[700x613]
1879
Глеб Иванович Бокий (партийные псевдонимы — Кузьма, Дядя, Максим Иванович)
(продолжение)
Под влиянием Барченко Бокий увлёкся историей масонского движения, а в разговорах с Маргаритой Ямщиковой стал утверждать, что «старые масоны» создали организацию, близкую к коммунизму по структуре и духу, но позже деградировали и занялись антикоммунистической и контрреволюционной пропагандой по всему миру. В тех же разговорах с Ямщиковой Бокий упомянул легенду о Шамбале, о которой говорил Барченко Агранову, и своём желании не только найти её, но и заодно доказать существование в русском масонстве идей коммунизма: он говорил, что в том самом месте, где находится Шамбала, присутствует некая «народная мудрость», близкая коммунистической идеологии по сути. В то же время революционер и доктор Михаил Вечеслов, теоретик шифровального дела, утверждал, что Барченко является не более чем проходимцем и мошенником, придумавшим научный кружок и рассказывавшим всем «фантастические истины».
Мифы о «паранормальных» исследованиях Спецотдела
Поскольку у Спецотдела при ВЧК — ОГПУ — НКВД был высокий уровень самостоятельности, а многие его исследования и поздразделения были засекречены, среди сторонников теорий заговора обрела популярность легенда о том, что Бокий по заданию высшего партийного руководства вёл некие исследования по паранормальным явлениям, восточным мистическим культам и воздействию на сознание. К работе Спецотдела привлекался в качестве эксперта по психологии и парапсихологии Александр Барченко, который руководил этнографической экспедицией в августе — ноябре 1922 года в район Ловозера и Сейдозера (командирован в январе 1921 года), а также в 1927 году побывал в Крыму с ещё одной экспедицией, изучавшей «пещерные города». По мнению А.И.Андреева и В.С.Брачева, при помощи Бокия Барченко организовал в Спецотделе «нейроэнергетическую» лабораторию для изучения парапсихологических феноменов, руководителем которой стал химик Евгений Гопиус. Некоторое время она находилась под крышей Московского энергетического института, а в 1934 или 1935 годах переехала в здание Всесоюзного института экспериментальной медицины, директору которого, Л.Н.Фёдорову, покровительствовал ученик Барченко Иван Москвин. Позже эта лаборатория стала называться нейроэнергетической. В 1937 году НКВД конфисковало монографию Барченко «Введение в методику экспериментальных воздействий объемного энергополя», которая отчасти позволяла установить характер исследований Барченко, проведённых в 1927—1937 годах (книга уничтожена в 1939 году). Ходили слухи, что Бокий устанавливал контакты с различными медиумами, пытаясь пользоваться их услугами для дешифровки сообщений, перехваченных ОГПУ при НКВД СССР: идеологом подобной методики дешифровки также выступал Барченко. Для изучения лиц, утверждавших о своих экстрасенсорных способностях, и проверки наличия неких паранормальных возможностей одно из подразделений службы Бокия оборудовало некую «чёрную комнату» в здании ОГПУ (Фуркасовский переулок, дом № 1). С подачи Барченко в Спецотделе в конце 1925 года якобы был организован небольшой оккультный кружок, куда вошли ряд ведущих сотрудников Спецотдела (упоминаются Гусев, В.Д.Цибизов, Клеменко, Филиппов, Леонов, Гопиус и Плужников). Однако первая попытка проведения занятий обернулась неудачей, и Бокию пришлось набирать в качестве учеников своих однокурсников по Горному институту. Стенограммы встреч сохранились благодаря письмам Барченко, в которых тот пересказывал излагаемую им теорию Шамбалы, известную как теорию религиозного учения «Дюнхор». Помимо ведения научной работы и лекций для сотрудников спецотдела, Барченко выступал в роли консультанта по парапсихологии, а также принял участие в разработке новой методики дешифровки и методики выявления лиц, склонных к криптографической работе и расшифровке кодов. В то же время ряд исследований Барченко, проведённых в сфере астрономии, никаких результатов не принёс, а сам Барченко выражал недовольство тем, что занимается исследованиями небольшого масштаба и настаивал на том, чтобы «посвятить» в сущность деятельности «Единого трудового братства» высшее советское руководство. Он попытался убедить Бокия организовать ему встречу с Климентом Ворошиловым, но получил категорический отказ.
План экспедиции в Тибет
В свой книге «Красная шамбала» профессор университета Мемфиса Андрей Знаменский писал, что после Кронштадтского мятежа матросов и особенно после смерти В.И.Ленина Бокий ушёл от активной политической деятельности и впал в мистицизм: по мнению Знаменского, Бокий разочаровался в том, что коммунистическая революция не изменила общество, и решил использовать элементы буддизма и оккультизм для воспитания нового поколения, ради чего даже предпринял попытку снарядить этнографическую экспедицию в Тибет с целью поиска Шамбалы. Те же самые показания при этом Бокий дал на следствии в 1937 году по делу «Единого трудового братства», отмечая, что ещё после Брестского мира стал расходиться с Лениным по многим вопросам, не воспринимая всерьёз ни «демагогические методы борьбы», ни НЭП. Идею экспедиции подкинул всё тот же Барченко, который убедил в необходимости этой экспедиции как самого Бокия, так и его коллег по «Братству» в лице Москвина, Стомонякова и Кострикина. На одной из встреч «Братства» Барченко заявил об осуждении со своей стороны волны насилия, последовавшей в начале Октябрьской революции, и своём неприятии «диктатуры пролетариата»: по его мнению, нахождение Шамбалы могло помочь найти способ построения идеального коммунистического общества. Одним из первых о целесообразности организации экспедиции в Тибет от Барченко узнал Яков Агранов: эта экспедиция позволила бы укрепить советское влияние в регионе, охватывающем Афганистан, Китай и Индию. Барченко же говорил Бокию, что в 1918 году встретился с представителями Монголо-Тибетской организации, которые пытались установить дипломатические отношения с Советами, но не были приняты и уехали обратно; в дальнейшем Бокий рассчитывал, что участники экспедиции после встречи с тибетцами смогут приобрести опыт духовного характера, который сможет повлиять в той или иной степени на идеологию страны. Руководителем этой экспедиции должен был стать Барченко, а комиссаром — сотрудник ОГПУ Яков Блюмкин, который прежде получил от Барченко несколько отчётов о его исследованиях и передал их Агранову; в экспедицию также должны были войти ещё несколько человек из «Единого трудового братства». ОГПУ выделили 100 тысяч рублей золотом на снаряжение всей экспедиции (столько же было выделено на советскую научную экспедицию в Тибет 1923 года под руководством П.К.Козлова). Предполагалось, что команда Барченко отправится летом 1925 года и посетит Индию, Тибет и Синьцзян: маршрут был одобрен на самых высоких инстанциях (в том числе в коллегии ОГПУ и ЦК). Изначально в маршрут должен был войти Афганистан, однако нарком иностранных дел Георгий Чичерин настоял на исключении Афганистана из маршрута, ссылаясь на то, что в британской прессе начнётся антисоветская истерия в случае, если научная экспедиция появится на её территории. Однако в самый последний момент экспедиция сорвалась. По официальной версии, 31 июля 1925 года Бокий и Барченко встретились с Чичериным, попросив его ускорить процедуру выдачи виз. Чичерин оставил положительный отзыв на проект экспедиции в Тибет и отправил отзыв в Политбюро ЦК ВКП(б). Однако в ходе обсуждения плана экспедиции Бокий и Барченко ненароком обмолвились, что начальника иностранной разведки Мееру Трилиссеру не оповещали об экспедиции, и это привело к тому, что Чичерину пришлось отозвать свой положительный отзыв и написать на следующий день отрицательный, поставив тем самым крест на планах экспедиции Бокия. Согласно журналисту газеты «Совершенно секретно» Вадиму Лебедеву, Чичерин созвонился с Трилиссером и передал ему сообщение о положительном отзыве на проект экспедиции, что вызвало возмущение последнего: тот, подключив к процессу Генриха Ягоду, потребовал от Чичерина отозвать положительный отзыв. Чичерин также установил, что его гости обратились через отдел виз Народного комиссариата иностранных дел в афганское посольство и объявили, что готовят экспедицию, едущую от ВСНХ СССР. По версии журналиста Леонида Царёва, у Трилиссера и Ягоды были ещё и некие личные счёты с Бокием, которые они решили свести подобным образом, сорвав его поездку. По мнению всё того же Лебедева, к срыву экспедиции мог иметь отношение Яков Блюмкин, который мечтал сам попасть в Тибет, ради чего попросту «стравил» Отдел иностранной разведки и Народный комиссариат иностранных дел, доказывая каждой из сторон свою лояльность: Барченко изначально выступал против включения Блюмкина в группу, припоминая ему убийство германского посла графа Мирбаха. Согласно воспоминаниям Маргариты Ямщиковой, Бокий обвинял Блюмкина в том, что он раскрыл Карлу Радеку планы экспедиции и высказал свои сомнения в её успехе, отчасти связанные с его идейной преданностью Троцкому и желанию сбежать из страны. Сам же Блюмкин, по мнению ряда авторов, всё же сумел тайно выехать за границу и присоединиться к экспедиции Рериха, однако документальных подтверждений или каких-либо серьёзных свидетельств этому нет (официально с 1926 года он был легальным резидентом ИНО ОГПУ в Монгольской Республике и на части территорий Китайской Республики). Тем не менее, Бокий и Барченко не опустили руки, продолжив попытки снаряжения экспедиции в Тибет. Феликс Дзержинский обещал Бокию оказать посильную помощь, однако смерть Дзержинского поставила крест на последующих планах: его преемник на посту главы ОГПУ, Вячеслав Менжинский, в планы Барченко и Бокия не был посвящён.
