1905
Михаил Александрович Лифшиц
(продолжение)
Текст вызывает большой общественный резонанс. Хотя сам Лифшиц характеризовал его в письме к Лукачу, как «литературное сообщение о себе, простое подтверждение того, что я ещё существую». Определяя стилистику своего памфлета Лифшиц пишет: «Карл Маркс сказал, что критика должна быть беспощадной. Я выполнил указание великого учителя, конечно, не вполне, но всё же процентов на тридцать». Целью текста о Разумном является «точный диагноз определённой болезни» и её «патологический разбор». Лифшиц видит болезнь в превращении марксистско-ленинской эстетики, от имени которой выступает Разумный в «пустозвонство и пустоутробие», которые до добра не доводят. В его публицистике и письмах с начала шестидесятых годов все настойчивее звучит тема дискредитированного марксизма и наблюдение за тем, как начинается массовый отказ от него в среде советской интеллигенции. «Наш бедный марксизм уже и так многие вообще не принимают всерьез». Ещё в 1960-м г. настроение интеллигенции Лифшиц определяет словами: мы живем в такое время «когда всё свиное стадо устремилось против марксизма». Многочисленные авторы текстов по гуманитарным наукам рассматриваются им как эпигоны литературных дельцов 1930-х гг. «сохранившие марксистские фразы только как футляр от часов, которые давно не идут». Характеризуя состояние советской науки об искусстве, Лифшиц писал в частном письме в 1961 г.: "На Ваш вопрос: «Неужели все, что у нас издается по эстетике, является лишь бесхозяйственной тратой столь дефицитной бумаги? — смело отвечаю: да. Исключения настолько незначительны, что не меняют дела». Официальный ответ на статью Лифшица появился на страницах газеты «Советская культура», в письме подписанным целым рядом профессоров, докторов наук. Статья Лифшица названа в письме «весьма далекой от интересов эстетической науки», лишённой аргументированной критики «основного содержания работ В.Разумного о социалистическом реализме, хорошо известных нашей общественности», насыщенной «оборотами, имеющими нарочито грубый, лично оскорбительный характер».
Борьба с модернизмом
Почему я не модернист (1964)
В 1964 г. в пражском журнале Estetica, на чешском языке, публикуется программное произведение Лифшица, написанное в 1963 г., «Почему я не модернист?». Текст, который он сам называл роковым. В нём подвергнуты жесточайшей критике базовые принципы искусства XX века. Спародировав в названии памфлеты Бертрана Рассела «Почему я не христианин?» и «Почему я не коммунист?», Лифшиц пишет с энергией авангардистского манифеста, придавая тексту «парадоксально заостренный характер». В эпоху, когда самыми актуальными и обсуждаемыми темами являются возникновение фашизма в Европе и сталинизма в СССР, их эстетическое пристрастие к жизнеподобию, а также ненависть тоталитарных режимов к авангарду в искусстве, Лифшиц формулирует прямо противоположную точку зрения: «Модернизм связан с самыми мрачными психологическими фактами нашего времени. К ним относятся — культ силы, радость уничтожения, любовь к жестокости, жажда бездумной жизни, слепого повиновения». Перечислив этот список смертных грехов двадцатого столетия, Лифшиц называет искренние и невинные искания модернистов евангелием нового варварства, величайшей изменой служителей духовного ведомства, мандаринов культуры. Культ силы и вкус к разрушению, присущие модернизму он рассматривает как концентрацию той атмосферы, которая господствовала в Европе накануне гитлеровской вальпургиевой ночи. Он анализирует модернизм как новую религию, где художник может лечить возложением рук, как новую мифологию меньше всего похожую на ту, в недрах которой родилось искусство. Ту мифологию, из которой органически рождается культ личности и поклонение фюреру. Доводя свои формулировки до предельной остроты, Лифшиц пишет: «Короче, это искусство толпы, управляемой посредством внушения, способной бежать за колесницей цезаря. Перед лицом такой программы я голосую за самый посредственный, самый эпигонский академизм, ибо это — меньшее зло». В своём тексте Лифшиц развивает те же идеи о новейшем искусстве, которые стали фундаментом его духовного переворота во ВХУТЕМАСе в 1923-24 гг., обогащённые печальным опытом следующих 40 лет. На русском языке манифест «Почему я не модернист?» печатается в «Литературной газете» 8 октября 1966 г. Хорошо представляя последствия, Лифшиц испытывал сомнения в целесообразности знакомства широкого советского читателя с этим текстом. Инициатором выступил сотрудник «Литературной газеты» Марлен Кораллов. Его воспоминания подробно освещают все перипетии этого события. Публикация повергает читателей в состояние шока. Тихий отдел литературоведения и эстетики заваливают письмами. Пишут из Москвы, Ленинграда, Ташкента, Львова. Искусствоведы, художники, физики, инженеры, пенсионеры, академики, доктора наук, школьники. Эссе обсуждается во всех отделениях Союза художников. Философы и эстетики шлют в редакцию свои ответные рукописи, многократно превосходящие по объёму текст Лифшица. Среди писем рядовых читателей автор анафематствуется в каждом втором: «Как такой пасквиль, правда, ловко состряпанный, — спрашивает один из них, — получил место на страницах моей любимой газеты?». «Как уважаемый автор объяснит, — спрашивает другой, — и ту жестокость, с которой насаждается реализм (натурализм!) в течение многих лет в нашем отечестве?». «Очень грустно читать, что человек с такой эрудицией и таким талантом как М. А. Лифшиц, не хочет видеть, кому на пользу идет его война с модерном», — писал литературовед Г.Померанц. В массовом сознании, начиная со статьи «Почему я не модернист?» и на много лет, имя Лифшица связывается со сталинской идеологией. «До недавнего времени это имя прочно ассоциировалось с гонениями на малейшие отступления от реализма и было синонимом консерватизма и мракобесия» — писала газета «Коммерсантъ-daily» 27 лет спустя после публикации в «ЛГ». Вот письмо, отправленное Лифшицу историком культуры, бывшим заключённым сталинских лагерей и будущим диссидентом Львом Копелевым в 1966 г.
«Михаил Александрович!
Посылаю Вам свою статью, так как сомневаюсь, что её где-либо напечатают и хочу, чтобы Вы её прочли. До сих пор я не считал нужным оспаривать Ваши суждения об искусстве, так как очень высоко ценю Вашу публицистику иного рода (памфлеты против Шагинян, Разумного и др.). Но статьями в „Forum“ и в „Литературной газете“ Вы настолько определённо заявили себя поборником самых реакционных сил, действующих в современной международной культурной жизни, что для меня стало совершенно необходимо возразить Вам достаточно решительно. Хочу надеяться, что Вы все же не настолько прочно вжились в роль протопопа Аввакума современного эстетического старообрядчества и ещё можете, хоть в какой-то степени критически оценивать свои ошибки, заблуждения и предрассудки».
Написанное в период хрущевской оттепели эссе Лифшица появляется в эпоху начинающегося откатывания назад. (1964 г. — дело И.Бродского; 1965 г. — дело А.Синявского и Ю.Даниэля.) Редакция «Литературной газеты» планировала публикацию как дискуссионную, но приглашённый ею в оппоненты Г.Недошивин в последнюю минуту не решается вступить в полемику. Статья Лифшица начинает выглядеть как установочная. 20 декабря 1966 г. со статьёй «Анализ против схематизма» с критикой Лифшица на страницах «ЛГ» выступает литературовед и критик Александр Дымшиц. (На рубеже 1940—1950-х гг. Дымшиц выступал против низкопоклонства перед иностранщиной, боролся с формализмом и космополитизмом и был известен как «несгибаемый сталинист, бескомпромиссный противник модернизма и присяжный литературовед советского официоза».) В феврале 1967 г. «ЛГ» продолжает дискуссию, публикуя тексты, осуждающие Лифшица. Он обвиняется в том, что огульно отрицает модернизм и видит в Пикассо и других выдающихся художниках пособников фашистов и фашистской идеологии. Лифшиц отвечает на критику в этом же номере «ЛГ» статьёй «Осторожно человечество!». Он пишет: «Нет, пишущий эти строки никого не обвинял в „пособничестве фашизму“. Нельзя переводить чужую мысль с языка теории на язык уголовного права. Это — прием, а не доказательство, к тому же прием фальшивый, рассчитанный на эффект. Трудно даже поверить, что его применяют люди, которые уже по своей специальности обязаны знать, что такое трагическая вина в отличие от вины уголовной. Я писал о трагедии, а не о пособничестве». Отсылка к античной трагедии (в «Почему я не модернист?» Лифшиц цитирует «Орестею» Эсхила), незамеченная его оппонентами, развивала тот же мотив, и в тех же выражениях, которые Лифшиц использовал, говоря о революции и о трагической вине её акторов в статье «Ветер истории». Его интересует семя исторической трагедии, заложенной в идеях, в философии, «ибо трагедия есть действие, в котором обратная сила рождается из наших собственных свободных поступков и помыслов», — пишет он в статье о Луначарском. Дискуссия с Дымшицем и другими авторами о модернизме была продолжена Лифшицем в 1968 г. на страницах журнала «Вопросы философии» статьёй «Либерализм и демократия». Обвиняемый оппонентами в том, что он требует запрета современного искусства, Лифшиц подчеркнул свою позицию: «Нужно отделить гражданский вопрос, точнее — вопрос о правах художника — от вопроса эстетического». «Нужно предоставить тем, кому нравится кубизм, абстрактное искусство, поп-арт и все что угодно, их гражданское право наслаждаться своими радостями». «Почему бы не открыть для обозрения всех Малевичей и Кандинских, которые хранятся у нас в запасниках».
Кризис безобразия
Репутация Лифшица как обскуранта прочно закрепляется после публикации его книги «Кризис безобразия». В ней он следует примеру Вольтера, которого называет гением критики и о котором пишет: «Его перо не останавливается перед оскорблением кумиров, окруженных священным ореолом привычки». Если нужно найти пример «беспощадной критики всего существующего», которая «не страшится собственных выводов и не отступает перед столкновением с властями предержащими», в данном случае в области эстетической, то «Кризис безобразия» является здесь лучшим примером. Современный автор Д.Гутов характеризует эту книгу как «настоящую библию антимодернизма, главный теоретический труд советского марксизма, поставивший под вопрос весь эстетический проект современности. В XX веке не было другого произведения, в котором был бы подвергнут столь же убийственной критике не только буржуазный мир, но заодно и все формы самой критики этого мира с позиций авангардизма».
Лифшицу в книге принадлежат статьи о кубизме и поп-арте, написанные в первой половине 1960-х гг. а также эссе «Почему я не модернист?». Его жене Л.Я.Рейнгардт — статья о модернизме в послевоенный период, написанная в 1949 г. Подготовленная к печати в 1967 г. книга выходит в 1968 г. и для либералов «читается под аккомпанемент грохота советских танков, подавляющих „Пражскую весну“». С этого времени в глазах либеральных читателей Лифшиц окончательно воспринимается столпом официальной ортодоксии. При этом официальная пресса на появление книги не реагирует. Положительной рецензией откликнулся на публикацию «Кризис безобразия» только почвеннический журнал «Октябрь», где была напечатана статья писателя Ивана Шевцова, автора антиформалистического антисемитского романа 1949 г. «Тля». Похвалив авторов за то, что они «со страстной убедительностью доказывают, что модернистско-абстрактные поп-артовские плевки ничего общего с подлинным искусством не имеют», он обвинил их и в непоследовательности, противоречии самим себе и выделил целый ряд утверждений с которыми «едва ли можно согласиться» и «безоговорочно принять». Отвергнув «снисходительные оговорки и компромиссы» Лифшица и Рейнгардт Шевцов писал: «Носители и распространители чуждых идей и „безобразия“ в искусстве должны нести моральную ответственность за растление душ, за разрушение духовных ценностей». Для целого поколения художников книга Лифшица становится своего рода «Опровержением Корана», важнейшим источником знаний о современном искусстве. Здесь впервые они видят небольшие черно-белые репродукции Дюшана, Поллока, Уорхола, Раушенберга, Джаспера Джонса, Розинквиста, Лихтенштейна и др. Здесь же можно было прочитать описания первых перформансов Ива Кляйна, Нам Джун Пэйка и получить значительное количество цитат из новейшей западной периодики. «Ни один любознательный молодой человек не прошел в ту эпоху мимо его книг, служивших редким и ценным источником информации о современном искусстве». Прошедший авангардную школу ВХУТЕМАСа «в советское время, Лифшиц оставался единственным автором, писавшим против современного искусства, с пониманием своего предмета». В 1967 году Лифшиц избирается членом-корреспондентом Академии художеств СССР. В том же году он пишет статью к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции, не пропущенную цензурой. Статья в сокращённом виде публикуется в 1985 году и в полном — в 1988 году

