1858
Питирим (в миру — Павел Васильевич Окнов)
епископ Православной российской церкви; митрополит Петроградский и Ладожский (23 ноября 1915 года — март 1917 года), член Святейшего синода (с 26 июня 1914 года). Черносотенец. В обществе имел репутацию ставленника Григория Распутина, из-за чего был первым смещён с кафедры, в числе ряда иных иерархов, вскоре после падения монархии, 19 марта 1917 года. Родился в семье протоиерея мызы Кокенгузен Рижского уезда Лифляндской губернии. Весьма лестно отзывался о нём в «Воспоминаниях» бывший товарищем обер-прокурора Святейшего синода князь Николай Жевахов: «Материнское влияние, в связи с глубокими религиозными основами, заложенными отцом, наложило на природу мальчика отпечаток чрезвычайной женственности. Я особенно подчёркиваю этот факт и желал бы сосредоточить на нём преимущественное внимание, ибо без этого условия весьма многое в последующей жизни митрополита Питирима останется непонятным». В 1879 году окончил Рижскую Александровскую гимназию и поступил в Киевскую духовную академию, которую окончил в 1883 году со степенью кандидата богословия. 15 июня 1883 года пострижен в монашество. Почти никто в академиях в то время в монашество не постригался, поэтому стали говорить, что Питирим Окнов «прорубил окно в монашество». По воспоминаниям Н.Д.Жевахова: «те сведения, какие сообщил мне почивший настоятель „Скита Пречистыя“ Киевской епархии, схиигумен Серафим, рисуют картину иноческого пострижения молодого П.В.Окнова совсем необычными красками. Юноша П.В.Окнов был так изумительно красив, что даже его восприёмный отец, известный своей подвижническою жизнью старец, иеросхимонах Алексий (Шепелев) <…> отговаривал его от пострига, предрекая, что иночество явится для него чрезмерно тяжким крестным путём. Стройный, изящный, с женственными манерами и движениями, безгранично деликатный и превосходно воспитанный, робкий и застенчивый, юноша Окнов обращал на себя всеобщее внимание. Его огромные, задумчивые глаза, окаймлённые ресницами, бросавшими тень на залитые ярким румянцем щеки, прелестный овал бледно-матового лица и великолепные чёрные кудри, свисавшие до самых плеч, точно просили кисти художника, чтобы быть запечатлёнными на полотне, как отражение расцвета нежной юности».
Священник
24 июня того же года рукоположён во иеродиакона, а 13 июля — во иеромонаха и по окончании академии со степенью кандидата богословия назначен преподавателем Киевской духовной семинарии. С 8 июля 1887 года — инспектор Ставропольской духовной семинарии. 24 марта 1890 года назначен ректором той же семинарии, а 8 апреля возведён в сан архимандрита. С 23 января 1891 года ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии.
Епископ
29 июля 1894 года хиротонисан во епископа Новгород-Северского, викария Черниговской епархии. В 1896 году был назначен на самостоятельную кафедру, епископом Тульским и Белёвским. С 30 июня 1904 года — епископ Курский и Белгородский (с 10 марта 1905 года именовался Курским и Обоянским). Во время революционных событий 1905 года принимал участие в деятельности курских монархистов, был избран почётным председателем курского отдела Союза русского народа. Под его председательством в 1906 году в Курске прошёл единоверческий епархиальный съезд — первый из череды подобных съездов в России, проведение которых стало возможно благодаря царскому указу об укреплении начал веротерпимости.