Критический взгляд
Документальные свидетельства или достаточно внятные подтверждения того, что Бокий организовал в Спецотделе какие-либо лаборатории по исследованиям аномальных явлений, отсутствуют. Отчасти это подтверждал сам Бокий, который жаловался на то, что Барченко лишь выдавал ГПУ имена контрреволюционных деятелей и антисоветчиков, однако не упомянул ни одного реального изобретения, которое могло бы использовать ГПУ. Сторонники теорий заговора утверждают, что часть засекреченных наработок Бокия по неизвестной причине (возможно, в связи с перепиской Барченко с профессором Карлом Хаусхофером) попала в Германию, где ими заинтересовались в «Аненербе». По просьбе последних абвер занялся во время Великой Отечественной войны поисками членов Специального отдела, пытаясь перевербовать их и заполучить от них документы из Спецотдела в обмен на баснословные по тем временам деньги. Утверждения об попытке Бокия организовать экспедицию в Тибет с целью поиска Шамбалы подвергаются критике: так, по мнению писателя и режиссёра Андрея Синельникова, история про Шамбалу — операция по дезинформации зарубежных разведок, которую провела ОГПУ, задействовав и Бокия, и Блюмкина, и Барченко, даже Гурджиева. В то же время есть версия о том, что Бокий стремился укрепить советское влияние в Восточной Азии, используя семинары Барченко и его идеи о Шамбале в качестве повода. Большая часть заявлений об интересе Бокия к мистике и оккультизму исходит из его показаний, которые тот давал в 1937 году на следствии по делу о контрреволюционной деятельности «Единого трудового братства». В качестве основного источника влияния Бокий называл именно Александра Барченко, который пропагандировал так называемую «теорию Дюнхор» о существовании в доисторические времена некоего высокоразвитого общества. Оно якобы было построено на базе коммунистической идеологии и превосходило в культурном и научно-техническом планах последующие мировые цивилизации, но якобы было уничтожено в результате геологических катаклизмов, а его остатки сохранились в труднодоступных районах Тибета. По мнению А.И.Андреева, все эти и иные показания (например, вступление в «Орден розенкрейцеров» в 1909 году) могли быть выбиты следователями из Бокия.
Куратор Соловецкого лагеря особого назначения
Бокий известен как один из основателей системы ГУЛАГа и как куратор Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), став вдохновителем и разработчиком идеи подобного лагеря: изначально туда планировалось ссылать представителей интеллигенции, которые не занимались политической борьбой, но были к этому способны, и изолировать их там. Однако в связи с необходимостью содержания лагеря потребовалось привлекать осуждённых на принудительные физические работы: им запрещалось изначально этим заниматься, и для этого в СЛОН стали ссылать обыкновенных уголовников, над которыми командирами ставились военачальники, занимавшие командирские посты в Белой или Красной армиях, но имевшие судимости. Пароход Соловецкого монастыря «Архистратиг Михаил» (по версии Бориса Ширяева — «Святой Савватий»), переименованный руководством Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН) в «Глеб Бокий», служил для доставки в Соловецкий лагерь новых заключённых, а также и продовольствия: этот пароход ходил от кемской пристани «Рабочеостровск» к Соловкам. На этом пароходе приезжал на Соловки и сам Глеб Бокий, однако появлялся в лагере он очень редко, осуществляя большую часть своей работы в Москве. О пароходе и человеке, в честь которого и было названо судно, была сложена сатирическая песня:
Ура! «Параша» извещает:
Проветрить соловецкий склеп,
На той неделе приезжает
На «Глебе Боком» — Бокий Глеб!
Эта сатирическая песня нередко переделывалась заключёнными на разные лады и не была единственной о Бокии: заключённые писали юмористические стихи о «тройке ГПУ», в которую входил Бокий, и те публиковались в журналах «Слон» и «Соловецкие острова», а само начальство никоим образом не выступало против подобного «творчества». Встреча с ним заключенных красочно описана в книге Бориса Ширяева «Неугасимая лампада». В концерте, данном театральной группой заключенных перед высокими чиновниками ОГПУ, прозвучала крамольная песня, которая, однако, не усугубила дальнейшую судьбу её исполнителя:
Шептали все… Но кто мог верить?
Казался всем тот слух нелеп:
Нас разгружать сюда приедет
На «Глебе Боком» — Бокий Глеб.

Всех, кто наградил нас Соловками,
Просим: приезжайте сюда сами,
Проживите здесь годочка три иль пять, —
Будете с восторгом вспоминать!
— Борис Ширяев. «Неугасимая лампада».