Обложка книги «Карл Маркс. Искусство и общественный идеал», изданной в 1972 году.
1970-е и начало 1980-х годов
В 1972 г. тексты Лифшица, написанные с 1927 г. по 1967 г., посвящённые эстетическим взглядам Маркса, выходят отдельной книгой. За эту монографию 17 апреля 1973 г. учёным советом Института философии АН СССР Лифшицу присвоена учёная степень доктора философских наук.
Идеологическим фоном этих событий служит начало активной борьбы власти с диссидентским движением. В 1973 г. многочисленные публикации в прессе учёных и писателей осуждают «антисоветские действия и выступления Сахарова и Солженицына». В 1974 г. выходит сборник «Из-под глыб», происходит изъятие книг Солженицына из библиотек. На Западе выходит «Архипелаг ГУЛАГ». 15 сентября 1974 г. проходит Бульдозерная выставка. В этом же году выходит брошюра Лифшица и Рейнгардт «Незаменимая традиция», посвящённая критике модернизма в классической марксистской литературе. В 1975 г. Лифшиц становится действительным членом Академии художеств СССР. 24 декабря 1975 г. он выступает с докладом «Партийность и реализм» на XXXII сессии Академии художеств СССР посвящённой 70-летию публикации статьи Ленина «Партийная организация и партийная литература». В 1978 г. в разгар официальной борьбы с инакомыслием в журнале «Коммунист» выходит статья Лифшица «Чего не надо бояться», где он подвергает критике понятие плюрализма и формулирует свой афоризм: «Полное единомыслие человеческого рода — такой же идеал, как абсолютная истина».

