[471x700]
1875
Сергей Иванович Зимин
русский театральный деятель, меценат, основатель частного театра «Опера С.Зимина». Сергей Иванович Зимин родился в селе Зуево, Богородский уезд, Московская губерния, в купеческой семье старообрядцев-беспоповцев (федосеевского старопоморского согласия). Его отец — Иван Никитич Зимин (1818—1887) — был основателем (1884) крупнейшего в России акционерного общества «Товарищество Зуевской мануфактуры И.Н.Зимина». Учился в Московском коммерческом училище, которое окончил в 1896. Увлёкся музыкой. Брал уроки пения у Н.Н.Кедрова, А.И.Барцала, Н.П.Миллера, постоянно посещал «Частную русскую оперу С.И.Мамонтова, принимал участие в вечерах вокальной музыки известного московского вокального педагога Н.П.Миллера. После ареста Мамонтова в 1899 М.М.Ипполитов-Иванов предложил Зимину возглавить оставшуюся без попечителя оперную труппу, но Зимин, не считая себя готовым к этому, отказался, однако впоследствии видел себя продолжателем традиций мамонтовской оперы. В 1902 в дачном театре в Кускове организовал своё первое предприятие — концерты оперной музыки. С начала 1903 устраивал общедоступные концерты в Зоологическом саду, затем в Сокольниках, на небольшой эстраде Общества народных развлечений. Летом того же года организовал оперные постановки в саду „Гай“ в Кускове и вскоре стал одним из пайщиков оперной антрепризы известного оперного певца М.Е.Медведева». C 1903 года организовывал ученические концерты. В 1904 году поехал за границу (Вена, Берлин, Неаполь, Рим, Париж) для повышения самообразования и знакомства с оперным делом. В этом же году (1904 год) организовал в Москве оперную труппу, положившую начало Оперному театру С.И.Зимина, и Музей оперного театрального искусства. В 1918 и 1921—1923 Сергей Иванович Зимин — художественный консультант МХАТа, в 1919—1920 — член дирекции «Малой государственной оперы». Одновременно в 1918—1922 заведовал нотной библиотекой музыкальной студии Московского художественного театра. С началом НЭПа искусство стало немного оживать. В 1922 Зимин, пробуя возродить свой театр, организовал акционерное общество «Первая свободная опера С.И.Зимина», где за 2 года было поставлено свыше 20 опер. В то время на сцене театра прошли знаменитые оперы: «Мазепа», «Кето и Котэ» и т. д. Но это было время разрухи, когда после Гражданской войны многие представители русской интеллигенции вынуждены были уехать за рубеж, и интерес к опере снизился. До 1924 года Зимин занимал должность председателя акционерного общества «Свободная опера С.И.Зимина». В 1924 году театр Зимина был окончательно расформирован. В 1924 году театр был закрыт, а оперная труппа «Первой свободной оперы» отдана под суд, однако после следствия оправдана за отсутствием состава преступления. В 1925—1928 годах театр носил название Экспериментального, в 1929—1935 годах — 2-го Государственного театра оперы и балета, а с 1936 года стал филиалом сцены Большого театра. В этом же году здание было вновь перестроено. В части здания, выходящей на Кузнецкий Мост, жил до своей смерти в 1942 году бывший руководитель оперы С.И.Зимин. В 1924—1942 — художественный консультант филиала Большого театра. Умер в Москве 26 августа 1942 года. Похоронен на Преображенском кладбище в Москве.
Оперный театр С.И.Зимина
В состав Оперного театра Зимина вошла, помимо созданной им частной труппы, большая часть труппы «Товарищества артистов московской частной оперы», руководимого М.М.Ипполитовым-Ивановым, которое закрылось в том же 1904 году. В конечном счёте театр возник в результате слияний двух этих трупп. Открытие театра состоялось 14 октября 1904 на сцене театра «Аквариум» представлением оперы «Майская ночь» Н.А.Римского-Корсакова. С 1908 года «Опера Зимина» ставила спектакли в здании театра Г.Г.Солодовникова. В 1917, в результате всеобщей национализации после Октябрьской революции, театр 3имина был национализирован, стал государственным и получил новое название Театр Совета рабочих депутатов, с 1919 — Малая государственная опера, с 1921 — Театр музыкальной драмы. Тем не менее, Сергей Иванович 3имин ещё на некоторое время был оставлен там работать в качестве члена дирекции.