За время своей работы на посту куратора Бокий поддержал идею хозяйственно-организационной системы исправительно-трудового использования заключённых, которую при поддержке начальника управления лагерей Ф.И.Эйхманса разработал бывший заключённый Н.А.Френкель, начальник ЭПО ЭКЧ с 1926 года. К 1928 году нападки на Френкеля как бывшего заключённого, руководившего отделом, усилились в связи с его подходом собственника-коммерсанта, а не советского общественника, хотя его роль в развитии Соловецкого хозяйства не отрицалась никоим образом. Последующие претензии партийной ячейки к Френкелю с желанием постепенно сместить с руководящих должностей заключенных-контрреволюционеров, заменив их на «безработных товарищей» из членов партии, привели к проведению 5 апреля 1929 г. специального совещания членов ВКП(б) СЛОН ОГПУ с участием заведующего спецотделом ОГПУ Г.И.Бокия, представителей прокуратуры г. Кемь, соловецкой парторганизации и парторганизации лагеря. На нём Г.И.Бокий поддержал стратегию развития лагерей, предложенную Н.А.Френкелем, объявив, что Френкель является не контрреволюционером, а секретным сотрудником ОГПУ. В итоге он запретил парторганизации вмешиваться в оперативную работу производства, «…потому что хозяйственные дела лагерей тоже очень часто бывают секретные». Помимо этого, Бокий приглашался на заседания Комиссии для определения условий использования труда заключённых. Так, он присутствовал на заседании 15 мая 1929 года, заявив о готовности ОГПУ взять на себя строительство шоссейной дороги на Ухту и железной дороги Котлас — Усть-Сысольск, которыми изначально должен был заниматься НКПС, и привлечь к этому заключённых. Также 9 января 1929 года Бокий получил от геологов А.А.Чернова и А.Ф.Лебедева доклад об углях и нефти Печорского бассейна: предполагается, что мнение Бокия могло повлиять на отправку экспедиции на реку Ухта и не только начало последующих разведочных работ на нефть и уголь, но и строительство исправительно-трудового лагеря в этом районе. Сидевший в Соловецком лагере академик Дмитрий Лихачёв говорил о Бокии не иначе как о «людоеде» — главном в тройке ОГПУ, «которая приговаривала людей к срокам или расстрелам». Аналогичного мнения придерживался писатель Борис Ширяев, отбывавший наказание на Соловках: он называл Бокия человеком, «без подписи которого не обходился ни один смертный приговор коллегии ОГПУ». Согласно Виктору Брачеву, принятый в масонскую ложу Бокий, по иронии судьбы, стал сам заниматься «изучением структуры и идейных течений масонства», а также входил во все коллегии ОГПУ, которые рассматривали уголовные дела масонских организаций и выносили по ним приговоры. В то же время Аркадий Ваксберг в номере «Литературной газеты» за 1990 год ошибочно утверждал, что Бокий был причастен к управлению и другими лагерями системы ГУЛАГ; Татьяна Соболева пишет, что в архивах сохранились имена людей, спасённых Бокием от смертного приговора и длительного тюремного заключения.
Иная деятельность
Бокий был делегатом XV—XVII съездов ВКП(б), избирался кандидатом в члены и становился членом ВЦИК РСФСР со 2-го по 12-й созывы и ЦИК СССР 1-го и 2-го созывов, а также являлся членом коллегии НКВД РСФСР (27 сентября 1923 — декабрь 1930) и членом Верховного суда СССР (до 16 мая 1937 года), входил в тройку ГПУ Бокий — Вуль — Васильев. Был отмечен следующими наградами за период своей работы: Орден Красного Знамени (8 апреля 1923); знак «Почётный работник ВЧК — ГПУ (V)» № 7 (1923); знак «Почётный работник ВЧК — ГПУ (XV)» (20 декабря 1932).
Арест и следствие
16 мая (по другим данным, 7 июня) 1937 года Бокий, занимавший пост начальника сводного отдела 4-го управления НКВД, был арестован при исполнении служебных обязанностей — без ордера, по устному распоряжению Наркома внутренних дел СССР Н.И.Ежова, прямо в здании НКВД СССР на Лубянке. Арест был произведён заместителем Ежова, комиссаром государственной безопасности 2-го ранга Л.Н.Бельским. Согласно официальному обвинению, Бокия обвиняли в принадлежности к контрреволюционной масонской организации «Единое трудовое братство», занимавшейся шпионажем в пользу одного из иностранных государств (подразумевается, что речь шла о Великобритании), а также в руководстве антисоветским спиритическим кружком, который якобы устраивал тайные сеансы «предсказания будущего»: это обвинение стало известно как «дело Барченко». После ареста в кабинете Бокия провели обыск в присутствии Ежова.
Студенческий друг Глеба Ивановича, писательница Маргарита Ямщикова уверенно утверждала, что Бокия и его подчинённых оговорил Александр Барченко: по доносу Барченко также были арестованы действовавший секретарь Глеба Бокия А.Д.Чурган, бывший секретарь Бокия Леонов, заместитель Бокия по Спецотделу ГУГБ НКВД СССР майор ГБ Фёдор Иванович Эйхманс и ещё несколько человек. Однако разгром «Единого трудового братства» начался 22 мая с ареста именно самого Александра Барченко, а далее последовали задержания ещё ряда соратников оккультиста: 26 мая была арестована Л.Н.Шишелова-Маркова, 7 июня — А.А.Кондиайн, 2 июля — К.Ф.Шварц, 8 июля — В.Н.Ковалёв. По другой версии, на одной из встреч Ежов потребовал предоставить от Бокия компромат на некоторых партийных функционеров и членов ЦК, но получил отказ. Бокий в ответ на слова Ежова о том, что это был приказ Сталина, иронично заметил, что на пост главы Спецотдела ВЧК его назначал не Сталин, а Ленин. По мнению Леонида Царёва, Бокий входил в число тех, кто был осведомлён о существовании некоего секретного досье («чёрной книги НКВД») с компрометирующими материалами на многих видных партийных и общественных деятелей, начиная от Сталина и заканчивая И.Э.Бабелем: это могло стать поводом для устранения Бокия как неугодного партии лица. Бокия, Барченко и их друзей обвиняли в том, что они работали на некий религиозно-политический центр «Шамбала-Дюнхор», находившийся в неизвестном районе Британской Индии: центр якобы пытался использовать членов «Единого трудового братства» для воздействия на высшее советское руководство и убеждения его проводить выгодную Великобритании внешнюю политику. Также всех обвинили в сборе секретных сведений и подготовке серии терактов против политического руководства СССР: Бокий, Шварц и Кондиайн якобы должны были организовать одно из покушений на Сталина, обстреляв его лодку на озере Рица летом. На первом допросе, который вёл с 17 по 18 мая 1937 года Л.Н.Бельский Бокий рассказывал, что увлёкся мистическими идеями после смерти Ленина, поскольку его уже не интересовала борьба против троцкистов и зиновьевцев, а под влиянием Барченко ещё сильнее заинтересовался мистикой и оккультизмом. Бокий отрицал, что получал от Барченко какие-либо прямые задания по шпионажу, но подтверждал, что «помогал» ему вести шпионскую деятельность. 15 августа 1937 года на допросе, который вёл старший лейтенант ГБ Э.А.Али-Кутебаров, Бокий «признался» в поддержке постоянной и тесной связи с Л.Д.Троцким — якобы через его эмиссаров во время пребывания Троцкого в Европе и через специальную радиостанцию на даче после высылки Троцкого в Мексику. Бокий также заявил, что все послания якобы передавались через некую радиостанцию абвера, все переговоры были связаны с подготовкой террористического акта против Сталина, а исполнителем должен был стать Евгений Гопиус — химик, сотрудник 9-го отдела ГУГБ НКВД СССР, проводивший исследования в области осуществления взрыва на расстоянии некими «невидимыми лучами» и изготавливавший взрывчатые вещества в некоей пиротехнической лаборатории на подмосковной даче (расстрелян в «особом порядке» в декабре 1937 г., реабилитирован посмертно). Покушение якобы должно было состояться на озере Рица. По мнению А.И.Андреева, все обвинения в адрес Бокия, Барченко и их коллег были сфабрикованы руководством НКВД. Проходившего обвиняемым по этому делу астронома Александра Кондиайна заставили «по подсказке следователя» дать «признательные» показания о том, что «Братство» занималось антисоветской пропагандой, а миф о Шамбале был дезинформацией, сфабрикованной для подрыва советского влияния в Азии. По оценке Льва Разгона, следствию понадобилось не более недели, чтобы заставить Бокия оговорить себя и подписать всю «эту гимназическую галиматью», которая по сюжету не отличалась от романов Луи Буссенара.