Обложка книги «Незаменимая традиция», изданной в 1974 году.
Лифшиц и Ильенков. Проблема идеального
В 1980 году Лифшиц работал над большой статьёй чисто философского характера «Диалог с Ильенковым», посвящённой проблеме идеального, которую он не успевает закончить. Частично она была опубликована посмертно в 1984 году, и в расширенном виде, составленном из фрагментов, сохранившихся в его папках, — в 2003 году. Об Ильенкове Лифшиц писал: «Это был самый талантливый из всех наших „философов“ послевоенной выделки, самый близкий мне из них человек». При этом он подчеркивал: «Эвальд Ильенков хочет быть марксистом, но это очень абстрактный ум. То, что интересует меня, для него — недостаточно философия». «Прошу иметь в виду, — пишет Лифшиц об Ильенкове, — что у меня с ним есть расхождения. Хотя он и воспринял от меня и Лукача не мало, но другой стороной, особенно на последнем этапе, сошелся с психологами, которые в философии не разумеют. Они придумали понятие „деятельности“, которая играет у них такую же роль, как glandula pinealis (шишковидная железа) у Декарта, то есть нечто среднее между духом и материей. Но такого нет, и деятельность тоже бывает либо материальная, либо духовная. Я ищу решение проблемы идеального в другом и советую взять ещё несколько уроков материалистической диалектики у Платона». В объяснении понятия идеального у Ильенкова Лифшиц видит две разные мысли, которые плохо вяжутся друг с другом. «Одна мысль состоит в том, что идеальное не принадлежит только человеческой голове, но имеет объективное существование, так же как объективно существует его более широкая основа — всеобщее. Другая мысль состоит в том, что идеальное существует не как сознание отдельного человека, а как сознание общественное, коллективное и притом воплощенное в предметах труда и культуры. Можно с полным убеждением сказать, что эти мысли не совпадают и даже прямо противоречат друг другу». Лифшиц приводит следующие слова Ильенкова, в которых видит суть их расхождения: «В природе самой по себе, в том числе природе человека, как биологического существа, идеального нет». Свою диаметральную позицию Лифшиц определяет так: «Идеальное есть во всем, оно есть и в материальном бытии и в сознании, оно есть и в обществе и в природе, или же его нет нигде». Именно этому вопросу: «существует ли в самом бытии нечто идеальное, отвечающее нашим лучшим, наиболее высоким понятиям и даже рождающее их?», посвящён «Диалог с Ильенковым». В одном из своих самых последних текстов Лифшиц развивает те же идеи, которые были им сформулированы уже в 1927 году в тезисах «Диалектика в истории искусства», где он писал о существовании абсолютной истины. Занимаясь переводом Гегеля и Платона на язык материализма, Лифшиц опирается на фразу из ленинского конспекта «Науки логики»: «Различие идеального от материального тоже не безусловно, не überschwenglich (не чрезмерно)». Он пишет: «Чтобы наш материализм был вполне современным, придется взять ещё один урок у Платона, Аристотеля и Гегеля, то есть признать, что идеальное существует не только в человеке, не только в общественной деятельности, не только в предметных воплощениях общественного сознания, но и в природе, и в социальных процессах, и в жизни личности. Общественное так же может быть объективным, как луна, как природа, и существующее в нём идеальное не есть воплощение содержимого нашей головы или коллективного мышления, а объективно идеальное, такое же, как в природе». Ильенкова Лифшиц критикует за непоследовательность, за то, что он не решился сказать, что идеальное в нашем сознании является лишь отражением идеального в самой бесконечной материальной природе, «так как подобный взгляд представлялся ему какой-то уступкой идеализму Платона и Гегеля. В действительности, как уже было сказано, дело обстоит как раз наоборот — идеализм есть отрицание идеальных возможностей материи, превращение её в бытие, не достигающее порога истинной реальности, поскольку оно смешано с небытием, понимание материи как сферы по преимуществу конечного, состоящего из очень большого числа разрозненных пространственных частиц, лишенных целого». Отсюда делается вывод: «Сегодня только материализм может ещё отстоять идеальную жизнь духа, существование всеобщей истины». Публикация статьи Лифшица вызывает острые дискуссии в кругу советских, а затем и философов России и более широкого постсоветского пространства, не прекращающиеся до сегодняшнего дня. Исследователи отмечают, что статья Лифшица по отношению к Ильенкову «обнаруживает не просто различие трактовок, а расхождение по фундаментальным вопросам философии». В творчестве Лифшица последователи Ильенкова обнаруживают некую странность: «С одной стороны блистательная литературная критика, а с другой — „онтогносеология“, сопоставимая по своей схематичности с традиционным советским „диаматом“». Как и в 1920—50-е гг. Лифшицу ставится в вину, что он «одобрительно цитирует ранние работы Маркса, где ещё присутствует влияние младогегельянства». Также он обвиняется в том, что у него «в трактовке фактов появляются элементы мистики», а его теория отражения связана с домарксовским материализмом в духе Дидро. «Онтогносеология Лифшица, — делает вывод Елена Валентиновна Мареева, — дитя своего времени. Она плоть от плоти той версии диамата, где были склонны выводить сознание напрямую из „фундамента“ материи, а не из социальной жизнедеятельности человека». Также Лифшиц обвиняется в том, что он возвел в ранг философской категории тривиальное и прозаическое представление об идеальном как о лучшем, о совершенном.

Лифшиц похоронен в Москве на Кунцевском кладбище (10 участок).
Наследие
При жизни Лифшица было опубликовано четыре его книги и три брошюры. Некоторое количество текстов осталось в раритетной периодике. Основные издания появились уже после его смерти. В них были собраны как его журнальные и газетные статьи, так и материалы, оставшиеся в рукописях. В его архиве сохранилось около 700 папок всевозможных набросков. Часть текстов существует в виде многочисленных маргиналий на полях книг его библиотеки. Они станут предметом научного внимания.
В опубликованных работах Лифшиц излагает идеи, не считая, по его собственным словам, нужным афишировать свою близость к философии и предлагая «решение её вопросов в форме более конкретной, более доступной, задевающей темы времени». О своей публицистике в жанре травести он пишет: «Философские сюжеты в этом роде, кажется, ещё не излагались». «Спиноза изложил свою философию в книге под названием „Этика“. Почему же нельзя было бы при других обстоятельствах изложить систематическую философию в книге под названием „Эстетика“?».