Музей оперного театрального искусства
Музей был открыт одновременно с театром в 1904 году. Сначала музей располагался в помещении театра Солодовникова, но очень скоро двух залов, выделенных для экспозиции, оказалось недостаточно, в 1908 пришлось снять новое помещение из 9 залов в доме на улице Большая Дмитровка, напротив конторы Императорских театров. Экспонатами музея стали работы всех художников «Оперы Зимина», оформлявших спектакли. Это были: И.Я.Билибин, П.П.Кончаловский, А.М.Васнецов, С.Ю.Судейкин, Н.К.Рерих, В.Д.Поленов, А.Я.Головин, В.А.Серов, Ф.Ф.Федоровский, А.И.Маторин, C.Малютин, И.С.Федотов и другие. В музее было собрано «свыше 1000 эскизов костюмов и декораций, множество макетов, афиш, костюмы, сшитые в мастерской театра, а также майолика, которую Зимин приобретал в Абрамцеве у Мамонтова». Кроме того, он собрал коллекцию живописи, включавшую около 200 полотен, преимущественно русских художников: В.М.Васнецова, В.П.Верещагина, М.А.Врубеля, А. Е. Егорова, П.П.Кончаловского, С.А.Коровина, И.И.Левитана, К.Е.Маковского, С.В.Малютина, А.И.Маторина, В.Д.Поленова, Н.К.Рериха, А.К.Саврасова, С.Н.Салтанова, В.И.Сурикова, Ф.Ф.Фёдоровского, М.И.Шестёркина, И.И.Шишкина. Как и театр, музей после революции 1917 года тоже был национализирован. Снимавшаяся для музея квартира вместе со всем остальным имуществом Сергея Ивановича Зимина также была национализирована. В 1925 году директором музея стала дочь известного журналиста и писателя Н.В.Гиляровская. Многие экспонаты из собрания музея с 1925 года находятся в запасниках Государственного центрального театрального музея имени А.А.Бахрушина. Часть книг, альбомов, гравюр и фотографий из собрания С. И. Зимина хранятся в Российской государственной библиотеке искусств. В настоящее время картины рассредоточены по разным музеям, в числе которых Государственная Третьяковская галерея, где ныне среди прочих произведений находится приобретённое Зиминым в 1908 году у Мамонтова и висевшее некогда в 1908—1929 на портале театра Зимина, отреставрированное панно М. А. Врубеля «Принцесса Грёза».
Память
В 1996 в Москве был проведён Международный конкурс вокалистов памяти Зимина в честь 120-летия со дня его рождения. В Государственном центральном музее музыкальной культуры имени М.И.Глинки при участии внучки Зимина — Веры Михайловны Зиминой — ведётся работа по изданию его дневников. Литература: Боровский В. Московская опера С.И.Зимина. — Москва, 1977; Зимина В. Опера Зимина — Москва, 1992, № 5-6; Зимина В. Опера Зимина. От мануфактуры до театра // Москва. Родословная. — Москва, 1998.

[521x699]
1876
Сергей Семенович Намёткин
выдающийся советский химик-органик, академик Академии Наук СССР (1939; член-корреспондент 1932), заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1947). Родился в купеческой семье, в селе Каймары Казанского уезда Казанской губернии. Начальное образование получил в 1-й прогимназии в Казани. В 1886 году семья переехала в Москву и вскоре, в 12 лет, Сергей Намёткин остался круглым сиротой. В 1892 году окончил Вторую московскую прогимназию, в 1896 году — Первую московскую мужскую гимназию. В гимназические годы зарабатывал себе на жизнь частными уроками. В 1896—1902 годах учился на физико-математическом факультете Московского университета, который окончил с дипломом I степени. После окончания университета работал там же, будучи сначала оставленным «для приготовления к профессорскому званию», а впоследствии — лаборантом, помогавшим профессору в проведении практических занятий. Ученик профессора Н.Д.Зелинского. С 1910 года Намёткин совмещал преподавание в университете с работой на Московских высших женских курсах (МВЖК), куда его пригласили ассистентом на кафедру органической химии. В 1911 году Намёткин вместе с группой профессоров и преподавателей покинул Московский университет в знак протеста против политики министра народного просвещения Л.А.Кассо. Отныне его работа связанна главным образом с МВЖК. В 1911 году он успешно защитил в Санкт-Петербургском университете магистерскую диссертацию и в 1912 году по рекомендации Н.Д.Зелинского избирается профессором МВЖК по кафедре органической химии. В 1916 году защищена докторская диссертация. С 1914 по 1918 год С.С.Намёткин был деканом физико-математического факультета МВЖК. После Февральской революции Намёткин, в отличие от многих своих коллег, решил не возвращаться в Московский университет, оставшись на МВЖК, которые были преобразованы в 1918 году во 2-й Московский государственный университет. В 1919 году была проведена масштабная реорганизация московской высшей школы, в результате которой 2-й МГУ лишился большей части факультетов и ректора — профессора С.А.Чаплыгина. Новым ректором университета стал профессор С.С.Намёткин (исполняющий обязанности с 16 октября 1919 и ректор с мая 1920). В годы ректорства С.С.Намёткина во 2-м МГУ университет был вынужден решать задачу восстановления нормальной работы после изъятия из его состава ведущих факультетов и специальностей, переданных в 1-й МГУ. Эта задача в немалой степени была решена благодаря открытию в 1921 году в стенах 2-го МГУ первого в Москве педагогического факультета. В 1924 году Намёткин из-за слишком сильной занятости, не позволявшей в полной мере заниматься научными исследованиями, оставил пост ректора, продолжив работать во 2-м МГУ в качестве профессора. В 1925 году был создан Государственный исследовательский нефтяной институт при ВСНХ, в котором С.С.Намёткин работал параллельно с преподаванием во 2-м МГУ, заведуя отделом химии и технологии. Возглавляемый им отдел занимался исследованиями химического состава нефти и газов СССР, парафинов и церезинов. В 1926 году Намёткин стал заместителем директора института И.М.Губкина по научной работе. В 1927 г. Намёткин возглавил организованную им кафедру органической химии и химии нефти на нефтяном факультете Московской горной академии. На этой кафедре он впервые начал читать курс химии нефти. С 1930 года С.С.Намёткин стал одним из ведущих профессоров Московского института тонкой химической технологии, созданного на базе химического факультетета 2-го МГУ. В МИТХТ он работал до 1938 года, когда состоялось возвращение в Московский университета, на химическом факультете которого Намёткин возглавил кафедру.