Экзарх Грузии, Архиепископ Питирим (Окнов).
19 мая 1909 года возведён в сан архиепископа. В 1911 году в Белгороде руководил организацией торжеств открытия мощей святителя Иоасафа (Горленко). 17 октября 1911 года назначен архиепископом Владикавказским и Моздокским. Владикавказская епархия была менее статусной, чем Курская. В качестве причины такого перевода с понижением обыкновенно указывается на неудовлетворительную организацию им канонизационных торжеств святителя Иоасафа Белгородского. На Владикавказской кафедре, так же, как и его предшественники, уделял большое внимание миссионерской деятельности. Особое внимание уделял осетинским приходам, о которых писал в Синод, что в них «положение Православия особенно печально». Для исправления церковной жизни Осетии провёл во Владикавказе в феврале 1912 года съезд осетинских пастырей. С 4 января 1914 года — архиепископ Самарский и Ставропольский. Как полагал протопресвитер Георгий Шавельский, оказавшись в 1911 году в опале и утратив расположение ранее ему благоволившего обер-прокурора Владимира Саблера, начал искать нового покровителя и нашёл его в лице Григория Распутина, ставя цель занять столичную кафедру. С 6 июля 1914 года — архиепископ Карталинский и Кахетинский, член Святейшего синода и экзарх Грузии. В 1915 году пожалован бриллиантовый крест на клобук.
На петроградской кафедре
6 декабря 1915 года возведён в сан митрополита и назначен митрополитом Петроградским и Ладожским с правом ношения креста на митре. При этом звание первенствующего члена Святейшего синода сохранил митрополит Владимир (Богоявленский), смещённый со столичной кафедры на Киевскую. В обществе немедленно сложилось мнение, что это назначение было результатом прямой протекции Распутина. Таким образом, ещё до того, как Питирим смог прибыть в Петроград и как-то проявить себя в качестве правящего архиерея и церковно-общественного деятеля, вокруг него него уже сложилась определённая репутация. Протопресвитер армии и флота Георгий Шавельский (член Синода в предреволюционные месяцы) в мемуарах писал, что «митрополит Питирим всю свою жизнь паясничал и лицемерил» и давал ему следующую оценку: «Собственно говоря, Питирим вступил на Петроградскую митрополичью кафедру в такую пору своей жизни, когда внешние качества, как красивая наружность, которыми он раньше кой-кого очаровывал, теперь с годами исчезли, а высоких духовных качеств, которые теперь были бы очень не лишними для его высокого сана, ему не удалось воспитать. Сейчас он представлял собой довольно невзрачного, слащавого, льстивого и лживого старика. Несмотря на свои 58 лет, он выглядел стариком. Бегающие, никогда не смотревшие на собеседника глаза, борода мочалкой, вкрадчивый, как бы заискивающий голос, при небольшом росте и оригинальной походке, делали его фигуру скорее жалкой, чем величественной, и безусловно несимпатичной. И, однако, за последние два царствования ни один из митрополитов не был так близок к царской семье и столь влиятелен в делах, как митрополит Питирим. В то время, как прежние митрополиты удостаивались бывать в царской семье два — три раза в год, митрополит Питирим бывал почти каждую неделю, мог бывать, когда только ему хотелось. <…> Мне кажется, что царь и царица, слепо верившие и в чудодейственную силу, и в святость Распутина, весьма огорчались тем, что наши лучшие епископы и наиболее видные представители белого духовенства не разделяли их взглядов на „чудотворца“. Хоть с высоты царского величия они и старались игнорировать преобладающее и в епископате, и клире отрицательное отношение к Распутину, но они много дали бы, чтобы такого отношения не было. Поэтому-то всякий, даже самый ничтожный епископ или клирик, становившийся близко к „старцу“, делался близким и желанным для царской семьи. <…> Питирим понял это, с циничной откровенностью стал на сторону Распутина и с достойной лучшего применения решительностью взялся за реабилитацию якобы не понятого другими „старца“. Хитрый Тобольский мужик учёл, что поддержка Петроградского митрополита для него — далеко не лишняя и, чтобы она стала надёжной, начал настойчивее напевать царице о высоких качествах Питирима. <…> Поддержка митрополита Питирима, действительно, чрезвычайно укрепила Распутина». Благодаря близости и расположению среди царской семьи митрополит Питирим прибрел немалый политический вес. По словам Шавельского: он «свалил обер-прокурора Волжина и выбрал нового — Раева. После падения Волжина все, стремившиеся к обер-прокурорскому креслу, прежде всего бросились к митрополиту Питириму, не скрывая известного им, что выбор нового обер-прокурора всецело зависит от Петроградского митрополита. Перед митрополитом Питиримом заискивали, к нему за советом ездили даже министры. Конечно, такого влияния митрополит Питирим достиг не личными высокими качествами, не какими либо заслугами перед церковью или государством, — и те и другие, к сожалению, у него отсутствовали, — а кривыми путями, в выборе которых он не стеснялся». Высочайшим рескриптом, данным 19 декабря 1916 года, Питириму был пожалован крест для предношения в священнослужении. В другом своём труде, написанном в 1930-х годах, Шавельский писал: «Время пребывания митр. Питирима на Петроградской кафедре составит совершенно особый период синодальной истории. Раньше Синоду приходилось бороться с обер-прокурорами. <…> Теперь же Синоду приходилось бороться с Петроградским митрополитом. <…> Борьба между Синодом и митр. Питиримом была представлена царю и царице как борьба двух направлений: обветшавшего и затхлого, какого якобы держался Синод, и нового — светлого и многообещающего, стремящегося обновить и оживить церковную жизнь, которое якобы возглавлял митр. Питирим. <…> Революция положила конец этой злосчастной борьбе». Его связи с Григорием Распутиным давали некоторым подозревать его в нарушении нравственной жизни. В петроградском обществе в дни Февральской революции нерасположение и ненависть к его личности привели к его отставке. Много пересудов вызывала его привязанность к своему секретарю Ивану Осипенко, известному как «Ваня». «Чтобы как-то замаскировать слишком бросавшиеся в глаза странно близкие отношения главного сановника церкви и безвестного субъекта, Питирим выдавал Осипенко за своего воспитанника».
На покое
12—13 марта 1917 года в покои Питирима в Митрополичьем корпусе Александро-Невской лавры во множестве ворвались люди, которые под предлогом поиска оружия обыскали помещение и арестовали митрополита, затем посадили его на старую разбитую машину и под неистовые крики народа, требовавшего мщения «распутинскому» приверженцу, повезли по городу в Думу к Александру Керенскому. Доставленный в Таврический дворец, митрополит выразил желание уйти на покой и был отпущен. 15 марта он направил письменное прошение об увольнении на покой и больше на заседаниях Святейшего синода не присутствовал. Определением Святейшего синода от 19 марта 1917 года за № 1213 был уволен на покой, согласно прошению; местопребывание ему было определено в пределах Владикавказской епархии: или в монастыре, что на горе Бештау (Второафонский), или в подворье того же монастыря в Пятигорске. Митрополит уехал в Пятигорск, где проживал в подворье Второ-Афонского монастыря. Жил в бедности и презрении от светского общества при ставке главнокомандующего войсками Терско-Дагестанского края генерала Ивана Эрдели. О эпизоде в последние месяцы его жизни (Екатеринодар, конец 1919 года) митрополит Евлогий (Георгиевский) вспоминал: «Однажды зашёл я в архиерейский дом, сидим мы, раздумываем о положении дел, — и вдруг входит старик, в мещанской чуйке, в шапке, изнурённый, измученный, по виду странник, — и мы в изумлении узнаем в нём… бывшего Петербургского митрополита Питирима. Оказывается, он был сослан в Успенский монастырь, на Кавказе, на горе Бештау. Когда началась эвакуация, он бросился к нам. И теперь, дрожа от волнения, психически потрясённый, он униженно молил нас о помощи: „Не оставляйте, не бросайте меня…“ — „Не беспокойтесь, не волнуйтесь, мы не оставим вас…“ — сказал я. „Отдохните у меня…“ — предложил митрополит Антоний. Неожиданной встречей я был потрясён. Помню митрополита Питирима в митрополичьих покоях… Как он домогался этого высокого поста! Как старался снискать расположение Распутина, несомненно в душе его презирая! Эта встреча осталась в моей памяти ярким примером тщеты земного величия…» Находясь в Екатеринодаре, где готовился отбыть через Новороссийск из России в связи с приближением Красной армии, умер 21 февраля 1920 года. 22 февраля отпевание покойного митрополита возглавил митрополит Антоний (Храповицкий), управлявший тогда Кубанской и Екатеринодарской епархией. Погребён Питирим в Екатерининском (красном) соборе Екатеринодара.
Оценки и память
Профессор СПбПДА Сергей Фирсов называет Питирима «одной из наиболее пререкаемых исторических личностей того времени» и отмечает, что «в течение многих лет исследователи писали о нём немного, но преимущественно критически, связывая имя владыки с именем сибирского странника Григория Распутина и называя одним из наиболее активных деятелей „камарильи“». В 1990-е годы в связи с желанием некоторых историков и публицистов пересмотреть сложившееся в исторической науке негативное отношение к Распутину изменилась и характеристика митрополита Питирима. Примером могут служить публикации Сергея Фомина, доказывающего «праведность» Григория Распутина и, соответственно, высокие качества всех, кто был близок к нему, кто не стремился разубедить императора Николая II и императрицу Александру Фёдоровну в добром отношению к «старцу». Сочинения: Грехопадение человека и его искупление. Слово в день Рождества Христова // Странник. — Санкт-Петербург, 1893. — Том III. — Страницы 632—639; Несколько слов и речей архим. Питирима ректора Санкт-Петербургской духовной семинарии. — Санкт-Петербург, 1893; Отрадные чаяния христианина (Слово в день Сретения Господня) // Странник. — Санкт-Петербург, 1894. — Том I. — Страницы 29—35; Речи и слова архиепископа Питирима, экзарха Грузии. — Самара, 1914; Напутственное слово непобедимому русскому воинству. — Тифлис, 1915; Архипастырское послание экзарха Грузии. — Тифлис, 1915.


1858
Карл Теодор Флодин (шведское имя — Karl Theodor Flodin)
финский композитор и музыкальный критик. Родился в Ваза, Великое княжество Финляндское. Учился в Лейпциге (1890—1892). Автор преимущественно фортепианных пьес в духе Шумана и Грига, а также песен, написанных для своей жены Адольфины Леандер-Флодин, вместе с которой он выступал и как аккомпаниатор (романс Сибелиуса «Первый поцелуй» на стихи Рунеберга в исполнении четы Флодинов — одна из первых записей музыки знаменитого финского композитора, осуществлённая в 1904 году). Флодин был исключительно влиятелен как критик и вошёл в историю музыки, главным образом, своей энергичной поддержкой раннего творчества Яна Сибелиуса, которая, начиная с поэмы «Лемминкяйнен» (1894), перестала быть безоговорочной и сменилась противоречивыми, подчас полемически заострёнными оценками. Флодин выступал и как популяризатор финской музыки в Европе (им, в частности, была написана брошюра для слушателей «Музыка в Финляндии», (французское название — La Musique en Finlande), приуроченная к европейским гастролям Хельсинкского филармонического оркестра, кульминацией которых стало его выступление на Всемирной выставке в Париже в 1900 году). В 1901—1905 годах — одна из центральных фигур журнала «Эвтерпа» — значительного органа финского культурного возрождения. В 1917—1921 годах Флодины жили и работали в Буэнос-Айресе. Статьи Флодина о финских композиторах (помимо Сибелиуса, их герои — Мартин Вегелиус, Оскар Мериканто, Армас Ярнефельт, Роберт Каянус) и крупнейших музыкантах Европы составили книгу «Финские музыканты и другие очерки о музыке» (шведское название . — Finska musiker och andra uppsatser i musik; 1900). Умер в Хельсинки, Финляндия. 29 ноября 1925 года.