Мих. Лифшиц. Папка. Pro domo.
В течение многих лет Лифшиц работал над систематизацией своих философских взглядов, но эта работа не была завершена. В 1960 г. он писал в частном письме автору, который восхищался его работами: «Я хорошо знаю, что почти никаких работ у меня нет. Подавляющая часть моего духовного труда не находит выхода». И в 1965 г.: «Я все мечтаю, что путём энергичных усилий разметаю вокруг себя все обязательства и тогда начну излагать свой курс в философии в параграфах и короллариях. Но в глубине души думаю, что это будет первым моим трудом уже в другом мире». Пять лет спустя в письме к Лукачу он говорит о том же: «Кроме скелетов многочисленных лекций, у меня накопилось много записанного, но эскизного материала. Возможно, что мне придется оставить это в афористической форме. Мне чем-то неприятен этот путь, ибо на роль марксистского Ницше или Хайдеггера я претендовать не хочу. Боюсь только, что на строгую систематику уже не осталось времени». В 1971 г. он пишет: «За долгую жизнь сделано так удивительно мало, и все это какие-то побочные продукты, сочинения по случаю, заметки на полях. Удивительно мало открыто из невидимой части льдины». Фразой «Мало кому на свете удалось довести до конца начатое им дело», начинается один из программных поздних текстов Лифшица «Человек тридцатых годов». Тема Non Finito, незаконченного, неосуществленного, того, что не нашло себе адекватную форму перед грандиозностью поставленных задач, как в жизни личности так и в истории, является одной из центральных в наследии Лифшица.
«Бывают такие моменты, —пишет он, — когда незаконченность начатого дела является чертой неизбежной, трагической». В его архиве сохранилась запись: «Я не ищу успеха, потому что давно-давно „Ich hab' mein Sach' auf Nichts gestellt“». (Я поставил все, что имею, на ничто. — нем., строка из стихотворения Гёте.)
Впрочем, Лифшиц полагал, что по отношению к нему самому может быть проделана та работа восстановления, которую он совершил по отношению к эстетике Маркса. В его архиве есть ещё одна, сделанная для себя запись, комментирующая недостаточность всего, что было сформулировано и записано, но и внутреннюю цельность, взаимосвязь того, что смогло найти воплощение: «Остаётся надежда, что когда-нибудь будущий Кювье по одной косточке моего скелета восстановит допотопное животное, но скорее всего наши имена утонут в тех громадных передвижениях социальной почвы, которые уже начались».
Стиль
Характеризуя литературный стиль Лифшица один из авторов, случайно открывший его книгу в 1952 г., отмечает: «Так не говорили, не писали и такого мы не слышали». Сам Лифшиц характеризовал свой стиль «как средство преодоления мелочности, школьности и бюрократизма мысли». И, говоря об излишнем критицизме по отношению к самому себе, он пишет: «Но если бы его не было, не было бы и моей литературной речи, кажется, достаточно энергичной, плавной и точной». Многочисленные высказывания Лифшица о его любимых авторах могут быть рассмотрены как его самохарактеристика. Так он пишет: «Но пора уже понять, что Чернышевский писал умно, с тонкой, иногда почти неразличимой иронией, притворяясь ради исследования истины простаком, как Сократ, или эпатируя своих современников резкими суждениями, чтобы разбудить их от долгого сна».
Философские, научные и публицистические труды
Книги: Лифшиц М.А. К вопросу о взглядах Маркса на искусство. Москва; Ленинград: Государственное издательство художественной литературы. 1933; Лифшиц М.А. Вопросы искусства и философии. Москва : Художественная литература. 1935; Лифшиц М.А., Рейнгардт Л.Кризис безобразия. Москва : Искусство, 1968; Лифшиц М.А. Карл Маркс. Искусство и общественный идеал. Москва : Художественная литература, 1972. То же. 2-е издание 1979; Лифшиц М.А. Искусство и современный мир. Москва : Изобразительное искусство, 1973. То же. 2-е издание. 1978; Лифшиц М.А., Рейнгардт Л.Незаменимая традиция. Москва : Искусство. 1974; Лифшиц М.А. Мифология древняя и современная. Москва : Искусство. 1980; Лифшиц М.А. В мире эстетики. Москва : Изобразительное искусство, 1985; Лифшиц М.А. Собрание сочинений в трёх томах. М.: Изобразительное искусство, 1984—1988; Лифшиц М.А. На деревню дедушке. Москва : Академия художеств СССР, 1990; Лифшиц М.А. Поэтическая справедливость. Идея эстетического воспитания в истории общественной мысли. М.: ТОО «Фабула», 1993; Лифшиц М.А. Очерки русской культуры Москва : Наследие. ТОО «Фабула». 1995; Лифшиц М.А. Диалог с Эвальдом Ильенковым. Москва : Прогресс — Традиция, 2003; Лифшиц М.А. Что такое классика? Москва : Искусство — XXI век, 2004; Лифшиц М.А. Либерализм и демократия. Москва : Искусство — XXI век, 2007; Лифшиц М.А. Почему я не модернист? — Москва : Искусство — XXI век, 2009; Лифшиц М.А. VARIA. М.: Grundrisse, 2010; Лифшиц М.А. Письма В. Досталу, В.Арсланову, М.Михайлову. 1959—1983. Москва : Grundrisse, 2011; Лифшиц М. Лукач Д. Переписка 1931—1970. Москва : Grundrisse, 2011; Лифшиц М.А. О Гегеле. Москва : Grundrisse, 2012; Лифшиц М.А. Монтень. Выписки и комментарии. 1930-е гг. м Grundrisse, 2012; Лифшиц М.А. Надоело. В защиту обыкновенного марксизма. Москва : Искусство — XXI век, 2012; Лифшиц М.А. Проблема Достоевского. (Разговор с чертом). Москва : Академический проект, 2013.
Хрестоматии: Карл Маркс и Фридрих Энгельс об искусстве. — Москва : Советская литература, 1933. Составлено (совместно с Ф.П.Шиллером); То же. Москва; Ленинград : Искусство, 1937, 1938. То же в двух томах. — Москва : Искусство, 1957, 1967, 1976, 1983; Ленин о культуре и искусстве. — Москва : Государственное издательство изобразительных искусств, 1938. Статьи: Лифшиц М.А. Ленинизм и художественная критика. Москва, 1936; Лифшиц М.А. Народность искусства и борьба классов. Доклад, прочитанный в ИФЛИ 23 мая 1938 г; Лифшиц М.А. Дневник Мариэтты Шагинян // Новый мир. — 1954. — № 2. — Страницы 206—231; Лифшиц М.А. Ветер истории // «Советская культура», 26 ноября 1960; Вульгарный социологизм / Лифшиц М.А. // Вешин — Газли. — Москва : Советская энциклопедия, 1971. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 томах] / главный редактор А.М.Прохоров ; 1969—1978, том 5); Из автобиографии идей. Беседы М.А.Лифшица // Контекст 1987. Литературно-теоретические исследования. Москва : Наука, 1988. Страницы 264—319; Лифшиц М.А. О Пушкине (Письмо Г.М.Фридлендеру от 8 апреля 1938 г.) // Пушкинист (Выпуск 1). Сборник Пушкинской комиссии Института мировой литературы имени А.М.Горького. Москва : Современник, 1989. Страницы 403—414. Литература: Авдеенко С.И. Память. Рассказы о знаменитых мелитопольцах. — Мелитополь: «Мелитополь», 2014. — Страницы 213—248. — 288 с. — ISBN 978-966-197-292-5; Лифшиц, Михаил Александрович // Большой энциклопедический словарь. — Москва : Большая российская энциклопедия, 2000; Лифшиц, Михаил Александрович // Философская энциклопедия. В 5-х томах / Под редакцией Ф.В.Константинова. — Москва : Советская энциклопедия, 1964. — Том 3. Коммунизм — Наука. — Страница 195. — 584 страницы — 65 300 экземпляров; Лифшиц, Михаил Александрович // Новая философская энциклопедия / Институт философии Российской Академии Наук; Национальный общественно-научный фонд; Председатель научно-редакционного совета В.С.Стёпин, заместители председатель: А.А.Гусейнов, Г.Ю.Семигин, учёный секретарь А.П.Огурцов. — 2-е издание, исправленное и дополненное. — Москва : Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9; Полтавцева Н. Платонов и Лукач (из истории советского искусства 1930-х годов) // НЛО : журнал. — 2011. — № 1.