[539x700]
Сергей Семёнович Намёткин в лаборатории на Московских Высших Женских курсах. Около 1914 года.
Академия Наук СССР
член-корреспондент Академии Наук СССР (избран 29 марта 1932 года); действительный член Академии Наук СССР (избран 29 января 1939 года); заведующий лабораторией химии нефти ИГИ Академии Наук СССР, позже ИН Академии Наук СССР (1934—1950); директор Института горючих ископаемых Академии Наук СССР (1939—1947); председатель президиума Азербайджанского филиала Академии Наук СССР (1940—1943); директор Института нефти Академии Наук СССР (1948—1950). Параллельно с работой в высших учебных заведениях Намёткин с середины 1930-х годов все больше времени отводил научным институтам. Нефтяной институт, заместителем директора которого он был, в 1934 году стал частью вновь созданного Института горючих ископаемых Академии Наук СССР. В этом институте С.С.Намёткин организовал лабораторию химии нефти, которой руководил вплоть до смерти. Основным направлением работ лаборатории было изучение химического состава нефти различных месторождений. Большое внимание уделялось также термическим и каталитическим превращениям углеводородов. В 1939 году, после смерти основателя ИГИ И.М.Губкина, Намёткин был назначен директором института, сохранив за собой руководство лабораторией. Работы продолжались и в годы Великой Отечественной войны, когда институт был эвакуирован в Казань. Лаборатория Намёткина занималась анализом трофейного топлива и смазочных масел, разрабатывала новые виды горюче-смазочных материалов. В годы войны Намёткин также возглавлял нефтяную секцию Башкирской экспедиции Академии Наук СССР. Под его руководством разработан способ получения смазочных масел из сернистых нефтей, внедрённый на установке Ишимбайского нефтеперегонного завода. 10 июля 1941 года Намёткин вошёл в состав Научно-технического совета для разработки и апробации научных работ по химии, связанных с оборонной тематикой, под председательством уполномоченного Государственного комитета обороны, профессора С.В.Кафтанова. В 1947 году лаборатория С.С.Намёткина была переведена в выделенный из ИГИ Институт нефти Академии Наук СССР, директором которого вскоре был назначен С.С.Намёткин. На этом посту он находился до самой смерти летом 1950 года.
Государственные органы
Член Совета научно-технической экспертизы Госплана СССР; Член Комитета по делам Высшей школы при Совнаркоме СССР; Член Высшей аттестационной комиссии при Министерстве высшего образования СССР; Председатель Комиссии по моторному топливу.
Общественная деятельность
С.С.Намёткин был членом старейшего научного общества Московского университета — Московского общества испытателей природы. В 1932 году Наметкин возглавил Всесоюзное химическое общество имени Д.И.Менделеева, образованное на основе дореволюционного ещё Русского физико-химического общества. Был членом редакционной коллегии «Журнала общей химии». С.С.Намёткин скончался в Москве 5 августа 1950 года.

Похоронен на Новодевичьем кладбище (участок № 3) в Москве.