1859
Константин Клитович Андржиевский
русский полковник Корпуса Адмиралтейства, герой Цусимского сражения. 27 сентября 1875 — поступил в Морское Училище. 13 мая 1879 — Гардемарин. 18 мая 1879 — назначен на фрегат «Минин». 11 сентября 1880 — Мичман, совершил кругосветное кругосветном плавание. 25 декабря 1884 — командир 4-й роты на мониторе «Единорог», и. д. ревизора эскадренного броненосца «Екатерина II». 1896 — артиллерийский офицер 1-го разряда. 1898—1899 — старший офицер броненосца береговой обороны «Адмирал Лазарев». 30 апреля 1899 — капитан 2-го ранга. 1899—1902 — старший офицер эскадренного броненосца «Ослябя». 1902 — старший офицер броненосца береговой обороны «Адмирал Спиридов». 1902—1903 — старший офицер мореходной канонерской лодки «Манджур» 20 мая 1904 — 13 июня 1905 — командир эсминца «Грозный» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры адмирала Рожественского. Участвовал в Цусимском сражении. Был одним из трех командиров кораблей, сумевших прорваться во Владивосток. 23 апреля 1906 — 1января 1908 — младший помощник командира Санкт-Петербургского порта. 6 апреля 1908 — произведен из полковников адмиралтейства в генерал-майоры с увольнением от службы по болезни «от ран и контузий происходящей» с мундиром и пенсией (Высочайший приказ № 823). Похоронен на Митрофаньевском кладбище Петербурга. Награды: Орден Святой Анны IV степени (1894); Серебряная медаль в память Царствования Императора Александра Третьего (1896); Орден Святого Станислава II степени (18 декабря 1898); Прусский орден Короны II степени (1902); Орден Святого Владимира IV степени с бантом (1905) — за беспорочную выслугу 25 лет и бытность в сражениях; Орден Святого Георгия IV степени (21 июля 1907) — за мужество перед лицом превосходящих сил неприятеля проявленное в бою 27-28 мая 1905 года. Литература: Веселаго Ф.Ф. Общий морской список от основания флота до 1917 г.. — Санкт-Петербург : Типография Морского Министерства, 1907. — Том XIII / Царствование императора Александра II. А — Г. — Страницы 87—88. — 696 страниц. — (Военно-историческая библиотека).

1859
Луиджи Каиззи (итальянское имя — Luigi Caizzi)
итальянский шахматист и аналитик. Умер в Неаполе 9 августа 1951 года.


1860
Владислав Наполеонович (Владимир Николаевич) Клембовский
российский военачальник, генерал от инфантерии. Происходил из дворян Московской губернии. Братья — Артур-Оскар (генерал-майор) и Наполеон (полковник). Сын Георгий — подполковник. 1877—1879 — 3-е Александровское военное училище. Выпущен в лейб-гвардии Измайловский полк. 1885 — окончил Николаевскую академию Генерального штаба. 1885—1886 — офицер Генерального штаба при штабе XIII армейского корпуса. 27 февраля 1886 — 16 августа 1890 — старший адъютант 1-й пехотной дивизии. 1887 — командир роты Невского 1-го пехотного полка 1-й пехотной дивизии. 1887—1889 — командир роты Софийского 2-го пехотного полка 1-й пехотной дивизии. 16 августа 1890—1894 — преподаватель Тверского кавалерийского юнкерского училища. 1894 — полковник. 23 августа 1894 — штаб-офицер при управлении 1-й стрелковой бригады. Май-сентябрь 1895 — командир батальона 2-го стрелкового лейб-гвардии полка. 8 декабря 1897 — начальник штаба 7-й пехотной дивизии 28 сентября 1899 — начальник штаба 11-й кавалерийской дивизии. 7 декабря 1899 — начальник штаба 31-й пехотной дивизии. 13 июля 1901 — командир Тамбовского 122-го пехотного полка, во главе которого участвовал в русско-японской войне (дважды ранен и контужен). 1904 — генерал-майор. 3 ноября 1904 — начальник штаба IV армейского корпуса. 17 февраля 1906 — начальник штаба X армейского корпуса. 1912 — генерал-лейтенант. 12 июля 1912 — 13 октября 1914 — начальник 9-й пехотной дивизии X армейского корпуса, с которой вступил в Первую мировую войну. 1 сентября 1914 — временно исправляющий должность командира XVI армейского корпуса. 26 октября 1914 — командир XVI армейского корпуса. 17 ноября 1914 — награждён орденом Святого Георгия IV степени. 30 сентября 1915 — генерал от инфантерии.