1905
Ян Мешканк (верхне-лужицкое имя — Jan Meškank; немецкий вариант — Йоганн Мешганг, Johann Meschgang)
лужицкий писатель, педагог и общественный деятель. Родился в крестьянской семье в деревне Бронё, Лужица, Германcкая империя. В 1919 году окончил народную школу. С 1919 года по 1921 год обучался в Католическом педагогическом училище в Будишине. В 1921 году вступил в спортивную организацию Сербский сокол. Закончив в 1921 году педагогическое училище, занимался до 1928 года самообразованием. С 1928 года был учителем в деревне Люпой и Радворе. С 1930 года преподавал в деревне Коморове и с 1931 года — в деревнях Клюкш и Вотрове. В 1933 году после прихода к власти нацистов был выслан из Лужицы. Преподавал в Бретниге-Хаусвальде. В 1934 году ему разрешили возвратиться в Лужицу, после чего до 1937 года был учителем в деревне Зджер и с 1937 года по 1944 год преподавал в деревне Клюкш. С 1935 года по 1941 год был директором Сербского музея в Будишине. Летом 1944 года был арестован Гестапо и содержался в заключении в Дрездене. В феврале 1945 года во время бомбардировки Дрездена бежал вместе с Яном Цыжем из тюрьмы. После войны продолжил заниматься преподавательской деятельностью. Будучи учителем, занимался активной общественной деятельностью. 10 мая 1945 года в Будишине состоялось собрание лужицких общественных деятелей, в котором участвовали также Ян Мешканк и Ян Цыж. Во время этого собрания они решили воссоздать деятельность запрещённого нацистами серболужицкого культурно-просветительского общества «Домовина». До 30 ноября 1946 года был исполняющим обязанности председателя «Домовины» и до 1957 года — членом совета «Домовины». Как один из основателей Серболужицкого национального комитета вступил в политический конфликт с председателем «Домовины» Паволом Недо. В 1951 году был одним из основателей Института сербского народоведения (сегодня — Серболужицкий институт). В 1970 году вышел на пенсию. В 1972 году за свою активную общественную деятельность был удостоен премии имени Якуба Чишинского. Скончался в деревне Канецы, Лужица, Германская Демократическая Республика, 4 октября 1972 года. Сочинения: Serbske narodne drasty. 2. Drasta Katolskich Serbow. Budyšin 1957; Serbske ludowe bajki. Berlin 1955; Wotrow a wokolina. Přinošk k wjesnej chronice. Budyšin 1958; Die Ortsnamen der Oberlausitz. Bautzen 1973. Литература: Měrko Šołta: Meškank, Jan. W: Jan Šołta, Pětr Kunze, Franc Šěn (wud.): Nowy biografiski słownik k stawiznam a kulturje Serbow. Ludowe nakładnistwo Domowina, Budyšin 1984, str. 367f.; Jan Meškank (1905—1972) — Sorbisches Institut.


1905
Алексей Архипович Тунелев
звеньевой колхоза имени Шаумяна, город Кизляр Грозненской области (существовала с марта 1944 года по февраль 1957 года в связи с временной депортацией чеченского и ингушского народов, с включением Кизлярского округа Ставропольского края, ныне территория Республики Дагестан). Родился в Кизлярском отделе Терской области, ныне – городской округ Кизляр Республики Дагестан. Русский. Во второй половине 1940-х годов работал звеньевым виноградарского колхоза имени Шаумяна городского округа Кизляр. По итогам работы в 1949 году звено А.А.Тунелева получило урожай винограда 218 центнеров с гектара на площади 3,9 гектара поливных виноградников. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля 1950 года за получение высоких урожаев винограда в 1949 году Тунелеву Алексею Архиповичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Проживал в селе имени Шаумяна, после выхода на пенсию переселился в Гродненскую область Белоруссии. Сведений о дальнейшей судьбе не установлено. Награждён орденом Ленина (12 июля 1950), медалями.



1905
Леопольд Энглейтнер (немецкое имя — Leopold Engleitner)
один из свидетелей Иеговы. Узник концентрационных лагерей Бухенвальд, Нидерхаген и Равенсбрюк, преследовавшийся нацистскими властями за позицию христианского нейтралитета, доживший до более чем 100-летнего возраста. Биография Энглейтнера подробно описывается в книге Бернарда Раммерсторфера «Несломленная воля» и одноимённом фильме ( «Unbroken will»), снятом студией «Kapfer Filmproduction» (2006). Родившийся в городке Штробль-ам-Вольфгангзе, Зальцбург, Австро-Венгрия (ныне Австрия), Энглейтнер вырос в австрийском имперском городе Бад-Ишле. Упорно занимаясь исследованием Библии в начале 1930-х, он в 1932 году принял крещение как свидетель Иеговы. Начиная с 1934 года и особенно в период Второй мировой войны он лицом к лицу столкнулся с религиозной нетерпимостью и преследованиями за свои убеждения со стороны властей австрийско-фашистского режима Дольфуса, а после немецкой оккупации Австрии — со стороны властей нацистской Германии. Леопольд Энглейтнер скончался в городке Санкт-Вольфганг-им-Зальцкаммергут, Верхняя Австрия, Австрия 21 апреля 2013 года. Награды и премии: Знак I степени Почётного знака «За заслуги перед Австрийской Республикой» Тюремные заключения и пребывание в концлагерях (1934—1943): 48 часов заключения в Бад-Ишльской тюрьме (весна 1934 года); 48 часов заключения в Бад-Ишльской тюрьме (зима 1934—1935 годов); заключение в Сент-Гильдене и Зальцбурге (5 января — 30 марта 1936 года); пребывание в тюрьме Бад-Аусзее (19 сентября — 14 октября 1937 года). После гитлеровской оккупации Австрии в 1938 году религиозные убеждения Леопольда Энглейтнера и его позиция в отношении службы в армии послужили причиной конфликта с нацистскими властями. В первые месяцы Второй мировой войны его отправили в концлагерь. В Бухенвальде, Равенсбрюке и Нидерхагене он пробыл 4 страшных года (1939—1943). Когда его отпустили, он весил 28 килограммов. На этом испытания Энглейтнера не закончились. Он был обязан до конца жизни работать на ферме. За недели до капитуляции Германии его призвали в ряды немецкой армии, но он сумел бежать и скрывался в горах. К нормальной жизни он смог вернуться лишь через несколько лет.