Научная работа
Основная сфера научных интересов Намёткина — химия нефти — определилась уже в студенческие годы. Дипломная работа (Московский университет, 1902): «Углеводороды кавказской нефти, их свойства и химические реакции». Магистерская диссертация (защищена при Санкт-Петербургском университете, 1911): «К вопросу о действии азотной кислоты на углеводороды предельного характера». Докторская диссертация (защищена при Санкт-Петербургском университете, 1916): «Исследования из области бициклических соединений». В 1910-х годах осуществляет исследования терпенов — составных компонентов эфирных масел. Наиболее значимыми специалисты считают исследования Намёткина в ряду камфена и его производных. Многолетние исследования реакций камфена привели впоследствии к открытию новой структурной перегруппировке, названной «перегруппировкой Намёткина» (открыта в 1925 году совместно с Л.Я.Брюсовой). Если в 1910-е — начале 1920-х годов в центре внимания С.С.Намёткина были общетеоретические проблемы органической химии, то со второй половины 1920-х годов во главу угла ставятся научные и практические вопросы, связанные с химией нефти. С 1927 года он первым в России читает систематический курс химии нефти, на основе которого написана двухтомная монография «Химия нефти» (1932—1935 гг.). Намёткин занимался исследованием состава и свойств нефти и газа из различных месторождений страны, разрабатывал проблемы нефтехимического синтеза, в частности, окисления парафина в спирты и альдегиды, получения моющих средств. Также он вёл работы в области синтеза душистых веществ и стимуляторов роста. Современники отмечали исключительную настойчивость С.С.Намёткина в достижении поставленных целей и огромное терпение, с которым он проводил бесчисленные серии опытов, добиваясь искомого результата. В воспоминаниях о нём есть фраза: «Намёткин делает медленно, зато навсегда». За свою жизнь С.С.Намёткин написал более 1000 научных трудов. При активном участии С.С.Намёткина был создан журнал «Нефтяное хозяйство». Награды, премии: Лауреат Малой премии А.М.Бутлерова (1910) за работу «Действие азотной кислоты на предельные углеводороды»; Сталинская премия первой степени (1943) — за многолетние работы в области науки и техники; Сталинская премия второй степени (1949, совместно с В.М.Родионовым) — за разработку и внедрение в производство нового метода синтеза душистых веществ; Орден Ленина (2 июля 1946 г.); Три ордена Трудового Красного Знамени (1940, 1944, 1945); Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1946); Заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1947).
Семья
Был женат на Лидии Николаевне Ляпуновой (Намёткиной), сестре железнодорожного инженера Андрея Николаевича Ляпунова (1880—1923). От этого брака родилось двое детей. Семьи А.Н.Ляпунова и С.С.Намёткина жили под одной крышей, вместе воспитывая двух детей Намёткиных и семерых — Ляпуновых. В 1923 году скончался А.Н.Ляпунов, годом позже, в 1924 году — Л.Н.Намёткина. В 1927 году, Сергей Семёнович женился на вдове А.Н.Ляпунова Елене Васильевне Ляпуновой (1887—1976), усыновив её детей. Сын С.С.Намёткина от первого брака — Николай Сергеевич Намёткин (1916—1984), пошёл по стопам отца, также выбрав себе профессию химика и достигнув в ней успехов. Приемный сын С.С.Намёткина — Алексей Андреевич Ляпунов (1911—1973) стал выдающимся математиком и одним из основателей кибернетики.
[497x700]
Почтовая марка СССР, посвящённая С.С.Намёткину, 1976, 4 копейки (ЦФА 4598, Скотт 4460)
Память
Именем С.С.Намёткина названы улицы в Москве (1965), Казани и Баку. На улице Намёткина в Москве расположен головной офис ОАО «Газпром». С 1995 года в РГУ Нефти и газа имени И.М.Губкина существует стипендия имени С.С.Намёткина. В Институте нефтехимического синтеза имени А.В.Топчиева Российской Академии Наук существует мемориальный кабинет академика С.С.Намёткина. С.С.Намёткин скончался 5 августа 1950 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве (участок № 3).