Фотография Владислава Наполеоновича Клембовского в Петроградской газете. Заголовок: «Вождь сѢвернаго фронта». Подпись под фотографией: «Генерал Владиславъ Наполеоновичъ Клембовскiй. Новый главнокомандующiй сѢвернымъ фронтомъ. Раньше ген. Клембовскiй былъ начальникомъ штаба генерала Брусилова.»
26 декабря 1915 — начальник штаба Юго-Западного фронта, занимал этот пост во время «Брусиловского прорыва». Награждён орденом Святого Георгия IV степени. «Клембовский, невзирая на некоторые свои недостатки, был именно дельный, умный генерал, вполне способный к самостоятельной высокой командной должности (А.А.Брусилов)» Декабрь 1915 — Командующий 5-й армией, через месяц по болезни сдал командование А.Н.Куропаткину. Весна 1916 — Начальник штаба Юго-Западного фронта, за разработку планов прорыва в мае 1916 награждён Георгиевским оружием. Октябрь 1916 — Командующий 11-й армией. 2 января 1917 — Помощник начальника штаба Верховного главнокомандующего. 24 марта — 18 апреля 1917 — Начальник штаба Верховного главнокомандующего. Апрель 1917 — Отказавшись принять командование армией, был введён в состав Военного Совета. 13 июня 1917 — Главнокомандующий армиями Северного фронта (1-я, 12-я и 5-я армии и XLII отдельный армейский корпус). 23 июля 1917 — Силами 5-й армии провёл безуспешное наступление у Якобштадта. 27 июля 1917 — Приказал без боя сдать Икскюльский плацдарм на левом берегу Западной Двины. Август 1917 — Руководил неудачной Рижской операцией. 22 сентября 1917 — Снят с командования фронтом с назначением членом Военного Совета за отказ от предложения Керенского сменить ген. Корнилова на посту Верховного главнокомандующего. «Ранним утром 28 августа командующему Северным фронтом генералу Клембовскому была направлена телеграмма следующего содержания: «Временным правительством Вы назначаетесь врид Верховного главнокомандующего, с оставлением Вас в Пскове и с сохранением должности Главкосева. Предлагаю Вам немедленно принять должность от генерала Корнилова и немедленно мне об этом донести. Министр-председатель Керенский». По обыкновению приказ был передан через штаб Верховного главнокомандующего. Ответ генерала Клембовского поступил через несколько часов: «От Главковерха получил телеграмму, что я назначаюсь на его место. Готовый служить родине до последней капли крови, не могу во имя преданности и любви к ней принять эту должность, так как не чувствую в себе ни достаточно сил, ни достаточно уменья для столь ответственной работы в переживаемое тяжёлое и трудное время. Считаю перемену Верховного командования крайне опасной, когда угроза внешнего врага целости и свободы родины повелительно требует скорейшего проведения мер для поднятия дисциплины и боеспособности армии. Клембовский. 10 сентября». Позднее мы узнали, что генерал Клембовский был одним из двух командующих фронтами (всего их было пять), которые выразили свою поддержку генералу Корнилову. Другим является командующий Юго-Западным фронтом генерал Деникин (А.Ф.Керенский).» «Генерал Клембовский вместо помощи или хотя бы нейтралитета по отношению к Корнилову снёсся с Керенским и покинул Псков, оставив вместо себя начальника гарнизона, грубого и ловкого, не стесняющегося менять убеждения Бонч-Бруевича (П.Н.Краснов).» Весной и летом 1918 года Клембовский находился в тюрьме в качестве заложника советской власти. Затем был освобожден и принят на службу в РККА, однако, в гражданской войне не участвовал, занимаясь военно-исторической работой. С августа по октябрь 1918 был председателем Военно-исторической комиссии по изучению опыта мировой войны, а затем её членом. В 1920 — Член Особого совещания при Главкоме РККА, затем на преподавательской работе. В конце 1920 года арестован по обвинению в пособничестве полякам, умер в Бутырской тюрьме после 14-дневной голодовки 19 июля 1921 года. «В 7-м коридоре была еще одна камера, с номером 72. Она помещалась в конце коридора, на отлете. Имела отдельную уборную. Её два окна выходили на тюремный двор. В этой камере, за разгром Красной Армии под Варшавой в 1920 году, сидел генерал Клембовский. Чекисты его долго держали в тюрьме без допросов. Генерал объявил голодовку. Явился, хотя и не сразу, полномочный представитель ВЧК. Предложил генералу прекратить голодовку. Клембовский продолжал голодать, кажется, так и умер от голода. Никто ему не помог, никто его делом не заинтересовался. — Клементьев В.Ф. В большевистской Москве. — Москва, 1998. — Страница 363.» Награды: Орден Святого Станислава III степени (1886); Орден Святого Анны III степени (1890); Орден Святого Станислава II степени (1896); Орден Святого Анны II степени (1901); Орден Святого Владимира IVстепени с мечами и бантом (1905); Орден Святого Владимира III степени с мечами (1905); Орден Святого Станислава I степени (1908); Орден Святого Анны I степени (1912); Орден Святого Георгия IV степени (17 ноября 1914); Орден Святого Владимира II степени с мечами (19 декабря 1914); мечи к ордену Святой Анны I степени (31 марта 1915); Орден Белого Орла с мечами (30 ноября 1915); Георгиевское оружие (2 августа 1916). Сочинения:Тайные разведки (военное шпионство). Санкт-Петербург, 1892; Тайные разведки (военное шпионство). Санкт-Петербург, 1911; Партизанские действия. Санкт-Петербург, В.Березовский, 1894; Партизанские действия. Издание 2-е, дополненное данными о партизанских действиях на русском фронте в войну 1914—1917 гг. Петроград, 1919; Стратегический очерк войны 1914—1918 гг. Часть 5. Период с октября 1915 г. по октябрь 1916 г. Позиционная война и прорыв австрийцев Юго-Западным фронтом. Составил В.Н.Клембовский. Москва, 1920; Очищение Икскюльского тэт-де-пона (14 июля 1917 года). — Военное дело, 1918, № 4, страницы 9-10; Оборона реки Вислы в районе Рычивол-Козенице 16-22 июля 1915 г. — Военное дело, 1918, № 16, страницы 10-12; № 15, страницы 10-12; № 18 страницы 8-10; Об укрепленных позициях. (По опыту войны). — Военное дело, 1918, № 16, страницы 3-5; О дружинах государственного ополчения. (По опыту войны). — Военное дело, 1918, № 19, страницы 9-10; Стратегические расчеты или стратегическая растерянность? — Военное дело, 1919, № 3. столбцы 135—139; По поводу заметки «Гвардия на стоходе 15-19 июля 1916 года». — Военное дело, 1919, № 9-10. столбцы 407—408. (ответ на статью К.Осипова, Военное дело, 1919, № 4); Партизанские действия в войну 1914—1917 гг. на русском фронте. — Военное дело, 1919, № 30-33; Тактические примеры из войны 1914—1918 гг. — Военное дело, 1918, № 26, 27, 29, 1919, № 2, 5-8, 13-16, 26, 27, 32-35; Атака и прорыв неприятельских укрепленных позиций. // Военно-исторический сборник, Москва, 1919, Выпуск 1; Организация военного шпионства в Австрии во время войны 1914—1918 гг. // Военно-исторический сборник, Москва, 1920, Выпуск 4.


1861
Сэр Уильям Кристофер Пакенем (встречается написание «Пэкинхэм»; Sir William Christopher Pakenham, KCB, KCMG, KCVO)
британский адмирал. Уильям Пакенем был вторым сыном Томаса Пакенема (Thomas Pakenham, KCB, KCMG, KCVO). В 1874 году он был зачислен кадетом на борт учебного судна «Британия» (HMS Britannia). В 1876 году в чине мичмана Пакенем был переведен на корабль «Монарх» (HMS Monarch) Средиземноморского флота. Пакенема отличало умение хорошо плавать, что помогло ему при спасении человека упавшего за борт около побережья Кипра в августе 1878 года и при подобном случае произошедшем через несколько лет в Киле, когда человек упал с борта «Калипсо». В октябре 1880 года Пакенем был произведен в чин младшего лейтенанта и в апреле 1883 года переведен на корабль «Канада» (HMS Canada). В октябре того же года он был произведен в чин лейтенанта. В июне 1896 года Пакенем был произведен в чин коммандера и с августа 1899 года по март 1901 года служил в военно-морской разведке. Будучи переведен для службы в Китай, Пакенем 30 июня 1903 года был произведен в чин капитана. С апреля 1904 года по май 1906 года Пакенем занимал должность военно-морского атташе в Токио. Во время русско-японской войны он принимал участие в сражении при Цусиме на борту броненосца «Асахи». За проявленную храбрость, 24 июня 1905 года он был награждён орденом Бани кавалерского креста, а 18 апреля 1906 года — японским орденом Восходящего солнца II степени. Командуя крейсером «Энтрим» (HMS Antrim), Пакенем сопровождал короля Эдварда VII в Ирландию и был награждён в 1907 году Королевским Викторианским орденом. С 9 декабря 1911 года по декабрь 1913 года Пакенем занимал должность четвертого лорда Адмиралтейства и одновременно в 1912—1913 годах — должность адъютанта короля Георга V. С производством 4 июня 1913 году в чин контр-адмирала он был назначен командиром 3-й эскадры линейных крейсеров. В 1916 года Пакенем командовал 2-й эскадрой линейных крейсеров и на борту линейного крейсера «Новая Зеландия» (HMS New Zealand) принял участие в Ютландском сражении. 31 мая 1916 года он был награждён орденом Бани командорского креста. 19 июня 1917 года сэр Уильям был назначен командующим линейными крейсерами с производством 1 сентября 1918 года в чин вице-адмирала. В время посещения королём Георгом V флота, он был награждён Королевским Викторианским орденом командорского креста. После окончания Первой мировой войны, сэр Уильям занимал в 1919—1920 годах должность президента Королевского военно-морского колледжа. 6 апреля 1922 года он был назначен главнокомандующим военно-морскими силами в Северной Атлантике и Вест-Индии с флагом на корабле «Рейли» (HMS Raleigh). В 1925 году сэр Уильям был награждён орденом Бани большого рыцарского креста и 7 февраля 1930 года назначен герольдмейстером ордена Бани. Умер в Сан-Себастьяне, Испания, 28 июля 1933 года. Награды: Кавалер ордена Бани; Орден Святого Станислава II степени; Орден Восходящего солнца II класса.