1906
Марстон Бейтс (Marston Bates)
американский зоолог, изучавший москитов в Албании, Египте и Колумбии. Его исследования в рамках Рокфеллеровского фонда способствовали существенному изменению ситуации с желтой лихорадкой в Колумбии, где Бейтс принимал непосредственное участие в диагностике и лечении, исследовании лесов и болот, в проверке насекомых, подозреваемых в распространении заболеваний. За первой книгой «Естественная история Москитов» (1949) последовало большое количество научно-популярных книг по естествознанию, в которых нашла отражение любовь автора к тропикам. Умер 3 апреля 1974 года.

1906
Вольфганг Гентнер
немецкий физик, член Гейдельбергской Академии Наук (1937), президент в 1964-1967 гг. Окончил Франкфуртский университет (1930). В 1933-1935 гг. работал в лаборатории М. и П.Кюри в Институте радия в Париже, в 1936-1946 гг. (с перерывами) – в Институте физики кайзера Вильгельма. В 1946-1958 гг. – профессор и директор Института физики Фрейбургского университета, в 1958-1974 гг. – директор Института ядерной физики и профессор Гейдельбергского университета (в 1955-1959 гг. – также директор синхроциклотрона ЦЕРНа). Работы посвящены ядерной физике, радиоактивности, ускорительной технике, биофизике, геохимии и космологии. Совместно с В.Боте в 1937 г. впервые наблюдал ядерный фотоэффект у тяжелых ядер (от лития до висмута) под действием гамма-квантов, с ним же построил ускоритель Ван де Граафа и циклотрон (1943). Исследовал хронологию солнечной системы, образование метеоритов и космической пыли.


1906
Василий Николаевич Коряков
командир 91-го гвардейского штурмового авиационного полка (4-я гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 5-й штурмовой авиационный корпус, 5-я воздушная армия, 2-й Украинский фронт), гвардии подполковник. Родился в селе Издешково Морозовской волости Вяземского уезда Смоленской губернии (ныне Сафоновского района Смоленской области). Русский. В 1922 году окончил 3 класса школы. В 1922-1923 годах работал приёмщиком зерна в заготконторе, в 1923-1924 – секретарём Издешковского сельсовета. Летом 1924 года был чернорабочим по ремонту дорог в Москве, в 1924-1927 годах работал слесарем и счетоводом на крахмально-паточном заводе «Красный Профинтерн» в Ярославле. В армии с июля 1927 года. В 1928 году окончил Московскую военную школу спецслужб. До 1930 года служил в ВВС техником по авиаприборам (в Среднеазиатском военном округе). В 1931 году окончил Вольскую военную объединённую школу лётчиков и авиатехников, в 1932 году – Оренбургскую военную авиационную школу лётчиков. В 1932-1934 – лётчик-инструктор Харьковской военной авиационной школы лётчиков и лётчиков-наблюдателей. С 1934 года служил в ВВС командиром отдельного авиазвена связи стрелковой дивизии (в Забайкальском военном округе), командиром отдельного авиазвена ПВО (на Дальнем Востоке), заместителем командира и командиром авиаэскадрильи бомбардировочного авиаполка (в Среднеазиатском военном округе). В сентябре 1941 – марте 1943 – лётчик-инспектор по технике пилотирования Управления ВВС Среднеазиатского военного округа (штаб – в городе Ташкент, Узбекистан). В марте-апреле 1943 – лётчик-инспектор по технике пилотирования 8-го смешанного авиационного корпуса, проходившего формирование в тылу Калининского фронта. Участник Великой Отечественной войны: в июле 1943 – мае 1944 – командир 235-го штурмового авиационного полка, в мае 1944 – мае 1945 – командир 91-го гвардейского штурмового авиационного полка. Воевал на Воронежском (июль-октябрь 1943), 1-м (октябрь 1943 – сентябрь 1944) и 2-м (сентябрь 1944 – май 1945) Украинских фронтах. Участвовал в Белгородско-Харьковской и Сумско-Прилукской операциях, битве за Днепр, Киевской, Житомирско-Бердичевской, Корсунь-Шевченковской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Дебреценской, Будапештской, Венской, Братиславско-Брновской и Пражской операциях. За время войны совершил 102 боевых вылета на штурмовике «Ил-2» для нанесений ударов по живой силе и технике противника. 4 раза был подбит зенитной артиллерией противника, но сажал подбитые самолёты на своей территории. За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 августа 1945 года гвардии подполковнику Корякову Василию Николаевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». После войны до 1950 года продолжал службу в ВВС командиром штурмовых авиаполков и помощником командира штурмовой авиадивизии по лётной части (в Южной группе войск, Румыния и Одесском военном округе). В 1951 году окончил курсы усовершенствования командиров и начальников штабов авиадивизий при Военно-воздушной академии (Монино). В марте 1951 – марте 1955 находился в загранкомандировке в Болгарии в качестве военного советника командира штурмовой авиадивизии. В 1955-1961 – начальник отдела в Главном управлении кадров Министерства обороны СССР. С августа 1961 года полковник В.Н.Коряков – в запасе. Жил в городе-герое Москве. Скончался 20 августа 1990 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве (участок 2). Полковник (1949). Награждён 2 орденами Ленина (18 августа 1945; 20 апреля 1953), 4 орденами Красного Знамени (27 августа 1943; 7 июня 1944; 22 июля 1945; 6 ноября 1947), орденами Суворова III степени (14 ноября 1943), Александра Невского (20 февраля 1945), Отечественной войны I степени (11 марта 1985), Красной Звезды (3 ноября 1944), медалями, иностранными наградами.
[700x524]
Памятник и мемориальная доска установлены на территории Вольского высшего военного училища тыла (военный институт) напротив здания управления ВУЗа.

1906
Клэнси Купер
актриса («Enchanted Forest», «Girls in Chains»).

[455x699]
1906
Владимир Прелог (Vladimir Prelog)
швейцарский химик-органик. Нобелевская премия по химии, 1975 (совместно с Д.Корнфортом). Родился в городе Сараево (нынешняя Босния и Герцеговина), у Милана Прелога (Milan Prelog), историка из Загреба и Мары Сетолло (Mara Cettolo). Во время Первой мировой войны семья переехала в Загреб, где Владимир окончил местную гимназию. С 1924 по 1929 изучал химию в Пражском технологическом институте. В 1928 Прелог получил диплом инженера-химика, а на следующий год – степень доктора. Присвоение докторской степени совпало с началом экономического кризиса, поэтому он не смог найти для себя подходящей исследовательской должности и в течение 6 лет работал в коммерческой лаборатории, выпускавшей химические реактивы. В 1935 Прелог был назначен лектором, а 5 лет спустя адъюнкт-профессором Загребского университета. «Я не знал, что здесь мне придется, выполняя обязанности полного профессора, жить на неполное жалованье ассистента, но, вероятно, если бы я это и знал, решение мое не изменилось бы», – вспоминал он позднее об этом периоде своей деятельности. Организовав исследовательскую лабораторию, Прелог в 1941 синтезировал адамантан – вещество, молекула которого напоминает кристаллическую решетку алмаза. Это был сложный синтез, сделавший Прелога известным химиком.

