергей Григорьевич, брат А.С.Пушкина в шестом колене, остроумец и шутник, часто встречался с поэтом у Дельвига, Вяземского, Олениных, Карамзиных. Однажды рассказал А.С.Пушкину историю своей бабушки, Наталии Петровны, о тайне «трёх счастливых карт», подсказав, таким образом, идею «Пиковой дамы». Пушкин написал на Сергея Григорьевича («длинного Фирса») и А.О.Смирнову, урождённую Россет, поклонниками которой они оба были, шуточные стихи «Полюбуйтесь же вы, дети» (1830). Из музыкальных произведений князь издал (М.Бернардом) романс на его же слова — «Мой друг, хранитель, ангел мой», из литературных же произведений напечатана повесть: «Вы струсили?» в «Библиотеке для чтения» 1835 г. (том 3, часть 1). Кроме того, Михаил Лонгинов опубликовал его экспромт И.В.Киреевскому по поводу прекращения издававшегося им журнала «Европеец» («Библиографические Записки» 1858 г., 16, перепечатка в томе I Сочинений М.Н.Лонгинова), а В.Д.Давыдов напечатал рассказ князя о его разговоре с Ротшильдом перед Крымской кампанией и о разговоре Наполеона III с русским посланником Н.Д.Киселевым в 1851 г. («Русский архив» 1871 г., № 4-5). Князь Сергей Григорьевич Голицын был крупнейшим землевладельцем. Только во Владимирской губернии, в Муромском и Меленковском уездах он владел 6000 душ крестьян. В том числе, в Муромском уезде 3166 душ в селах и деревнях: Вача, Алтунино, Белогузово, Нижняя и Верхняя Березовка, Дьяково, Елемейка, Застава, Звягино, Искусово, Казаково, Кошкино, Красно, Красново, Курмыш, Липовка, Мартино, Мелешки, Михалево, Новошаново, Рылово, Урюпино, Чулково, Шишкино, Щедрино, Вечкино, Выборново, Ганино, Иголкино, Максаково, Мошково, Нехаиха, Перенки, Сколково, Соколово, Солнцово, Фёдоровка. Сергей Григорьевич Голицын умер 1 декабря 1868 года в своем имении Стара Весь Седлецкой губернии и погребён в родовом имении Зубриловке Саратовской губернии (ныне Тамалинский район Пензенской области).


1804
Карл Фридрих Герман (немецкое имя — Karl Friedrich Hermann)
немецкий педагог, знаток древностей. Родился во Франкфурте-на-Майне. Был профессором университетов в Гейдельберге, Марбурге и Геттингене. Как филолог, он приобрел известность прекрасной обработкой сочинения Лукиана: «De conscribenda historia» (Франкфурт, 1828). Из других работ его наибольшим распространением пользовался прекрасный «Lehrbuch der griechischen Antiquitäten» (Гейдельберг, 1841—1852). Член-корреспондент Санкт-Петербургской Академии Наук c 13 декабря 1851 по историко-филологическому отделению (разряд классической филологии). Умер в Гёттингене 31 декабря 1855 года. Труды: издал диалоги Платона (Лейпциг, 1851—1852); «Geschichte u. System d. Platonischen Philosophie» (Гейдельберг, 1839, не окончено); обработал текст сатир Ювенала (Лейпциг, 1854) и Персия (Лейпциг, 1854); После его смерти издана «Kulturgeschichte der Griechen und Römer» (Геттинген, 1857—1858). Литература: Герман, Карл Фридрих // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907; Профиль Карла Фридриха Германа на официальном сайте Россйской Академии Наук.

[512x700]
1804
Доминго дель Монте-и-Апонте (Дельмонте-и-Апонте Доминго; Domingo Del Monte y Aponte)
кубинский критик, поэт и общественный деятель. Родился в Маракайбо, Венесуэла. В 1830-х гг. был членом патриотического Экономического общества, секретарём Кубинской академии литературы, закрытой в 1832. Придерживался умеренно либеральных взглядов, выступал против рабства негров, был близок к участникам антииспанского движения на Кубе. Призывал к созданию национально-самобытной поэзии; в 1830-1840 возглавлял кружок передовых поэтов-романтиков. Отдав дань классицистической оде, Доминго дель Монте-и-Апонте позднее создал цикл «Кубинских романсов» (опубликован в сборнике «Американские стихи», 1833). Умер в Мадриде 4 ноября 1853 года. Сочинения: Escritos, v. 1-2, La Habana, 1929; Centon epistolario, La Habana, 1923-1926; Humanismo у humanitarismo. Ensayos criticos у literarios. La Habana, 1960; в русском переводе - [Стихи], в сборнике: Кубинская поэзия, Москва, 1959. Литература: Remos у Rubio J.J., Historia de la literatura cubana, t. 1, La Habana, 1945; Bueno S., Las ideas literarias de D. Delmonte, La Habana, 1954.