1861
Альберт Биглоу Пейн (Albert Bigelow Paine)
американский писатель, известный биографией Марка Твена. Родился в городе Нью-Бедфорде в Массачусетсе, в семье богатого фермера, но, когда ему был один год, семья переехала в село Бентонспорт в Айове, а чуть позже — в деревню Зинию в штате Иллинойс. После окончания школы увлёкся фотографированием и бродил по стране, пока не осел в Нью-Йорке. Чуть позже познакомился с Марком Твеном, сопровождал его в путешествиях несколько лет, а после его смерти стал распорядителем его архива. Был членом комитета Пулитцеровской премии. Последние годы жизни провёл во Франции, где за свои труды получил орден Почётного Легиона и титул кавалера. Умер в Нью-Смирна, штат Флорида, США, 9 апреля 1937 года. Семья: Был женат, имел трёх дочерей. Библиография: Стихотворения двух друзей (1893 г, совместно с Уильямом Уайтом); Арканзасский медведь (1898); Пустое дерево (1898); Хлебная линия (1900); Большие белые бульвары (1900); Пустое дерево в снегу (1901); Томас Наст: его время и картины (1904); Жители палаток (1908); Жители корабля (1910); Марк Твен: биография (1912, в четырёх томах); Пустое дерево: дни и ночи (1915); Детство Марка Твена (1916); Краткая жизнь Марка Твена (1920); Золотой кот (1934)


1862
Пётр (в миру — Пётр Фёдорович Полянский)
епископ Русской православной церкви, митрополит Крутицкий; патриарший местоблюститель с 1925 года до ложного сообщения о его кончине (конец 1936 года). Прославлен в лике Новомучеников и Исповедников Российских Архиерейским Собором 1997 года. Родился в селе Сторожевое Коротоякского уезда Воронежской епархии, в семье приходского священника. В 1875 году поступил в Костромское духовное училище, которое окончил в 1879 году и поступил в Воронежскую духовную семинарию, которую окончил в 1885 году по первому разряду. Был определён на должность псаломщика при храме села Девицы в Коротоякском уезде. В 1887 году Пётр стал вольнослушателем, а после сдачи экзаменов — студентом Московской духовной академии. В студенческие годы он, по воспоминаниям его сокурсника, будущего митрополита Евлогия (Георгиевского), отличался благодушием, покладистостью, доброжелательностью. Есть также и ещё ряд свидетельств о жизни будущего митрополита Петра. Все они поражают, прежде всего, тем, что перед нами вырисовывается личность с весьма жизнерадостным характером. Учился он неспешно, особо себя не утомляя. Митрополит Евлогий вспоминал, что однажды огромного роста Пётр Фёдорович спрятался от помощника инспектора в шкаф, но был найден, потому что шкаф не намного превосходил его по объёму. В 1892 году окончил МДА со степенью кандидата богословия, полученной за работу «О пастырских посланиях».

1890-е годы
На церковно-учебной работе
С 1892 года — помощник инспектора Московской духовной академии, а также безвозмездно преподавал Закон Божий в частном женском училище Сергиева Посада и являлся секретарём Общества спасения на водах. Женат не был, однако не стал принимать монашества, которое вкупе с высшим богословским образованием сулило большую карьеру. Со времён службы в академии был дружен с будущим патриархом Сергием (Страгородским). В 1895 году был церковным старостой Богоявленинского храма в родном селе Сторожевом. За особое усердие в благоукрашении храма он был удостоен архипастырской признательности. В 1896 году в течение недолгого времени преподавал греческий язык в Звенигородском духовном училище. В декабре 1896 года был назначен смотрителем Жировицкого духовного училища. Его появление в этой школе значительно отразилось на её духовной атмосфере и, вместе с тем, подняло училище на высокий уровень. Своим жизнерадостным характером Пётр Полянский сплотил преподавательский коллектив в одну семью. «Все одинаково были заинтересованы в прекрасной постановке учебного дела и воспитательного процесса в училище, а в свободное от занятий время все преподаватели весело, дружно и интересно отдыхали». О деятельности Полянского дал блестящий отзыв и ревизор Нечаев, отличавшийся большой строгостью. В 1897 году удостоен звания магистра богословия за диссертацию: «Первое послание Святого Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования». За своё усердие в деле первой всеобщей переписи населения 1897 года был удостоен «совершенной Его Императорского Величества благодарности. Исполнял обязанности члена-соревнователя попечительства о народной трезвости, почётного мирового судьи Слонимского округа. В этот период познакомился с архимандритом Яблочинского монастыря Тихоном (Беллавиным), будущим патриархом. 18 мая 1899 года награждён орденом святого Станислава III степени, а 26 мая того же года за особые труды, усердие и ревность о деле благоустройства местных церковно-приходских школ и школ грамоты Святейшим синодом удостоен награждения Библией». При незаурядных качествах нового члена преподавательской корпорации его в декабре 1901 года назначили членом училищного совета, «сверх нормального числа членов, с правом совещательного голоса». За своё усердие и труды по церковно-школьному делу в 1902 году Пётр Полянский получил архипастырское благословение «с выдачей похвального листа и со внесением в формулярный о службе список». Училищный комитет при Святейшем синоде считал Жировицкое духовное училище примерным как по постановке учебной и воспитательной работы, так и в плане хозяйственной стороны. В 1906 году переведён служить в Санкт-Петербург на должность младшего помощника правителя дел Учебного комитета при Святейшем синоде в Санкт-Петербурге; впоследствии стал членом Учебного комитета (сверхштатным, затем постоянно присутствующим), исполняя главным образом обязанности ревизора духовных учебных заведений. За время служения в Учебном комитете обследовал состояние духовных семинарий, епархиальных женских училищ в Курской, Новгородской, Вологодской, Костромской, Минской и в ряде других епархий, побывал в Сибири, на Урале, в Закавказье. После каждой такой поездки он составлял подробный отчёт, в котором предлагались уместные меры по улучшению состояния обследованной школы. При этом жалование его при переводе в Санкт-Петербург убавилось в два с половиной раза; он лишился казённой квартиры, какую имел при Жировицком духовном училище. Это его новое недостаточное жалование оставалось неизменным вплоть до 1915 года, когда председатель Учебного комитета, архиепископ Сергий (Страгородский) ходатайствовал перед директором хозяйственного управления при Святейшем синоде о повышении ему жалования «в размере разности между настоящим его содержанием и тем, каким он пользовался по должности смотрителя Жировицкого духовного училища, то есть в размере 1300 рублей разности в содержании и 390 рублей квартирных, всего же в размере 1690 рублей в год». В 1916 года удостоен чина действительного статского советника, дававшего потомственное дворянство и соответствовавшего званиям генерал-майора в армии, контр-адмирала во флоте и придворному чину камергера. В том же году за выдающиеся успехи на поприще церковного административно-педагогического служения был награждён орденом Святого Владимира. В 1918 году, после закрытия Учебного комитета, переехал в Москву, где принял участие в работе Поместного собора, состоя в его секретариате. Оставшись без работы, устроился в 1918 году главным бухгалтером в кооперативной артели «Богатырь». Жил в Москве, в доме своего брата, протоиерея Василия Полянского, клирика церкви Николы-на-Столпах. С 1919 года был заведующим приютом для, как тогда писали, «дефективных детей». По отзыву Анатолия Краснова-Левитина, это был человек настоящей русской складки. Какое бы то ни было позёрство или аффектация были ему совершенно несвойственны. Это был жизнерадостный и весёлый человек: хорошая шутка и звонкий смех были с ним неразлучны. Это был сговорчивый и уступчивый человек — отнюдь не фанатик и не изувер. Он любил хорошо покушать и не прочь был немного выпить. Он оказался самым непоколебимым и стойким иерархом из всех, которых имела