Адамантан
Вскоре после того как в 1941 фашисты вторглись в Загреб, Р.Кун (Нобелевский лауреат, 1938) пригласил Прелога выступить с лекциями в Германии. По пути в Германию Прелог посетил Нобелевского лауреата (1939) Л.Ружичку в Цюрихе (Швейцария). С помощью Ружички и при финансовой поддержке со стороны швейцарской химико-фармацевтической компании «Сиба А.Г.» он остался в Цюрихе. Во время Второй мировой войны Швейцария сохраняла нейтралитет, и ученый мог продолжать изучать химию природных соединений, в том числе алкалоиды и антибиотики рифамицин и боромицин. В 1942 Прелог стал приват-доцентом, в 1947 – адъюнкт-профессором, а 5 годами позже – профессором органической химии. В 1957 сменил Ружичку на посту директора лаборатории органической химии. Среди тех, кто формировал его научные подходы, сам Прелог называл Нобелевских лауреатов Л.Ружичку, Р.Робинсона (1947) и английского химика-органика Кристофера Келька Ингольда (Christopher Kelk Ingold, 1893–1970). Прелог активно работал в таких областях органической химии, где приходилось непрерывно решать вопросы динамической стереохимии. Так, изучив стереохимию хинина (вещества, применяемого в качестве лекарства от малярии) и его изомеров, он обратил внимание на соединения, содержащие циклы средних размеров (от 8 до 11 атомов), и на механизм внутрициклических реакций (т.е. на стереохимию реакций между реакционными центрами внутри колец). При внутрициклических реакциях происходит обмен атомами или их группами между участками, которые могут быть разделены 4 или 5 атомами углерода. В результате он обнаружил зависимость закономерностей таких реакций от некоторых стереохимических факторов, так называемый трансаннулярный эффект. В 1950 он сформулировал правило (правило Прелога) о предпочтительной конформации оптически активных веществ в ходе их превращений. Анализ таких конформационных эффектов был исключительно сложным и требовал применения широкого набора физических методов анализа, в первую очередь, рентгеновской кристаллографии. Учитывая трудности, связанные с названием, изображением и пониманием стереоформ органических соединений, Прелог вместе с английскими химиками Р.С.Каном (R.S.Cahn) и К.Ингольдом разработали систему классификации и номенклатуры стереоизомеров. Система Кана – Инголда – Прелога основана на трехмерных моделях и с помощью правил, вытекающих последовательно одно из другого, определяет абсолютную конфигурацию молекул с одним или более асимметричными центрами. Кстати, он ввел в постоянный обиход уже предложенный ранее термин «хиральность» как ассиметрию молекулы. В результате установления правил номенклатуры для описания и сведения в каталог стереохимических соединений Прелог заинтересовался другими проблемами описания в стереохимии – теориями групп и графов и химической топологией. При изучении макроциклических полипептидов Прелог и его коллега Х.Герлах (H.Gerlach) открыли новый вид стереоизомерии, который они назвали циклостереоизомерией. Он и его коллеги также изучили стереохимию нонактина (грибкового метаболита, который изменяет проницаемость клеточных мембран по отношению к калию) и фермента синтетазы, необходимого для биосинтеза жирных кислот. В 1975 Прелогу была присуждена Нобелевская премия «за исследование в области стереохимии органических молекул и реакций».
[690x699]
Он был удостоен ее совместно с Д.Корнфортом. В речи на церемонии вручении Прелогу премии профессор Арне Фредга (Arne Fredga) отметил внесенный Прелогом «важный вклад в химию ферментов», подчеркнув, что проделанная ученым работа позволила «составить «карту» активного центра молекулы фермента». О важности стереохимического знания Прелог сказал: «Энантиомеры, участвующие в жизненных процессах, одни и те же у людей, животных, растений и микроорганизмов, независимо от места их появления и времени их существования на Земле... Единственное возможное объяснение этому заключается в том, что создание живой материи было событием, не имеющим аналогов по своей необычности, и происходило оно лишь однажды». Прелог вышел в отставку с поста директора лаборатории Федерального технологического института в Цюрихе в 1976 году, но остался в совете директоров химико-фармацевтической компании «Сиба А. Г.» в Базеле. В 1959 он принял швейцарское гражданство. В свободное от работы время любил плавать и кататься на лыжах. Умер 7 января 1998 года. Работы: Значение многозвенных циклических соединений для теоретической органической химии / Перспективы развития органической химии / Под редакцией А.Тодда. Перевод с английского и немецкого Москва, 1959; Conformation and reactivity of medium-sized ring compounds // Pure Appl. Chem. 1963. V. 6.

[498x700]
1906
Андрей Григорьевич Телешев
командир моторизованной роты 175-го отдельного разведывательного батальона 150-й стрелковой дивизии 13-й армии Северо-Западного фронта, старший лейтенант. Родился в деревне Колесянка ныне Чаусского района Могилёвской области Белоруссии, в крестьянской семье. Белорус. Член ВКП(б) с 1934 года. Окончил школу ФЗУ, работал на машиностроительном заводе. В Красной Армии с 1932 года. В 1934 году окончил Московское военное пехотное училище. Участник советско-финляндской войны 1939-1940 годов. Командир моторизованной роты 175-го отдельного разведывательного батальона (150-я стрелковая дивизия, 13-я армия, Северо-Западный фронт) старший лейтенант Андрей Телешев в ночь на 14 февраля 1940 года провёл разведку боем в районе мыса Патаниеми: под огнём противника проделав проходы в проволочном заграждении, вверенная ему рота штурмовала вражеские позиции. В результате были получены ценные сведения об огневых точках врага. Отважный командир роты старший лейтенант Телешев А.Г. пал смертью храбрых в этом бою. Похоронен в братской могиле в посёлке Сапёрное Приозёрского района Ленинградской области. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 апреля 1940 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной и проявленные при этом отвагу и геройство» старшему лейтенанту Телешеву Андрею Григорьевичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Награждён орденом Ленина.

1907
Марк (Михаил) Лазаревич Никельберг
актёр. Умер 12 ноября 1985 года.