Библиография
С.С.Намёткин написал более 1000 научных трудов, в их числе: Наметкин С.С. Гетероциклические соединения. — Москва, 1981; Наметкин С.С. Исследования в области органической химии и химии нефти. — Москва: Наука, 1979, 319 страниц; Наметкин С.С. Собрание трудов. Тома. 1—3. — Москва, Издательство Академии Наук СССР, 1954—1955; Наметкин С.С. Химия в Московском университете за 185 лет // «Успехи химии». — 1940. — № 9, выпуск 6; Наметкин С.С. Химия нефти. Части. 1—2. — Москва-Ленинград, 1932—1935 (2-е издание: Москва-Ленинград, 1939; 3-е издание: Москва, 1955); Наметкин С.С. Масла из ишимбаевской нефти //Известия Академия наук СССР. Отделение технических наук. 1942. №9 (соавтор); Наметкин С.С. Анализ сернистых соединений лёгких погонов нефти: (критика существующих методов) //Там же. 1943. №1—2 (соавтор); Untersuchungen auf dem Gebiete der Campher und Camphenilonreihe / Von S. Nametkin. — Leipzig; Berlin: Chemie, 1923; Die Umlagerung alizyklischer : Kerne ineinander / Von Prof. Dr. S. Nametkin. — Stuttgart: Enke, 1925. — 34 страницы; Uber einen neuen bicyclichen, zweifach ungesattigten Kohlenwasserstoff Isocamphodien und sein Hydratationsprodukt Bornylend / S. Nametkin, Antonina Zabrodin. — Berlin: Chemie, 1928; Ştiinţa petrolului în epoca stalinistă / De acad. S. S. Nameotchin; Acad. Republicii Populăre Române. — [Bucureşti], 1950. — 21 страница. Литература: Лисичкин Г.В. Сергей Семенович Наметкин // Лисичкин Г.В. Выдающиеся деятели отечественной нефтяной науки и техники. — Москва, 1967; Ректоры МПГУ. 1872—2000. Очерки. — Москва, 2000; Сергей Семенович Намёткин // Академия Наук СССР. Материалы к биобиблиографии ученых СССР. Серия химических наук. Выпуск 2. — Москва-Ленинград, 1946; Сергей Семенович Наметкин. 1876—1950. (Материалы к биобиблиографии ученых СССР). 2-е издание — Москва.: «Наука», 1990; Сергей Семенович Намёткин. По воспоминаниям современников. — Москва, 1982; Топчиев А.В., Сергиенко С.Р., Санин П.И. Выдающийся советский ученый С.С.Наметкин // Труды по истории техники. Выпуск 3. — Москва, 1953.

[511x700]
1876
Ральф Бартон Перри (Ralph Barton Perry)
известен как американский философ, один из основателей американского неореализма. Родился в городе Поултни, штат Вермонт, США. Закончил Принстонский университет со степенью бакалавра искусств, затем — Гарвардский университет со степенью мастера искусств. Учителем Перри был Уильям Джеймс, «Очерки радикального эмпиризма (Essays in Radical Empiricism)» которого он редактировал. В течение трёх лет преподавал философию в одном из колледжей Гарварда. Занимал должности инструктора (1902—1905), помощника профессора (1905—1930), профессора (1913—1930) и профессора философии (1930—1946). В течение 1920—1921 являлся президентом Восточного дивизиона Американской Философской Ассоциации (англ. American Philosophical Association). В дальнейшем Ральф стал одним из лидеров движения нового реализма. Выступает на позиции натуралистической теории стоимости и реалистического восприятия и познания. Перри написал биографию Уильяма Джеймса, отмеченную в 1936 году Пулитцеровской премией в номинации «Биография и автобиография». Умер в городе Бостон, штат Массачусетс, США, 22 января 1957 года. Основные работы: Подход к философии (1905), Нью-Йорк, Чикаго и Бостон: Чарльз Скрибнер и сыновья; Моральная экономика (1909), Нью-Йорк: Чарльз Скрибнер и сыновья; Настоящее философских направлений: критический обзор натурализм, идеализм, прагматизм и реализм, а также краткий обзор философии Уильяма Джеймса (1912), Нью-Йорк: Лонгманс, Грин и Ко; Холт, Марвин, Монтегю, Perry; Питкин, Сполдинг Новый реализм: Совместные исследования в области философии, (1912), Нью-Йорк: Максимилиан компании; Свободный человек и солдат (1916), Нью-Йорк: сыновья Чарльз Скрибнер и сыновья; Нынешний конфликт идеалов: изучение философского опыта Мировой войны (1918), Нью-Йорк: Лонгманс, Грин и Ко; Аннотированная библиография сочинений Уильяма Джеймса (1920), Лонгманс, Грин и Ко; Модернистское воззрение на национальные идеалы (1926), Беркли: Университет Калифорнии, Howison Лекции по философии , 1925; Общая теория стоимости (1926); Философия в недавнем прошлом: Очерки европейской и американской философии с 1860 года (1926), Нью-Йорк: сыновья Чарльз Скрибнер; Надежда на бессмертие (1935); Мысль и характер Уильяма Джеймса (1935); Пуританство и демократия (1944 г.); Человечество человека, (1956), Нью-Йорке: Джордж Бразиллер. Сочинения: The thought and the character of . James, v. 1—2, Boston, 1935; Puritanism and democracy, N.Y., 1944; The realms of value: a critique of human civilization, Camb. (Mass.), 1968. Литература: Хилл Т.И., Современные теории познания, перевод с английского, Москва, 1965; Богомолов А.С., Буржуазная философия США 20 в., Москва, 1974.