русская церковь со времён патриарха Ермогена.
Патриарх Тихон и митрополит Петр (Полянский). 1924 год.
Принятие сана и архипастырская деятельность
Патриарх Тихон предложил ему принять постриг, священство и епископство и стать его помощником в делах церковного управления в условиях репрессий большевиков против Церкви, когда епископство отнюдь не сулило почёт и безбедную жизнь. Предложение принял, сказав при этом своим родственникам: «Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь, — я знаю, я подпишу сам себе смертный приговор». Решение о постриге Пётр Полянский принял в конце 1919 или даже начале 1920 года. Постриг Петра Полянского в монашество с именем Петр в честь святителя Петра, митрополита Московского, совершил митрополит Сергий (Страгородский). После этого епископ Верейский Иларион (Троицкий) рукоположил его в сан иеродиакона. Произошло это не ранее 25 мая 1920 года, когда сам Иларион (Троицкий) был хиротонисан во епископа. Затем митрополит Сергий (Страгородский) рукоположил его в сан иеромонаха. Не позднее августа 1920 года иеромонах Петр (Полянский) стал архимандритом и настоятелем московского Златоустовского монастыря. 8 октября 1920 года в Сергиевском храме Троицкого подворья в Москве был хиротонисан во епископа Подольского, викария Московской епархии. Хиротонию возглавил патриарх Тихон. 22 февраля 1921 года был арестован и заключён в Таганскую тюрьму. 12 апреля того же года приговорён к двум месяцам лишения свободы с зачётом предварительного заключения. 12 августа был арестован второй раз. Обстоятельства ареста неизвестны. Сослан в город Великий Устюг Вологодской губернии. Там он вначале жил у знакомого священника, потом в сторожке при городском соборе. В ссылке он имел возможность совершать Божественную литургию в сослужении великоустюжского духовенства. Там он застал кампанию по изъятию церковных ценностей, арест Патриарха, захват церковной власти обновленцами. В августе 1923 года епископ Петр вернулся в Москву. Возвращение епископа Петра в Москву совпало с арестом архиепископа Илариона (Троицкого), и епископ Петр вместо него стал ближайшим советником и помощником патриарха Тихона. На совещании епископов, состоявшемся в конце сентября 1923 года в Даниловом монастыре в Москве, высказывался против компромисса с обновленцами. 14 октября 1923 года патриархом Тихоном был назначен членом ВЦУ при Патриархе с возведением в сан архиепископа. 30 ноября 1923 года постановлением патриарха Тихона и Священного при нём Синода был назначен управляющим Богоявленским монастырём города Москвы. 24 января 1924 года распоряжением патриарха Тихона № 71 назначен архиепископом Крутицким, управляющим Московской епархией. 2 марта 1924 года вместе с ещё двумя членами патриаршего Синода, архиепископами Серафимом (Александровым) и Тихоном (Оболенским), был отмечен возведением в митрополичье достоинство. 7 января 1925 патриарх Тихон составил завещательное распоряжение («завещание»), в котором говорилось:
«В случае нашей кончины наши Патриаршие права и обязанности, до законного выбора нового Патриарха, представляем временно Высокопреосвященнейшему Митрополиту Кириллу. В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить ему в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Агафангелу. Если же и сему Митрополиту не представится возможность осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященнейшему Петру Митрополиту Крутицкому.»
В последние месяцы жизни патриарха Тихона митрополит Петр, как того и хотел патриарх Тихон, стал его ближайшим помощником в делах управления Церковью. Он постоянно навещал Патриарха в его келье в Донском монастыре, а позже — в больнице Бакуниных на Остоженке, приносил ему на подпись бумаги, докладывал о событиях церковной жизни.