Расстрел
Имя Бокия было включено в Сталинский расстрельный список, датированный 1 ноября 1937 года (№ 6, под грифом «Бывшие работники НКВД»), однако И.В.Сталин перед утверждением вычеркнул его фамилию из списка. Повторно Бокий приговорён к расстрелу Сталиным, В.М.Молотовым, Л.М.Кагановичем и К.Е.Ворошиловым 13 ноября 1937 года, когда имя Бокия было включено в Сталинский расстрельный список (№ 6, под грифом «Москва-Центр, бывшие сотрудники НКВД, 1-я категория»). 15 ноября 1937 года заместитель Н.И.Ежова, комиссар государственной безопасности 2-го ранга Л.Н.Бельский подписал постановление «Об окончании следствия», согласно которому все преступления, инкриминируемые Бокию, подлежали решению «Особой тройки НКВД». В тот же день тройка признала Бокия виновным и приговорила его к высшей мере наказания в «особом порядке»; приговор привели в этот же день. Бокий был расстрелян в один день с рядом известных сотрудников ВЧК — ГПУ — НКВД (И.И.Сосновский, В.А.Стырне, П.Г.Рудь, М.К.Александровский, Р.И.Аустрин, И.М.Блат, Н.М.Райский, А.П.Шийрон и др.). Место захоронения — могила невостребованных прахов № 1 крематория Донского кладбища в Москве. После расстрела документация 9-го отдела ГУГБ НКВД СССР (в том числе наработки из лабораторий) получила грифы более высокой секретности и была отправлена в архивы НКВД, другая часть документов Спецотдела исчезла после смерти Сталина. Не избежал высшей меры наказания ни сам Барченко, расстрелянный 25 апреля 1938 года, ни члены «Единого трудового братства»: К.Ф.Шварц был расстрелян в сентябре 1937 года, И.М.Москвин — 21 ноября 1937 года, В.Н.Королёв — 26 декабря 1937 года, Л.Н.Шишелова-Маркова — 30 декабря 1937 года; подавляющая часть документов Барченко от писем до его монографии, согласно заявлению Центрального архива ФСБ РФ, были уничтожены в 1939 году. 27 июня 1956 года решением ВКВС СССР обвинительный приговор Бокию был отменён, уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления, а Бокий был посмертно реабилитирован. 20 февраля 1961 года семье Глеба Ивановича Бокия была назначена персональная пенсия.
ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ
Жёны и дети
Первая жена Глеба Бокия — Софья Александровна Доллер (1887 г.р.), дочь революционеров-народников Александра Ивановича Доллера (1860 — 16 мая 1893) и Софьи Наумовны Шехтер (1856—1920), курсистка, член РКП(б). Глеб и Софья были в браке с июля 1905 года и развелись в 1919 году, позже Софья вышла замуж за ответственного работника ЦК ВКП(б) и КПК, однокурсника Бокия по Горному институту Ивана Москвина. От первого брака у Глеба и Софьи были дочери Елена и Оксана: старшая дочь Елена осталась с отцом, младшую Оксану удочерил Москвин. Вторично Бокий женился на Добряковой Елене Алексеевне (1909—1956), работавшей также в Спецотделе НКВД. От этого брака родилась в 1936 году дочь Алла. Сын Аллы, Глеб Бокий-младший (1970—1994) был бизнесменом и президентом «Торгово-промышленной группы „БСГ“»; 1 апреля 1994 года погиб в результате вооружённого нападения, совершённого Вадимом Герасимовым и Дмитрием Орловым. У Бокия также был племянник Георгий (сын его брата Бориса), ставший членом-корреспондентом Академии наук и сотрудником ФИАН: некоторое время после смерти отца Георгий жил у Глеба.
Судьба членов семьи
Иван Москвин был арестован, осужден по Сталинскому списку приговором ВКВС СССР и расстрелян 27 ноября 1937 года, похоронен в той же «могиле невостребованных прахов» №1 крематория Донского кладбища, что и сам Бокий. Софья Доллер, занимавшая пост начальника отдела культмедсети «Главзолота» НК тяжелой промышленности СССР, была арестована 15 июня 1937 года, 28 марта 1938 года внесена в список «Москва-центр» по 1-й категории («за» Сталин, Молотов, Каганович, Жданов, Ворошилов), а 8 апреля 1938 года признана виновной в «участии в контрреволюционной террористической организации и в шпионаже» и в тот же день по приговору ВКВС СССР была расстреляна. Место захоронения — спецобъект НКВД «Коммунарка». Изначально Военная коллегия утверждала, что Софья скончалась в лагерях 12 сентября 1942 года. Реабилитирована посмертно 11 июля 1956 года определением ВКВС СССР. Оксана была замужем за писателем Львом Разгоном, сотрудником Спецотдела ОГПУ. Обоих репрессировали, обвинив в контрреволюционной деятельности на основании доносов. Оксана получила 8 лет тюрьмы: хотя у неё был диагностирован диабет, её лишили права получать инсулин, вследствие чего в октябре 1938 года она впала в кому и скончалась на пересылке Вогваздино, на пути в коми-пермяцкий ИТЛ. Дочь Оксаны и Льва, Наталья Львовна Разгон (ноябрь 1936 — 24 апреля 2011) после гибели матери и ареста отца была отдана на воспитание бабушке по отцовской линии; проживала в особняке в Замоскворечье, позже встретила освобождённого из лагерей отца. Получила образование лингвиста. Елена также была репрессирована и получила 8 лет тюрьмы, отбыв наказание в Устьвымлаге и в Башкирии. Согласно письму от Ал.Алтаева к Елене Стасовой от 2 апреля 1956 года, Елена провела 18 лет в ссылке, а после смерти Сталина и своего освобождения работала машинисткой в тресте. Изначально ВКВС СССР сообщил ей, что Глеб Бокий был отправлен в места лишения свободы и умер 24 мая 1941 года, отбывая наказание; в КГБ СССР ей заявили о том, что Бокий скончался 8 сентября 1940 года от паралича сердца. Позже Елена, узнавшая о судьбе отца, добилась полной судебной реабилитации родителей, отчима и сестры (умерла спустя некоторое время после реабилитации всей семьи).