1876
Роберт Кнуд Фридрих Пильгер (немецкое имя — Robert Knud Friedrich Pilger)
немецкий ботаник. Роберт Кнуд Фридрих Пильгер родился на Гельголанде. Пильгер действовал в Ботаническом саду Берлина и руководил им после Второй мировой войны с 1945 по 1950 год. Он внёс значительный вклад в ботанику, описав множество видов растений. Роберт Кнуд Фридрих Пильгер умер в Берлине 9 января 1953 года. Научная деятельность: Роберт Кнуд Фридрих Пильгер специализировался на водорослях и на семенных растениях. Научные работы: Über Verzweigung und Blütenstandsbildung bei den Holzgewächsen. In: Bibliotheca botanica. 23, 1922; Phylogenie und Systematik der Coniferae. In: Engler, A., & Prantl, K. A. E. (eds.). Die natürlichen Pflanzenfamilien XIII. Leipzig. 1926; Pinaceae. In: Urban, I. (ed.). Plantae Haitienses III. Ark. Bot. 20 (4): A15: 9—10. 1926; Die Gattung Juniperus L. Mitt. Deutsch. Dendrol. Ges. 43: 255—269. 1931. Почести: В его честь был назван род растений Pilgerodendron семейства Кипарисовые и род растений Pilgerochloa семейства Злаки. Литература: Robert Zander; Fr:itz Encke, Günther Buchheim, Siegmund Seybold (Hrsg.): Handwörterbuch der Pflanzennamen. 13. Auflage. Ulmer Verlag, Stuttgart 1984, ISBN 3-8001-5042-5; Umberto Quattrocchi: CRC World Dictionary of Plant Names. Common names, scientific names, eponyme, synonyme, an etymology. CRC Press LCC, Boca Raton 2000; S. 2070—2071.


1878
Джордж М Кохан (George Cohan; имя при рождении — Джордж Майкл Кохан, George Michael Cohan)
американский певец, композитор и поэт-песенник, продюсер. Родился в городе Провиденс, штат Род-Айленд США. Наиболее известен своими театральными постановками, в основном водевилями. Среди его самых известных песен — «Yankee Doodle Boy», «Give My Regards to Broadway» (обе из его во многом автобиографического мюзикла Little Johnny Jones; он его сам написал, в том числе и музыку, и играл в нём главную роль) и «Over There», одна из самых известных и вдохновляющих песен Америки времён Первой мировой войны. Про Кохана, в частности, поставлены две бродвейские пьесы и снят фильм «Янки Дудл Денди» (1942) c Джеймсом Кэгни в главной роли. Умер в городе Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США, 5 ноября 1942 года.

Похоронен на кладбище Вудлон в Нью-Йорке.
Произношение имени
Согласно книге Дона Макейба «Кэгни», сам Джордж М. Кохан произносил своё имя «Джордж М. Коха́н», но в самом конце жизни стал говорить «Ко́эн» в знак солидарности со своими еврейскими друзьями (сам он был не еврейского, а ирландского происхождения). Большинство американцев же говорили «Ко́хан». Награды и признание: Музыкант награждён Золотой медалью Конгресса США; В 1970 году Джордж М. Кохан был включён в Зал славы авторов песен. Публикации: Джордж М. Кохан на обложке журнала «Time» George M. Cohan, 64, Dies at Home Here — New York Times (6 ноября 1942); Musical of the Month: A Biography of George M. Cohan — New York Public Library (1 августа 2012). Музыка: Плейлист с песнями Джорджа М. Кохана на сайте Библиотеки конгресса США

[592x700]
1878
Яков Михайлович Юровский (настоящее имя — Янкель Хаимович Юровский)
российский революционер, советский партийный и государственный деятель, чекист. Непосредственный руководитель расстрела последнего Императора Российской Империи Николая II и его семьи. Яков Юровский родился в Каинске Томской губернии (с 1935 года — Куйбышев), в большой рабочей еврейской семье, восьмым из десяти детей. Его отец Михаил Ильич был стекольщиком, мать — швеёй. Семья исповедовала православие. Учился в начальной школе речного района, а с 1890 года — ремеслу. Работал подмастерьем в Тобольске, Томске, Екатеринодаре, Феодосии, Батуме. К революционной деятельности примкнул в 1905 году в Томске. По некоторым косвенным данным, сперва он участвовал в боевых организациях Бунда, а потом, по примеру Свердлова (своего близкого друга), примкнул к большевикам. Занимался распространением марксистской литературы, а после провала подпольной типографии, был вынужден покинуть Россию и осел в Берлине, где вместе со всей семьёй (жена Мария Яковлевна, трое детей) перешёл в лютеранство. В 1912 году он нелегально вернулся в Россию, но был выслежен агентами охранного отделения и арестован. Его выслали из Томска за «вредную деятельность» с разрешением выбора места проживания. Так он оказался в Екатеринбурге, где завел часовую мастерскую и фотографию, причем, как он это описывает, «находился на виду у жандармов и полиции, куда меня часто таскали», и «жандармерия к нему придиралась», заставляя его делать фотографии подозрительных лиц и заключенных. Тем не менее его мастерская одновременно была явкой большевиков и лабораторией по изготовлению для них паспортов. В 1916 году его призвали на службу фельдшером