Митрополит Коломенский и Крутицкий Петр
Патриарший местоблюститель
Патриарх Тихон скончался 7 апреля 1925 года. Поскольку митрополиты Кирилл и Агафангел тогда находились в ссылке, местоблюстительские обязанности по кончине патриарха Тихона немедленно взял на себя митрополит Пётр; 9 апреля он направил председателю ВЦИК Михаилу Калинину записку:
«Вступая в управление Православной Русской Церковью долгом почитаю, как гражданин СССР, препроводить Вам прилагаемую при сём копию акта от 7 января 1925 г., собственноручно написанного почившим первоиерархом Русской Православной Церкви Патриархом Тихоном, коим на случай его кончины Патриаршие права и обязанности переданы мне как Местоблюстителю Патриаршего места. Патриарший Местоблюститель Пётр, митрополит Крутицкий.»
В день погребения патриарха Тихона, 12 апреля 1925 года, состоялось совещание собравшихся на его отпевание архипастырей; ознакомившись с текстом «Завещания», епископы постановили подчиниться воле почившего первосвятителя: обязанности патриаршего местоблюстителя возложены были на митрополита Крутицкого Петра, о чём было составлено заключение. В тот же день митрополит Пётр, как патриарший местоблюститель, обратился к Церкви с посланием, включавшим в себя как текст «Завещания» покойного патриарха, так и заключение о его подлинности, подписанное присутствовавшими на его оглашении архипастырями: <…> учитывая 1) — то обстоятельство, что почивший ПАТРИАРХ при данных условиях не имел иного пути для сохранения в Российской Церкви преемства власти и 2) что ни Митроп. Кирилл, ни Митроп. Агафангел, не находящиеся теперь в Москве, не могут принять на себя возлагаемых на них вышеприведённым документом обязанностей, мы, Архипастыри, признаём, что Высокопреосвященнейший Митрополит Пётр не может уклониться от данного ему послушания и во исполнение воли почившего ПАТРИАРХА должен вступить в обязанности Патриаршего Местоблюстителя.
Акт был подписан 58 епископами Российской церкви.
В качестве местоблюстителя помогал многим заключённым и сосланным. Получая после службы пожертвованные деньги, обычно сразу отдавал их для пересылки в тюрьмы, лагеря и места ссылки. Он дал благословение приходским причтам жертвовать в пользу заключённых священнослужителей. Часто совершал Божественную литургию в московских приходских и монастырских церквах, в том числе в Свято-Даниловом монастыре. Решительно выступил против любых договорённостей с обновленцами, которые в 1925 году провели свой 2-й собор, на который пригласили представителей «староцерковников». Обратился к архипастырям, пастырям и всем чадам Церкви с посланием от 28 июля 1925 года, в котором дал весьма пространную и резкую характеристику обновленчеству и, самое главное, отрицал какую бы то ни было возможность компромисса:
«Должно твёрдо помнить, что по каноническим правилам Вселенской Церкви все <…> самочинно устраиваемые собрания, как и бывшее в 1923 году живоцерковное собрание, незаконны. Поэтому на них присутствовать православным христианам, а тем более выбирать от себя представителей на предстоящие собрания канонические правила воспрещают.»
В результате абсолютное большинство клириков и паствы митрополита Петра отказались от компромисса с обновленцами. Представители обновленчества обвиняли его в сношениях с церковной и политической эмиграцией (в том числе в признании, совместно с патриархом Тихоном, великого князя Кирилла Владимировича «прямым и законным наследником престола»), в контрреволюционных настроениях и антиправительственной деятельности. Отказался пойти на условия карательных органов (ГПУ), в которых те обещали нормализовать юридическое положение Церкви. Условия включали в себя издание послания, призывающего духовенство и верующих к лояльности относительно советской власти, устранение неугодных власти архиереев, осуждение заграничных епископов и контакт в деятельности с правительством в лице представителя ГПУ. Агенты ГПУ предлагали ему пойти на уступки, обещая какие-то блага для Церкви, но митрополит отвечал им: «лжёте; ничего не дадите, а только обещаете».
В ноябре — декабре 1925 года были арестованы епископы, принадлежавшие к числу сторонников митрополита Петра. В начале декабря, зная о предстоящем аресте, писал:
«Меня ожидают труды, суд людской, но не всегда милостивый. Не боюсь труда — его я любил и люблю, не страшусь и суда человеческого — неблагосклонность его испытали не в пример лучшие и достойнейшие личности. Опасаюсь одного: ошибок, опущений и невольных несправедливостей, — вот что пугает меня. Ответственность своего долга глубоко сознаю. Это потребно в каждом деле, но в нашем — пастырском — особенно.»
9 декабря 1925 года по постановлению Комиссии по проведению Декрета об отделении Церкви от государства при ЦК ВКП(б) был арестован. Предвидя арест, митрополит 5 и 6 декабря составил два распоряжения — «на случай кончины» и на случай «невозможности, по каким-либо обстоятельствам отправлять мне обязанности Патриаршего Местоблюстителя». После ареста митрополита Петра исполнение его обязанностей перешло к митрополиту Нижегородскому Сергию (Страгородскому), усвоившему себе титул «заместителя местоблюстителя». Позднее, не имея достоверной информации о происходивших событиях, делал противоречивые распоряжения о церковном управлении. При этом отказался поддержать инспирированную властями инициативу нескольких епископов о коллегиальном управлении церковью (так называемое «григорианство», григорьевский раскол — по имени его лидера, архиепископа Григория (Яцковского)), подтвердил запрещение в священнослужении, наложенное митрополитом Сергием на его активных деятелей.

Мемориальная доска у входа в следственный изолятор Екатеринбурга, где содержался митрополит Пётр
Жизнь в заключении
Во время следствия содержался во внутренней тюрьме на Лубянке, а также в Суздальском политизоляторе. На допросе 18 декабря 1925 года заявил, что церковь не может одобрить революцию:
«Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может. Лишь война ещё может быть благословлена Церковью, поскольку в ней защищается отечество от иноплеменников и православная вера.»
5 ноября 1926 года был приговорён к трём годам ссылки. В декабре этапирован через пересыльные тюрьмы в Тобольск, в феврале 1927 года доставлен в село Абалак, где содержался в контролируемом обновленцами Абалакском монастыре. В начале апреля вновь арестован и доставлен в Тобольскую тюрьму. Летом 1927 года по постановлению ВЦИК выслан за Полярный круг, на берег Обской губы в посёлок Хэ, где был лишён медицинской помощи. 11 мая 1928 года постановлением Особого совещания ОГПУ срок ссылки был продлён на 2 года. В памяти местных ребятишек митрополит Петр остался жизнерадостным старцем и, несмотря на тяготы и невзгоды ссыльной жизни в Хэ, находил время для общения с местными жителями, отдавая последнее детям, больным и страждущим.
Негативно относился к уступкам большевикам, на которые пошёл митрополит Сергий. В декабре 1929 года направил ему письмо, в котором, в частности, говорилось:
«Мне сообщают о тяжёлых обстоятельствах, складывающихся для Церкви в связи с переходом границ доверенной Вам церковной власти. Очень скорблю, что Вы не потрудились посвятить меня в свои планы по управлению Церковью.»
17 августа 1930 года вновь арестован. Содержался в тюрьмах Тобольска и Екатеринбурга. Отказался от снятия с себя звания патриаршего местоблюстителя, несмотря на угрозы продлить тюремное заключение. В ноябре 1930 года против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в том, что, находясь в ссылке, он «вёл среди окружающего населения пораженческую агитацию, говоря о близкой войне и падении сов. власти и необходимости борьбы с последней, а также пытался использовать Церковь для постановки борьбы с сов. властью». Виновным себя не признал. Находился в одиночном заключении без права передач и свиданий. В 1931 году отклонил предложение чекиста Евгения Тучкова дать подписку о сотрудничестве с органами в качестве осведомителя. После беседы с Тучковым был частично парализован, был болен также цингой и астмой. 23 июля 1931 года Особым совещанием ОГПУ приговорён к пяти годам заключения в лагере, однако был оставлен в тюрьме во внутреннем изоляторе. Верующие при этом пребывали в уверенности, что он продолжает жить в заполярной ссылке. Тяжело страдал от болезней, просил отправить его в лагеря:
«Я постоянно стою перед угрозой более страшной, чем смерть. Меня особенно убивает лишение свежего воздуха, мне ещё ни разу не приходилось быть на прогулке днём; не видя третий год солнца, я потерял ощущение его. … Болезни всё сильнее и сильнее углубляются и приближают к могиле. Откровенно говоря, смерти я не страшусь, только не хотелось бы умирать в тюрьме, где не могу принять последнего напутствия и где свидетелями смерти будут одни стены.»
В июле 1933 года ему были запрещены прогулки в общем дворе (даже ночью) — они были заменены на прогулки в маленьком сыром дворике, где воздух был наполнен испарениями отхожих мест. Несмотря на это, продолжал отказываться от сложения своих полномочий.
Между февралём 1934 и июлем 1936 года митрополит Пётр был переведён из внутреннего изолятора ПП ОГПУ по Уралу в Свердловске в Верхнеуральский политизолятор. В июле 1936 года его заключение было в очередной раз продлено на 3 года. В конце 1936 года в патриархию поступили ложные сведения о смерти патриаршего местоблюстителя, якобы последовавшей 29 сентября, вследствие чего 27 декабря 1936 года митрополит Сергий принял на себя титул патриаршего местоблюстителя. По митрополиту Петру была отслужена панихида.
Смерть
В августе 1937 года Патриаршего местоблюстителя застиг «Большой террор», начальство Верхнеуральского политизолятора приступило к ускоренной фабрикации расстрельных дел. Помощник начальника тюрьмы подал рапорт временно исполняющему должность начальника тюрьмы, в котором сообщалось «о настроении заключ[ённого] № 114»:
«Он… рассказал мне, что он до сего дня считает себя местоблюстителем патриаршего престола, что он за это-то и сидит, так как категорически отказался от предложения ОГПУ снять с себя этот сан в пользу «разных проходимцев, отлученных мною же от церкви» — так сформулировал он причины своего отказа. Дальше он, стараясь всемерно удержаться от злобных выпадов, которые у заключенного — видно было — так и рвались наружу, заявил, что «в таких условиях гонения на церковь и её деятельность вопреки государственной конституции» он снял бы с себя обязанности местоблюстителя престола, но, будучи связан данною на всероссийском соборе клятвою — этого сделать не может. При этом заключенный выразил мысль, что Соввласть несправедлива, содержа его «невинного в заточении, добиваясь смерти», так как из этого ничего не получится, ибо при его жизни уже назначено 3 заместителя в завещании, а каждый заместитель, в свою очередь, назначил 3-х заместителей и таким образом заместителей «хватит на 1000 лет», как он выразился. Это, мне кажется, было сказано исключительно в том смысле, что данная им зарядка церковникам обеспечивает активную борьбу с Соввластью и к[онтр]р[еволюционную] деятельность их на бесконечно долгий срок.
Временный исполняющий должность начальника тюрьмы, в свою очередь, приписал: «Аналогичные рассуждения и его отношение к существующему строю он мне также высказывал неоднократно на обходах».
2 октября 1937 года тройкой НКВД по Челябинской области приговорён к расстрелу. 10 октября был расстрелян, по разным версиям, в тюрьме УНКВД Магнитогорска или на станции Куйбас Южно-Уральской железной дороги (в пригороде Магнитогорска). Место погребения остаётся неизвестным, вероятнее всего, в районе станции Куйбас, где в братских могилах были захоронены расстрелянные в УНКВД Магнитогорска.
Канонизация и почитание
На Архиерейском соборе, состоявшемся в феврале 1997 года, было вынесено определение о причислении Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского) к лику святых. Дни памяти: 10 октября — день мученической кончины (1937 г.); Собор новомучеников и исповедников Российских — 7 февраля, если это воскресный день, а если нет — то в ближайшее воскресенье к 7 февраля. Церковь во имя священномученика Петра, митрополита Крутицкого (Архиерейское подворье) на Московском тракте в Екатеринбурге освящена в 1999 году. В 2003 году в городе Магнитогорске Челябинской области, на аллее Свято-Вознесенского собора в память митрополита Петра был воздвигнут крест. В 2013 году именем священномученика Петра, митрополита Крутицкого был назван епархиальный духовно-просветительский центр при соборе. На родине митрополита Петра в селе Сторожевом-1 в 2012 году закончено строительство храма в честь священномученика Петра (Полянского). Митрополит Пётр избран небесным покровителем созданной 26 июля 2012 года Магнитогорской епархии. Портрет митрополита Петра находится в галерее выпускников Костромской духовной семинарии, а его образ запечатлён на иконе «Собор святых покровителей Костромской духовной семинарии». Литература: Владислав Цыпин. Глава III. Русская Церковь во главе с Местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Петром / История Русской Церкви (1917—1997). — Москва: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997. — 831 страница — ISBN 5-7302-0815-4; Кострюков А.А. Русская зарубежная церковь и патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский) в 1925—1926 гг. // Клио. — 2011. — № 2(53). — Страницы 84-87; Кифа — Патриарший Местоблюститель священномученик Петр, митрополит Крутицкий / ред. протоиерей Владимир Воробьёв. — Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2012. — 992 страницы. — (Мат-лы по новейшей истории Русской православной церкви) — ISBN 987-5-7429-0734-3; иерей Александр Мазырин. «Веруй и умей нести свой крест: жизнь и подвиг священномученика Петра (Полянского)» // ЖМП. — № 5. — май 2014 / 23 мая 2013.