Отношения с семьёй и коллегами
Глеб был особенно сильно привязан к своей дочери Елене, не расставаясь во время работы: он научил её работать с печатной машинкой, и она фактически стала его помощницей, присутствуя на разборе многих дел в ВЧК. Отчасти необходимость помогать отцу с ранних лет в его профессиональной деятельности привела к тому, что у Елены сложился недоверчивый и замкнутый характер. В то же время, когда Оксана тяжело болела (у неё был диагностирован диабет), Елена ухаживала за ней. По словам Маргариты Ямщиковой (Ал.Алтаев), Глеб Бокий также очень тепло относился к Феликсу Дзержинскому как соратнику по революционной борьбе и очень тяжело переживал его смерть, не скрывая слёз: одна из дочерей Глеба рассказывала, что точно так же он реагировал и на смерть Владимира Ленина. Бокий также отличался обаянием и даже дружил с известным певцом Фёдором Шаляпиным, храня дома все пластинки Шаляпина: тот достаточно лестно высказывался о Бокии. Для Глеба Бокия был характерен достаточно скромный образ жизни, навеянный романом «Робинзон Крузо». По словам Ал.Алтаева, в студенческие годы и в зрелом возрасте Бокий носил старую шинель, мягкие рубашки и блузы. Зимой и летом он ходил «в плаще и мятой фуражке», а на своём открытом «паккарде» никогда не натягивал верх. В его рабочем кабинете был стол с сапожными инструментами (Бокий умел ремонтировать обувь). Сам Глеб никогда никому не пожимал руки и всегда отказывался от привилегий типа дачи или курортов, проживая в небольшой трёхкомнатной квартире с семьёй; с группой сотрудников он арендовал дачу под Москвой в Кучино, а на лето снимал у некоего турка дом в деревне Махинджаури недалеко от Батуми. В то же время он не вёл аскетической жизни: в шумных застольях не участвовал, но прислушивался к ним и никого не стеснял. По свидетельствам Ал.Алтаева и Е.Д.Стасовой, Бокий выступал против культивировавшихся фактов личной преданности, подобострастности и угодничества начальству. Бокий характеризовался многими как находчивый и остроумный человек, умевший отвечать на каверзные вопросы и сам умевший разыгрывать коллег. Он рассказывал, что летом 1922 года поспорил с Максимом Литвиновым на бутылку французского коньяка, что сможет выкрасть из сейфа в Наркомате иностранных дел документы, и сделал это, несмотря на присутствие часового: Литвинов эту шутку не оценил и пожаловался Ленину на выходку Бокия. В другом случае Генрих Ягода, отдыхавший с женой сына Максима Горького на теплоходе, стал отправлять шифровки с просьбой прислать «ещё ящик водки»: Бокий, расшифровавший сообщения и установивший местонахождение передатчика, шутки ради перенаправил все шифровки в Особый отдел, и его сотрудники позже добрались до теплохода, затребовав от Ягоды объяснений (по мнению Вадима Лебедева, это могло произойти не раньше августа 1925 года, а Бокий таким образом высказал недовольство отменой экспедиции в Тибет). Лев Троцкий вызывал у Бокия особую неприязнь и ненависть: Глеб утверждал, что «уехать в чужую страну и поносить там свою […] могут делать только подлецы». В то же время отношения Бокия со Сталиным были крайне напряжёнными, несмотря на давнее знакомство: уже с середины 1920-х годов Бокий стал занимать антисталинскую позицию.
ОБРАЗ ГЛЕБА БОКИЯ В ИСКУССТВЕ
Литература
Автор Булгаковской энциклопедии Борис Соколов утверждал, что именно Глеб Бокий стал прототипом Воланда из романа «Мастер и Маргарита», а описанный Булгаковым «Великий бал у сатаны» в Нехорошей квартире являлся ничем иным как иносказательным описанием пьяных оргий, устраиваемых Бокием в Кучино. О подобных скандалах Булгакову также якобы рассказывал Андрей Белый. Согласно показаниям бывшего начальника 2-го отделения Спецотдела Н.Я.Клименкова от 1937 года, в 1920—1921 годах Бокий создал так называемую «дачную коммуну» в Кучино, где по выходным устраивал неоднократно громогласные попойки, сопряжённые с хулиганскими выходками, массовыми драками и оргиями. В оргиях участвовали все приглашённые женщины, начиная от жён участников встреч коммуны и заканчивая обычными проститутками, а в некоторых оргиях даже были замечены обе дочери Бокия от первого брака. Каждый участник платил по 10 % отчислений зарплаты в фонд коммуны на её содержание. О скандальных выходках стало известно к 1925 году: в Кучино даже имели место несколько самоубийств на почве ревности к своим жёнам (так, свели счёты бывший начальник технического отделения Евстафьев, некто Майоров и помощник начальника 5-го отделения Спецотдела ВЧК — ГПУ — НКВД Баринов). Лев Разгон обвинял авторов этих заявлений в клевете и даже избивал их при встрече, однако показания Клименкова подтверждала Евдокия Карцева, хорошо знавшая Бокия. Также Бокий является персонажем ряда художественных произведений, посвящённых как его разведывательной и контрразведывательной деятельности на посту главы Спецотдела, так и его связи с мистикой и оккультизмом (произведения в жанре фолк-хистори): роман «Бриллианты для диктатуры пролетариата» Юлиана Семёнова (первый в серии о советском разведчике Владимирове-Исаеве-Штирлице); серия романов Полины Дашковой «Источник счастья» (появляется в книге «Небо над бездной»); серия романов Анастасии Новых «Исконный Шамбалы» (в том числе книга «Сэнсэй»); книга Андрея Лазарчука «Штурмфогель» (автор приписывает Глебу Бокию попытку захвата власти в СССР); книга Бориса Ширяева «Неугасимая лампада»; роман Захара Прилепина «Обитель»; роман Марии Абазы «Тучка золотая» (как прообраз главного героя). Глеб Бокий упоминается в произведении Михаила Никонова-Смородина «Красная каторга: записки соловчанина», рассказе «Каматта-нэ!» сборника мистических рассказов «НКВД: Война с неведомым» Александра Бушкова (человек, на которого похож герой рассказа) и романе Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (автор называл Бокия «председателем московской тройки ОГПУ, молодым недоучкой»). Также он фигурирует в книгах В. Брычкиной «Герои Октября» и Татьяны Алексеевой и Николая Матвеева (псевдоним Нины Берковой) «Доверено защищать революцию: о Г И.Бокии», в которых, однако, не описываются последние годы его жизни и обстоятельства ареста и казни.
Кинематограф
В художественном фильме 1975 года «Бриллианты для диктатуры пролетариата» роль Глеба Бокия сыграл актёр Сергей Жирнов. В телесериале 2009 года «Исаев» роль Бокия исполнил Александр Мезенцев. В сериале 2010 года «Энигма» роль исполнил Антон Голышев. В телесериале 2017 года «Охота на дьявола» роль исполнил Евгений Стычкин. Литература: Алексеева Т. А., Матвеев Н. Доверено защищать революцию. — Москва: Политиздат, 1987. — 254 страницы; Ал.Алтаев (М.В.Ямщикова). История Глеба Бокия // Псков : журнал. — 2001. — № 14. — Страницы 205—218; Ал.Алтаев (М.В.Ямщикова). История Глеба Бокия // Псков : журнал. — 2001. — № 15. — Страницы 203—210; Андреев А.И. Время Шамбалы: оккультизм, наука и политика в советской России. — 2-е издание. — СПб.: Издательский дом «Нева», 2004. — 384 страницы — ISBN 5-7654-3442-8; Бауман А.Л. Руководители Санкт-Петербурга. — ОЛМА Медиа Групп, 2003. — 576 страниц. — ISBN 9785765421147; Бережков В.И. Искушение чекиста Бокия. — Санкт-Петербург, 1999; Брачев В.С. Масоны у власти. — Москва: Алгоритм, Эксмо, 2006. — 640 страниц. — (Политический детектив). — ISBN 5699171053; Гребенников В. В. Часть 2. Советская история // Криптология и секретная связь. Сделано в СССР. — Москва: Алгоритм, 2017. — 480 страниц. — ISBN 978-5-906979-79-7; Залесский К.А. Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь. — Москва: Вече, 2000; Иевлев А.А. Ухтинская экспедиция ОГПУ: старт промышленного освоения недр Печорского края // Арктика и Север. — 2014. — № 16. — Страницы 91—115; Бокий Глеб Иванович / Капчинский О.И. // «Банкетная кампания» 1904 — Большой Иргиз. — Москва: Большая российская энциклопедия, 2005. — Стрвница 681. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 томах.] / главный редактор Ю.С.Осипов ; 2004—2017, том 3). — ISBN 5-85270-331-1; Ленин В.И. В.И.Ленин и ВЧК. — Москва: Издательство политической литературы, 1987; Петров Н.В., Скоркин К.В. Бокий Г.И. // Кто руководил НКВД, 1934—1941: справочник / под редакцией Н.Г.Охотина и А.Б.Рогинского. — Москва: Звенья, 1999. — 502 страницы. — 3000 экземпляров. — ISBN 5-7870-0032-3; Разгон Л. Э. Плен в своем отечестве. — Москва: Книжный сад, 1994. — 426 страница; Соболева Т.А. История шифровального дела в России. — Москва: Олма-Пресс, 2002. — ISBN 5-224-03634-8; Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ 1918–1956. Опыт художественного исследования. — Екатеринбург: У-Фактория, 2006; Znamenski A. Red Shambhala: Magic, Prophecy, and Geopolitics in the Heart of Asia. — Wheaton, IL: Quest Books, 2011. — ISBN 978-0-8356-0891-6.