местного госпиталя. Так Юровский стал активным агитатором в солдатской массе и после Февральской революции продал свою фотомастерскую, а на вырученные деньги организовал большевистскую типографию «Уральский рабочий», стал членом Совета рабочих и солдатских депутатов, видным большевиком и одним из главных руководителей революции на Урале. Как он рассказывал в январе 1934 года на совещании участников революционных событий, в апреле 1917 года от ЦК большевиков в Екатеринбург приехал Свердлов и стал организовывать делегатов на Всероссийскую конференцию (она состоялась 24 апреля и на ней Ленин объявил план перехода к социалистической революции). Одновременно Свердлов, привлекая подготовленные им здесь кадры, готовил альтернативный переворот на Урале — на случай, если будет неудача в Санкт-Петербурге, "беки" возьмут реванш на Урале. То же делали в Тюмени Арон Сольц, в Челябинске — Самуил Цвиллинг и так далее. При Уральском Совете для этого был организован Военный отдел во главе с присланным Свердловым Филиппом Голощекиным, а Юровский стал его заместителем. Для вооружения рабочих они конфисковывали оружие с шедших на фронт железнодорожных составов. Во время Октябрьского переворота был организован Военно-Революционный комитет, в который вошли Вайнер, Крестинский, Войков, Браницкий, Юровский, а также некоторые анархисты и левые эсеры. Вскоре этот ВРК передал власть Уралсовету. В конце ноября были проведены перевыборы в Уралсовет (руководили Юровский и Хохряков), в результате которых большинство совета оказались сторонниками беков, и вскоре председателем Совета был избран Павел Быков, бывший член Санкт-Петербургского ВРК. В октябре Быков организовал обстрел Зимнего дворца из Петропавловской крепости и участвовал в его штурме, руководил операциями по подавлению восстания юнкеров, на Втором Съезде Советов был избран в состав ЦИКа, а потом отправился на Урал с мандатом представителя центральной власти, который дал ему Свердлов — заменить председателя Уралсовета Сосновского, который от этой чести отказался. Установив свою власть, Уралсовет сразу наложил на богачей и заводчиков контрибуцию в 10 миллионов рублей — на содержание их власти, а в ответ на саботаж буржуазии объявил переход управлений заводов под контроль рабочих комитетов. Впервые это было осуществлено на Надеждинском заводе, о чем уральские большевики с гордостью доложили Ленину, который принял их делегацию 5 декабря и одобрил их действия. 7 декабря в Комиссариате Труда им выдали первый в истории акт о передаче управления заводом коллективу рабочих, и 9 декабря вышел декрет СНК «О конфискации и объявления собственностью Российской республики всего имущества акционерного общества Богословского горного общества». А с самих уральцев взяли подписку с обязательством старательно хранить пролетарскую собственность и поднять производительность труда… Но захват заводов не принес большевикам дивидендов (потом, в 1925 году, многие из них были переданы в концессию английской компании «Лена Голдфилдс» и другим компаниям), и когда Ленин был вынужден заключить Брестский мир, Уралсовет объявил, что не признает решение центральной власти и объявляет революционную войну Германии. Была объявлена и проведена национализация банков, и для обеспечения боевых действий Уралсовета против германцев, беки приступили к розыску утаиваемых ценностей. Юровский тогда был Членом Коллегии ОблЧК и Председателем Следственной комиссии Революционного Трибунала, он и Хохряков с отрядами красногвардейцев ходили по домам богачей и отбирали ценности на революционную борьбу с Германией. Все это забиралось как бы для хранения в национальном банке и передавалось Комиссару Государственного банка Войкову. Быков в воспоминаниях пишет, что имел связь со Свердловым, и тот при угрозе захвата города колчаковцами «решил вопрос без формального народного суда, предложив расстрелять Романова в Екатеринбурге». Ранее они с Голощекиным организовали перевод Романовых в Екатеринбург, а Юровского поставили комендантом дома, где содержалась царская семья. Юровский пишет, что 16 июля была получена телеграмма на условном языке, содержащая приказ об истреблении Романовых, а Петр Ермаков (начальник охраны дома особого назначения) пишет, что директива из центра о расстреле царя (но не семьи царя) была за подписью Свердлова, а Уралсовет, под влиянием мнения рабочих, постановил расстрелять всех. Голощекин (Военком и Комиссар Юстиции Уральской области) в 6 часов вечера предписал Юровскому привести приказ в исполнение. Юровский утверждает, что лично застрелил Романова из своего маузера, другие участники (Ермаков, Медведев, и некие мадьяры) застрелили остальных, а недобитых закололи штыками. Всего они убили 12 человек, в том числе прислугу и семейного