1862
Хелена Шерфбек (шведское имя — Helena Sofia Schjerfbeck)
финская художница шведского происхождения, представительница модерна и «золотого века» финского искусства периода 1880—1910 годов. Родилась в Гельсингфорсе, столице Великого княжества Финляндского Российской империи. Начала заниматься живописью в одиннадцать лет в художественной школе при Финском обществе любителей искусства, где училась вместе с Хеленой Вестермарк и Элиной Даниельсон. С 1880 года начала участвовать в выставках и вскоре завоевала признание. Получив стипендию от Сената Российской империи, училась в Париже, в Академии Коларосси. С 1902 года вместе с матерью жила в Хювинкяа, где совершенствовала своё мастерство. В 1917 году в художественном салоне Стенмана в Хельсинки прошла первая персональная выставка художницы, имевшая большой успех у зрителей и критиков. В 1925 году переехала в Таммисаари, где писала в основном натюрморты и перерабатывала свои старые работы. Часть её произведений этого периода выполнена в технике литографии, которую художница освоила в возрасте 75 лет. В начале Зимней войны переехала в Тенала, где провела около года. В 1944 году уехала в Швецию, где и скончалась в Сальтшёбадене 23 января 1946 года.

Могила Хелен Шерфбек на кладбище Хиетаниеми, Хельсинки, Финляндия.
Творчество
Писала пейзажи, портреты, картины на исторические темы. Определённое влияние на творчество художницы оказали произведения Фёдора Достоевского, Марселя Пруста и Артюра Рембо. Являлась автором более тысячи произведений и была очень независимой в своём художественном творчестве. Не входившая в круг столичных мастеров, художница создавала произведения, поражавшие как критиков, так и ценителей искусства. Умела мастерски обновлять свою манеру художественного письма от академического реализма (конец 1880-х годов) до экспрессионизма и модернизма (1940-е годы).

«Мой отец», 1943
Семья: Отец — Сванте Шерфбек (1833—1876); Мать — Ольга Йоханна Принтц (1839—1923); Брат — Магнус Шерфбек (1860—1933), архитектор.
Интересные факты
5 октября 2012 года Финляндия эмитировала памятную биметаллическую монету достоинством в 2 €, посвященную 150-летнему юбилею со дня рождения художницы. С 1 июня по 14 октября 2012 года в Хельсинки в здании Атенеума прошла самая крупномасштабная выставка работ художницы, на которой было представлено около 400 произведений. 7 июня 2017 года картина художницы «Мой отец» («Isäni») была продана на аукционе Sotheby’s в Лондоне за 212 500 фунтов (244 тысячи евро).

Картина Шерфбек на почтовой марке Финляндии, 1975 г
Литература: Сто замечательных финнов. Калейдоскоп биографий = 100 suomalaista pienoiselämäkertaa venäjäksi / Ред. Тимо Вихавайнен (Timo Vihavainen); пер. с финск. И. М. Соломеща. — Хельсинки: Общество финской литературы (Suomalaisen Kirjallisuuden Seura), 2004. — 814 с. — ISBN 951-746-522-X.. — Электронная версия (Проверено 18 февраля 2010); Gotthard Johansson: Helene Schjerfbecks konst: Ett urval målningar, teckningar och litografier, 1940; Ahtela H. (Pseud. för Einar Reuter) Helene Schjerfbeck, 1953; Camilla Hjelm: Modernismens förespråkare, Gösta Stenman och hans konstsalong. Diss, Helsingfors universitet. Statens konstmuseum, Centralarkivet för bildkonst 2009. ISBN 978-951-53-3182-3; Lena Holger: Och jag målar ändå. Brev till Maria Wiik 1907—1928, SLS/Atlantis 2011; Lena Holger: Helene Schjerfbeck, liv och konstnärskap, Raster Förlag 1987, ISBN 91-87214-016; Rakel Liehu: Helene, en roman om Helene Schjerfbeck, Forum 2005, ISBN 91-37-12636-9.