1907
Elspeth Josceline Huxley
английский писатель.

[457x700]
1907
Айдогды Тахиров
командир отделения 87-й Туркменской отдельной стрелковой бригады 11-й армии Северо-Западного фронта, старший сержант. Родился в ауле Арап-Кала (ныне носящим имя героя) ныне Какинского этрапа Ахалского велаята Туркменистана, в семье крестьянина. Туркмен. Член ВКП(б) с 1930 года. Образование начальное. С юношеских лет работал батраком в байских хозяйствах. В 1929 году он добровольцем ушел в Красную Армию. После демобилизации, в 1931 году, вернулся домой. Работал сначала мирабом в ауле Арап-Кала, затем старшим милиционером районной милиции. В 1935 был избран председателем аулсовета Хивабад, а затем председателем колхоза „Инклаб". В декабре 1941 года был вновь призван в армию. С декабря 1942 года – на фронте. Воевал на Северо-Западной фронте в составе 87-й стрелковой бригады, первом из сформированных в Туркменистане национальных воинских соединений. В ночь на 30 января 1943 года старший сержант Тахиров, находясь в боевом охранении в районе деревни Новая Деревня (Парфинский район Новгородской области), с группой бойцов принял бой с численно превосходящим противником. На позиции боевого охранение вышло до роты гитлеровцев. Четверо советских бойцов не отступили ни на шаг. Вскоре раненый Айдогды Тахиров остался один. Когда диски автомата опустели, он с гранатами в руках бросился вперёд и уничтожил десятки врагов. Получив в рукопашной схватке еще ряд тяжелых ранений, Тахиров в бесчувственном состоянии был унесен немцами в свои траншеи. В этом неравном бою он уничтожил 47 немцев. Мужественный воин один сорвал наступление роты врага. Приведя Тахирова в чувство, они попытались заставить его через громкоговорящую установку обратиться к советским воинам-туркменам с провокационным призывом. Находящиеся в окопах, услышали через гитлеровское радио знакомый голос: “Братья-туркмены, слушайте меня! Я, Айдогды Тахиров... Бейте фашистов, нещадно бейте. Пусть вечно живет наша великая Родина...”. Голос оборвался, послышались шум, крики... Айдогды сказал не то, к чему его понуждали враги. Спустя несколько дней, когда деревня Большие Дубовицы была освобождена, в одном из сараев нашли изуродованное тело воина. Из наградного листа: «Будучи подвергнут мучительным пыткам, товарищ Тахиров ни одним словом не выдал врагу военной тайны. Найденный впоследствии труп героя носил следы зверских пыток: вся спина в кровавых рубцах от ударов шомполов; раны разворочены тупым предметом; на лице кровоподтеки и синяки; на шее следы пальцев от удушенья, ноги связаны веревкой». Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм старшему сержанту Тахирову Айдогды посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Награжден орденом Ленина. Похоронен в селе Налючи, где на могиле установлен обелиск. Его именем названы улицы в городах Ашгабад, Старая Русса Новгородской области, Елотан Марыйского велаята, родной аул. В 1943 году поэт Михаил Матусовский написал поэму "Айдогды Тахиров и его друг Савушкин", которая была переведена на туркменский язык и вышла в Туркменистане отдельной книгой.

1907
Эрих Ян
лидер берлинской нацистской молодежи. Родился в семье типографского рабочего. Еще подростком вступил в молодежную берлинскую организацию "Союз Бисмарка", а в 1929 примкнул к нацистскому движению. Вскоре он стал руководителем берлинской организации "Гитлерюгенд", а также играл заметную роль в общенациональном молодежном нацистском движении.

1908
Эльза Паулевна Маазик
эстонская советская артистка оперы и оперетты (сопрано). Народная артистка Эстонской ССР (1952). В 1935 окончила Таллинскую консерваторию, в 1939 совершенствовалась в Италии. Впервые выступила на сцене как артистка оперетты в 1932 в Пярну. До 1935 работала в пярнуском театре "Эндла"; в 1935-1941 - солистка оперы и оперетты в театре "Ванемуйне", с 1942 - солистка театра "Эстония". Маазик обладает гибким голосом красивого тембра, исполняет партии как лирико-колоратурного, так и драматического сопрано. Партии: Арму, Сайма ("Певец свободы"; Сталинская премия, 1950, "Огни мщения" Э. Каппа), Татьяна, Лиза; Тамара ("Демон"), Елизавета ("Тангейзер"), Тоска, Чио-Чио-сан и др. Литература: "Эстония", театральный Таллин. Государственный театр оперы и балета Эстонской ССР "Эстония". [Сборник статей], Таллин, 1950; "Театр", 1959, ј 5, страница 156.


1908
Иосиф Маркович Недзвецкий
машинист ледокольного парохода «Георгий Седов». Родился в деревне Тишовка Могилёвского уезда Могилёвской губернии (ныне Могилёвского района Могилёвской области, Белоруссия). Белорус. В 1924 году окончил 5 классов школы. В 1924-1926 – чернорабочий в Могилёве, в 1926-1928 – рабочий, кочегар и машинист экскаватора на строительстве железной дороги в Могилёвской области, в 1928-1930 – слесарь на заводе «Онего» в городе Петрозаводск (Карелия). В армии с октября 1930 года. Служил помощником командира взвода в пехоте (в Белорусском военном округе). В ноябре 1934 года демобилизован. В декабре 1934 – апреле 1935 работал завхозом в Ленинградском жилищном управлении. С мая 1935 года работал мотористом в Арктическом институте, участвовал в полярных экспедициях. С марта 1938 года – машинист на ледоколе «Ермак». Участвовал в выводе из ледового плена ледокольных пароходов «Садко», «Малыгин» и «Георгий Седов», дрейфовавших с осени 1937 года в районе Новосибирских островов. В конце августа 1938 года «Ермак» вывел на чистую воду первые два судна. Ледокольный пароход «Георгий Седов» из-за повреждения руля вызволить изо льдов не удалось, и он продолжил дрейф. 30 августа 1938 года И.М.Недзвецкий добровольно перешёл на него в качестве машиниста и до 13 января 1940 года участвовал в дрейфе судна во льдах Центральной Арктики. За мужество и героизм, проявленные при выполнении дрейфа в трудных условиях Арктики, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 февраля 1940 года Недзвецкому Иосифу Марковичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». В 1941 года окончил 1 курс Промакадемии. В сентябре 1941 – мае 1942 – старший моторист теплохода «КИМ» (Владивостокское морское пароходство). В сентябре 1942 – апреле 1943 – старший инспектор контрольно-инспекционной группы Главного управления Севморпути, в апреле-мае 1943 – начальник полярной станции на острове Белый (Карское море). Вновь в армии с июня 1943 года. Служил в Войске Польском. Участник Великой Отечественной войны: в марте 1944 – апреле 1945 – начальник технического снабжения 1-й армии Войска Польского. Воевал на 1-м Белорусском фронте. Участвовал в Люблин-Брестской, Варшавско-Познанской и Восточно-Померанской операциях. В апреле 1945 года был тяжело ранен в районе города Данциг (ныне город Гданьск, Польша). После излечения служил начальником технических мастерских Гданьского военного порта. С августа 1946 года капитан И.М.Недзвецкий – в запасе. Снова работал в Арктике: в 1946-1950 – начальником полярной станции на мысе Лескина (полуостров Таймыр), в 1950-1953 – начальником полярной станции на мысе Ванкарем (полуостров Чукотка), в 1953-1955 – заместителем начальника радиоцентра на мысе Челюскина (полуостров Таймыр). Затем вновь был начальником полярных станций: в 1955-1958 – на острове Тыртов (архипелаг Норденшельда), в 1958-1959 – на острове Ушакова (Карское море), с мая 1959 года – на мысе Арктический (остров Комсомолец архипелага Северная Земля). Погиб 26 декабря 1959 года во время пожара на полярной станции. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве. Капитан. Награждён орденом Ленина (3 февраля 1940), медалями, иностранными наградами. Его именем названа бухта на острове Тыртов.