1879
Альфред Коржибски (Кожибски, Коржибский, Корзибски, Корзыбский; Alfred Habdank Skarbek Korzybski)
инженер польского происхождения, эмигрировавший в Канаду во время Первой мировой войны. Наиболее известен своими работами в области изучения языка и мышления. Является автором идеи создания новой науки под названием «общая семантика». Основатель института общей семантики. Автор книги «Наука и психическое здоровье» (Science and sanity). Родился в городе Варшава, Российская империя, в польской аристократической семье. Получил образование в Варшавском политехническом университете. В период Первой мировой войны служил офицером разведки в российской армии. После ранения переехал в Северную Америку в 1916 году (сначала в Канаду, затем в США) для координирования поставок артиллерийского снаряжения на военный фронт. Он также давал лекции польско-американским аудиториям о конфликте, выступая за продажу облигаций военных займов. По окончании войны решил остаться в США и принял гражданство в 1940 году. Его первая книга «Manhood of Humanity» была опубликована в 1921 году. В книге автор подробно описал новую теорию человечества — человечества как класса жизни, способного развиваться, основываясь на аккумулированных другими знаниях (англ. time-binding class of life).
Общая семантика
Коржибски, начавший разрабатывать свою не-аристотелевскую систему, получившую позднее название «общая семантика», которую он описывал как «инженерию человека или математическую социологию», посчитал, что его работа может заинтересовать прогрессивных инженеров, прежде всего имевших отношение к группе «New Machine». Вернувшись в Нью-Йорк осенью 1920 года Коржибски знакомится с Вальтером Поляковым и они остаются друзьями и единомышленниками на всю жизнь. Поляков быстрее других уловил общий смысл развивающейся работы Коржибски. В свою очередь Коржибски высоко оценил книгу Полякова «Mastering Power Production», с которой ознакомился в рукописи, и отметил, что понятие Universal Labor, описанное Поляковым, корреспондируется с введенным им основополагающим для общей семантики термином time-binding. В декабре 1920 года на ежегодном собрании Американского общества инженеров-механиков посвященном памяти Ганта, Вальтер Поляков презентовал концепцию «time-binding», разработанную Коржибски. Интерес к идеям, которые формулировал этот тандем, был значителен, и в квартире Полякова еженедельно стали проходить собрания «Time-binding Club», которые продолжались до осени 1923 года. Исследовательская работа этих лет стала основанием дисциплины, названной общей семантикой. Коржибски предупреждал о том, что не следует путать общую семантику с семантикой, другой дисциплиной. Основные принципы общей семантики, включающие привязку ко времени, описываются в работе «Наука и здравомыслие» (Science and Sanity), изданной в 1933 году. В 1938 году Коржибски основал Институт общей семантики (Institute of General Semantics), которым руководил до самой смерти в городе Лейквилл, штат Коннектикут, США, 1 марта 1950 года. В упрощённом варианте суть работы Коржибски заключается в утверждении, что познание людей ограничено, во-первых, структурой их нервной системы и, во-вторых, структурой их языка. Люди не могут напрямую переживать мир, и взаимодействуют с ним только посредством «абстракций» (невербальных впечатлений или сведений, полученных центральной нервной системой, и вербальных индикаторов, выраженных в языке). Иногда наше восприятие и наш язык на самом деле бывают обманчивы в отношении «фактов», с которыми нам приходится взаимодействовать. Человеческому пониманию того, что происходит, иногда недостаёт структурного сходства с тем, что происходит в действительности. Коржибски акцентировал внимание на том, что следует более осознанно подходить к вопросу несоответствия нашего описания реальности, наших гипотез и теорий о реальности и самой реальности.
Структурный дифференциал Коржибски
В работе «Наука и здравомыслие» Альфред Коржибски описывает инструмент, который может помочь тренировке осознанности абстрагирования. По словам автора, не важно сколько теории о правилах дорожного движения и о конструкции автомобилей знает человек: если он хочет научиться управлять автомобилем, необходимы также практические навыки. Одно только знание о том, что наш язык способствует отождествлению абстракций разного порядка, не сможет заставить нас не делать этого отождествления.
Коржибски и «быть»
Иногда комплексная теория, разработанная Альфредом Коржибски, редуцируется до вопроса относительно глагола «быть» (to be). Однако его система включает в себя более сложные вопросы и термины, такие, как «порядок абстракции» и «осознание абстрагирования». Зачастую преувеличенно утверждается, что Коржибски выступал против использования глагола «быть» («являться»), однако он лишь высказывался, что определённое использование глагола «быть» в смысле определения внутренней сущности предмета ошибочно в своей структуре. Например, выражение «П. является дураком», высказанное в отношении человека по имени П., совершившего нечто почитаемое за глупость. В своей системе Коржибски отказывался от определения сущности (идентификационности, от англ. identity) явлений, то есть указывал на то, что «карта не есть территория». Коржибски выступал за ограничение данного конкретного способа использования глагола «быть», при этом допуская и ошибочное его использование при условии осознания структурных ограничений, связанных с подобным неверным употреблением глагола. Ученик Коржибски Д.Дэвид Бурланд-младший придумал язык E-Prime(прайм-язык), в котором не используется глагол «быть» и его синонимы («есть», «является»)
Влияние
Исследования Коржибски оказали влияние на развитие гештальттерапии и рационально-эмоциональной поведенческой терапии (REBT). Согласно третьему изданию «Science and Sanity», американская армия во время Второй мировой войны использовала систему Коржибски для лечения военных неврозов в Европе под руководством д-ра Дугласа Келли, впоследствии работавшего психиатром в тюрьме для нацистских военнопленных (Нюрнберг). Идеи Коржибски оказали влияние на Грегори Бейтсона, Уильяма Сьюарда Берроуза, Фрэнка Герберта, Бакминстера Фуллера, Дугласа Энгельбарта, Элвина Тоффлера, Роберта Хайнлайна, Альфреда Ван Вогта, Роберта Антона Уилсона, Жака Фреско и других. В лингвистике теоретические наработки Коржибски получили практическое воплощение в виде группы языков-прим.
Научные труды: Korzybski A. Manhood of Humanity. (Foreword by Edward Kasner, notes by M. Kendig) — Institute of General Semantics, 1950. Hardcover, 2nd edition, 391 pages, ISBN 0-937298-00-X; Korzybski A. Science and Sanity: An Introduction to Non-Aristotelian Systems and General Semantics. (Preface by Robert P. Pula.) — Institute of General Semantics, 1994. Hardcover, 5th edition. ISBN 0-937298-01-8; Alfred Korzybski: Collected Writings 1920—1950 — Institute of General Semantics, 1990. Hardcover, ISBN 0-685-40616-4.

1880
Софроний (в миру — Сергей Николаевич Иванцов)
епископ Русской православной церкви, епископ Красноярский, викарий Новосибирской епархии. Родился в Москве, в семье священника, который был сакелларием московского Благовещенского придворного собора и благочинным кремлёвских соборов. Окончил 6-ю московскую гимназию. В 1906 году окончил юридический факультет Московского университета со степенью кандидата юридических наук. В 1906—1907 годах находился на военной службе в чине прапорщика. С 1907 года помощник присяжного поверенного и с 1910 года присяжный поверенный при Московском окружном суде. В 1914 году окончил филологический факультет Московского императорского университета. Одновременно окончил Психологический экспериментальный институт при университете. В 1914 году мобилизован в действующую армию. Служил в чине прапорщика адъютантом 49-го саперного батальона 10-й армии Западного фронта. Член Поместного собора Православной российской церкви по избранию от армии Западного фронта, член XV отдела. В 1917 году становится выездным лектором Московского губернского управления пролеткульта. С ноября постоянный разъездной инструктор общественно-гуманитарных наук в отделе подготовки учителей Комиссариата по народному образованию. В 1919 году мобилизован в Красную армию. Служил в батальоне связи Западного фронта Красной армии. С 1920 года работал в Красноармейском университете в Могилёве (лектор по общеобразовательным предметам, заведующий кабинетом социально-экономических наук, учёный секретарь, помощник ректора, редактор журнала «Красная кузница»), одновременно при Могилёвском губернском отделе народного образования — городской исполнительный инструктор, преподаватель философской пропедевтики в школе, социально-экономических предметов и экономической географии на рабфаке и в Педагогическом институте. В 1921 году становится послушником Могилёвского Богоявленского Братского мужского монастыря.
В обновленчестве
С 1922 года в обновленческом расколе. Член могилевской группы «Живой церкви». 15 сентября 1922 года утверждён членом обновленческого Могилёвского епархиального управления. В октябре 1922 года избран епископом Могилевским и Мстиславским. Принял монашество с именем Софроний. Рукоположен во иеромонаха. 11 декабря 1922 года в Москве хиротонисан во епископа Могилевского и Мстиславского со своим мирским именем Сергий. Кафедра располагалась в Иосифовском соборе города Могилёва. В марте 1923 года — участник Всероссийского съезда СОДАЦ. В апреле — мае 1923 года — участник Второго всероссийского поместного собора (первого обновленческого). 15 мая 1923 года обновленческим ВЦУ назначен епископом Минским и Туровским, председателем обновленческого Минского епархиального управления. Летом 1922 года епископ Минский и Туровский Мелхиседек (Паевский), также ранее примкнувший к обновленцам, без согласования с ВЦУ провозгласил создание автономной Белорусской митрополии. Местное духовенство и верующие выступили за возвращение Мелхиседека и бойкотировали новоназначенного Сергия Иванцова. Противостояние дошло до применения физической силы в отношении Сергия: «13 сентября 1923 г., когда епископ Сергий шел в кафедральный собор для совершения всенощного бдения накануне Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, возбуждённая толпа под предводительством Андрианова (у него Мелхиседек жил на квартире), Ковалевского и племянника Васюковича — сальника с нижнего рынка, тоже Васюковича, преградила епископу Сергию вход в собор. Причём во время борьбы на Сергии была порвана ряса и крепа клобука. Оказать какую-либо помощь епископу Сергию не представилось никакой возможности, так как бунтари никого из собора не выпускали, и их была очень большая толпа и на их стороне было почти всё минское духовенство, однако после почти часовой борьбы епископу Сергию удалось проникнуть внутрь храма. Из соборного духовенства остался только ключарь протоиерей Антоний Киркевич и архидиакон Александр Чаплин. Остальное духовенство, псаломщики и певчие разбежались. Службу начал ключарь с архидиаконом, он же исполнял обязанности певцов и чтецов. Крест был вынесен епископом Сергием, но по его уходе Крест кем-то был взят обратно». 14 сентября 1923 года в праздник Воздвиженья в кафедральном соборе обедню служил ключарь без диакона. От верующих не было ни единого человека. После этого скандала епископ Сергий больше в собор не приходил. Кроме кафедрального собора, обновленцы были выдворены и из Спасо-Преображенской церкви. В январе 1924 года, в связи с развалом епархии, выехал в Москву. 16 января 1924 года назначен епископом Коломенским, викарием Московской обновленческой епархии и настоятель Успенского собора города Коломны. Одновременно член обновленческого Московского епархиального управления. С мая 1924 года епископ Костромской и Галичский, председатель обновленческого Костромского епархиального управления. Кафедра располагалась в Успенском и Богоявленском соборах Костромского кремля. В мае 1924 года дал письменное обязательство секретно сотрудничать с ОГПУ, периодически получал за это денежное вознаграждение. В июне 1924 года участник Всероссийского предсоборного совещания. В 1924 году возведён в сан архиепископа. Перешел в ведение Всеукраинского обновленческого Синода, 17 февраля 1925 года назначен архиепископом Волынским и Житомирским, председателем обновленческого Волынского епархиального управления. Назначение отменено, 12 марта 1925 года назначен архиепископом Черниговским и Нежинским, председателем обновленческого Черниговского епархиального управления. Кафедра располагалась в Преображенском соборе Чернигова. В мае 1925 года участник второго Всеукраинского Поместного Собора. 5 июля 1925 года избран архиепископом Черниговским и Нежинским, председателем обновленческого Черниговского епархиального управления. 17 июля 1925 года утвержден архиепископом Черниговским и Нежинским, председателем обновленческого Черниговского епархиального управления. В октябре 1925 года участник «Третьего всероссийского поместного собора» (второго обновленческого). 26 октября 1925 год назначен архиепископом Запорожским, председателем обновленческого Запорожского епархиального управления. Кафедра располагалась в Покровском соборе города Запорожья. 30 января 1926 года избран членом Всеукраннского обновленческого Синода. С 16 июня по 9 июля 1926 года временно управляющий Мелитопольской обновленческой епархией. 29 января 1927 года утверждён архиепископом Запорожским, председателем обновленческого Запорожского епархиального управления. В мае 1927 года участник Всеукраинского предсоборного совещания. В мае 1928 года участник третьего Всеукраинского поместного собора, на котором вновь избран членом Всеукраинского обновленческого синода. С 1929 года кафедра располагалась в Вознесенской церкви города Запорожье. Летом 1933 года уволен на покой. С февраля 1934 года архиепископ Нижнетагильский и Верхотурский, председатель обновленческого Нижнетагильского епархиального управления. Кафедра располагалась в Александро-Невской церкви Нижнего Тагила. С 8 июня 1934 года архиепископ Пермский и Прикамский, председатель обновленческого Пермского епархиального управления. Кафедра располагалась во Всехсвятской новокладбищенской церкви Перми. 25 февраля 1935 года арестован. 22 июля 1935 года постановлением Особого совещания при НКВД СССР приговорен к 3 годам исправительно-трудовых лагерей. Этапирован в Карлаг НКВД (Карагандинская область). 19 января 1938 года освобождён досрочно. С 30 января 1938 года жил в Костроме, находясь за штатом. 20 декабря 1943 года подал прошение о принятии в Русскую православную церковь. По неизвестным причинам принят не был. С 1944 года управляющий делами при митрополите Александре Введенском, обновленческом первоиерархе Православных Церквей в СССР. 21 сентября 1945 года назначен митрополитом Звенигородским.
В Московском патриархате
25 сентября 1945 года после покаяния был принят в Московский патриархат в сане иеромонаха, служил священником в Костроме.
11 января 1946 года был избран епископом Ульяновским и Мелекесским. 5 февраля в зале заседаний Священного синода было совершено наречение иеромонаха Софрония во епископа Ульяновского и Мелекесского. 7 февраля в Николо-Кузнецкой церкви города Москвы хиротонисан во епископа Ульяновского и Мелекесского. Чин хиротонии совершили патриарх Московский и всея Руси Алексий I, архиепископ Тульский и Белёвский Виталий (Введенский), епископ Кировоградский Сергий (Ларин) (двое последних — сами покаявшиеся обновленцы). На новой должности «не особенно радел о благополучии епархии» 4 августа 1947 года переведён на должность епископа Красноярского, викария Новосибирской епархии. 23 декабря 1947 года скоропостижно скончался в Красноярске. Отпевание совершал епископ Иоанникий (Сперанский) в Красноярском Покровском кафедральном соборе. Погребён в Красноярске. Литература: Простите, звезды Господни: Исповедники и соглядатаи в документах, или Зачем русскому Церковь? / Составитель В.А.Королев. — Фрязино: Содружество Православный паломник, 1999. — Страницы 231—238; Лавринов В.В., протоиерей. Обновленческий раскол в портретах его деятелей. — Москва: Общество любителей церковной истории, 2016. — 736 страниц. — (Материалы по истории Церкви. Книга 54). — ISBN 978-5-9906510-7-4.

[448x700]
1880
Карл Шурихт (немецкое имя — Carl Adolph Schuricht)
выдающийся немецкий симфонический дирижёр. Его основные достижения связаны с исполнением произведений Бетховена, Моцарта, Брукнера и Малера. Карл Шурихт родился в городе Данциг, Западная Пруссия, Королевство Пруссия, Германская империя (ныне Гданьск, Польша), в семье органного мастера (его отец погиб ещё до его рождения) и польской певицы. С шести лет обучался игре на фортепиано и скрипке; с одиннадцати лет пробовал свои силы в композиции. Учился в Высшей музыкальной школе в Берлине (среди его учителей был Энгельберт Хумпердинк) и позднее в Лейпциге у Макса Регера. В 1901—1902 гг. начал карьеру в качестве коррепетитора в Майнцском городском театре. В 1907—1908 гг. был капельмейстером в Цвиккау. В 1912—1944 гг. Шурихт был дирижёром и (с 1923 г.) генеральмузикдиректором Висбадена (в 1953 г. ему было присвоено звание почётного гражданина города). В то время он уделял большое внимание музыке Густава Малера. В 1914 г. впервые выступил в Лондоне. В 1933 г. стал директором Берлинского филармонического хора, в 1934 г. впервые дирижировал Венским филармоническим оркестром. В 1943—1944 гг. сотрудничал с Дрезденским филармоническим оркестром. В 1956 г. Карл Шурихт совместно с Андре Клюитансом руководил первыми американскими гастролями Венского филармонического оркестра. Участвовал в Зальцбургском фестивале, сотрудничал с Лондонским симфоническим оркестром. В 1958 году за особые заслуги в пропаганде творчества Густава Малера в числе первых дирижёров был награждён Золотой медалью Международного общества Густава Малера. Умер в городе Веве, кантон Во, Швейцария, 7 января 1967 года.


1881
Генрих Брандлер (немецкое имя — Heinrich Brandler)
немецкий коммунист, председатель Коммунистической партии Германии в 1921—1924 годах, с конца 1920-х годов — лидер Коммунистической партии — Оппозиция. Брандлер родился в богемской деревне Варнсдорф (ныне Чехия). Происходил из рабочей семьи, придерживавшейся социал-демократической ориентации. После окончания народной школы в возрасте 15 лет поступил в ученики к каменщику. С 1897 года активно занимался работой в профсоюзах. В 1901 году вступил в СДПГ. Тогда же под влиянием дискуссии на Любекском социал-демократическом партейтаге (съезде) стал серьёзно интересоваться теоретическими вопросами социалистического и рабочего движения. Находился на революционно-социалистическом, левом крыле СДПГ, под идейным влиянием Розы Люксембург, Франца Меринга, Парвуса, Карла Каутского, а позднее Антона Паннекука и Карла Радека. На Бременском съезде 1904 года примкнул к Карлу Либкнехту, выступавшему за создание социалистического юношеского движения в Германии и настаивавшему на решительной борьбе с милитаризмом. С 1909 по 1914 год живёт в Цюрихе. Во время Первой мировой войны выступал с антивоенных позиций как противник политики социал-демократического руководства в отношении войны. Присоединяется к Интернационалистической группе Карла Либкнехта и Розы Люксембург, в 1915 году вместе с Фрицем Геккертом исключён из СДПГ. Был делегирован группой на Циммервальдскую конференцию, но не пропущен полицией через германско-швейцарскую границу. Состоял в Группе «Спартак» с момента её учреждения в январе 1916 года. В 1918 году на некоторое время был за свою политическую деятельность депортирован из Германии как австро-венгерский подданный; в конце того же года был одним из создателей компартии Германии. С 1919 по 1923 год член Центрального комитета КПГ. Вернувшись в Хемниц, основал там коммунистическое издание «Der Kämpfer», организовывал рабочие советы и построил сильную партийную ячейку, которая вместе с социал-демократами в дни Капповского путча провозгласила советскую власть в противовес националистам. При помощи Коминтерна фракция Брандлера взяла КПГ под свой контроль, и он сменил Пауля Леви в качестве руководителя партии в феврале 1921 года. Во время Мартовского восстания 1921 года стоял на левых позициях. В связи с восстанием арестован и в июне 1921 года осужден на 5 лет тюрьмы. Вплоть до амнистии скрывался в Советском Союзе, где работал по линии Коминтерна и Профинтерна, в 1922—1923 годах был членом Президиума Исполкома Коминтерна. На посту лидера КПГ его временно заменял его союзник Эрнст Мейер. Вернувшись в Германию в августе 1922 года, вместе с Августом Тальгеймером во время революционных событий в 1923 году занимал пост сопредседателя партии. Руководство Брандлера — Тальгеймера выступило тогда против вооруженного восстания, а сам Брандлер входил с социал-демократами в коалиционное правительство Саксонии. Эта линия подвергалась критике левым крылом партии во главе с Рут Фишер и Аркадием Масловым. В 1924 году обвинён в «политических ошибках», отстранен от руководства КПГ, выведен из состава её ЦК и выехал в СССР. После кратковременного пребывания в Казахстане жил в Москве до 1928 года, работая в ВСНХ СССР и Крестинтерне (от работы в Коминтерне отстранён с 1925 года). В это время руководство КПГ находилось в руках Фишер и Маслова, которые в 1925 году были выведены из руководства, а в 1926 за поддержку Объединённой оппозиции в ВКП(б) исключены из партии. Брандлер возвращается в Германию после возобновления компартией в 1928 году под руководством Тельмана и Реммеле ультралевого курса. Выступает против провозглашаемой КПГ и Коминтерном тактики «третьего периода» и борьбы с социал-демократией как «социал-фашизмом»; поддерживает Правую оппозицию Бухарина, Рыкова и Томского в Советском Союзе. В 1929 году исключён из КПГ, и вместе с Тальгеймером, Паулем Фрёлихом и Якобом Вальхером создает Коммунистическую партию — Оппозиция (КПО). Участвует в объединении своих сторонников в других странах, итогом чего становится учреждение Международной коммунистической оппозиции. Рассматривая перспективу прихода к власти фашистов, сторонники Брандлера активно проводят агитацию в поддержку единого фронта Коммунистической, Социал-демократической и Социалистической рабочей партии Германии. После прихода Гитлера к власти в 1933 году эмигрировал сначала в Страсбург, затем в Париж, откуда вместе с Тальгеймером руководил работой КПО в эмиграции. В 1939 году интернирован, в 1941 году уехал на Кубу. В 1949 году Брандлер возвращается из Великобритании в Западную Германию, где создает Группу рабочей политики (Gruppe Arbeiterpolitik), идеологически являющуюся преемницей КПО. Он также активно переписывался с Исааком Дойчером. Генрих Брандлер умер в Гамбурге 26 сентября 1967 года и был похоронен на Ольсдорфском кладбище.