врача Боткина. Уничтожение трупов было поручено Ермакову, но Юровский будто бы ему не доверял, считая неаккуратным, и решил тоже участвовать. Можно предположить, что через личного ювелира царицы Рабиновича (имевшего доступ к ней через Распутина) Юровский, сам ювелир, как-то знал, что царица скупала бриллианты, и хотел их найти. Тела убитых они скинули в заброшенную шахту, а через сутки вернулись и начали жечь их кислотой и огнем, стараясь уничтожить всякую возможность оставления каких-либо мощей. При этом, как пишет Ермаков, обнаружилось, что в одежду царевен были зашиты бриллианты — общим весом примерно полпуда… Хотя в это же время они отправили поезд с ценностями Госбанка в Москву, про найденные на телах царевен бриллианты Юровский пишет, что все это «было похоронено в Алапаевском заводе, в одном из домиков в подполе, в 19 году откопано и привезено в Москву». Однако, в описи ценностей царской семьи описаны только меховые шубы, серебряные столовые приборы, иконы в серебряных окладах, и тому подобные вещи, но бриллианты не фигурируют, и подлинная их судьба не известна…Другие ценности, хранившиеся в Госбанке, они отправили поездом в Москву через Пермь, а вторым поездом с партийными архивами бежал от белогвардейцев Юровский. Участник увоза ценностей Семен Глухих, член коллегии контроля при областном комиссариате финансов (он тоже был караульщиком Романовых), пишет, что они везли золото, платину и денежные знаки на 100 миллионов рублей, отчеканенные в хромо-литографии большевиками (он называет их дензнаками Уральской области), и все это они сдали в Перми, так как путь в Москву тогда был перекрыт из-за эсеровского восстания в Ярославле. Потом это все было перевезено в Москву. Вывоз уральских ценностей вызвал возмущение и восстание в Екатеринбурге: на Верх-Исетском заводе (тогда пригород Екатеринбурга) начался митинг под лозунгами «долой комиссаров!», «Да здравствует Учредительное собрание!», на котором стали говорить, что большевики грабят рабочих и оставляют их без средств, требовали вернуть ценности, освободить заложников и распустить Красную гвардию. Голощекин и Юровский с отрядом красногвардейцев и пулеметами приехали их подавить, а те, по словам Александра Медведева, «были не вооружены и ответить не могли». Мятежники были разогнаны и расстреляны. Занимался этим специально организованный революционный трибунал, в котором Юровский был членом и председателем следственной комиссии. О числе своих жертв Юровский не сообщает, а по словам Медведева они «безжалостно расстреливали всех, кто проявлял антисоветскую активность», и «после этого город притих и население заняло позицию „моя хата с краю“…» Яков Юровский вошёл в историю как один из главных участников и руководитель исполнения приговора о казни Николая II и его семьи. 4 июля 1918 года Юровский стал комендантом Ипатьевского дома и по решению Уральского совета возглавил непосредственное исполнение расстрела царской семьи в ночь с 16 на 17 июля. Имеется версия о том, что для осуществления расстрела Юровский якобы составил специальный документ, который включал список команды расстрельщиков. Однако по результатам исторического исследования И.Ф.Плотникова можно заключить, что этот документ, в свое время предоставленный средствам печати бывшим военнопленным-австрийцем И.П.Мейером, опубликованный в США в 1984 году Е.Е.Алферьевым и, скорее всего, сфабрикованный, не отображает настоящего списка участников расстрела. 21 июля 1920 года Юровский сдал драгоценности расстрелянной царской семьи Романовых коменданту Московского Кремля П.Д.Малькову. 25 июля 1918 года белые вошли в Екатеринбург, Юровский перебрался в Москву, где стал членом коллегии Московской ЧК и начальником районной ЧК. Когда большевики вернулись в Екатеринбург его поставили Председателем Уральской ГубЧК. Он поселился в богатом особняке Агушевича — почти напротив того расстрельного дома. В 1921 году его направили в Гохран заведовать золотым отделом — для «приведения в порядок и ликвидное состояние хранившихся там ценностей». Затем Юровский был председателем торгового отдела валютного управления Наркомата Иностранных дел, в 1923 году спустился на пост заместителя директора завода «Красный богатырь». С 1928 года он работал директором Политехнического музея в Москве. Умер 2 августа 1938 года по официальной версии — от прободения язвы двенадцатиперстной кишки. Семья: Дочь — Юровская, Римма Яковлевна (1898—1980) — крупный комсомольский деятель, в 1938 году была арестована и до 1946 года отбывала срок в Карагандинском лагере; Сын — Юровский, Александр Яковлевич (1904—1986) — контр-адмирал ВМФ. Был репрессирован в 1952, но вскоре (после смерти Сталина) освобожден; Сын — Юровский, Евгений Яковлевич (1909—1977) — подполковник, политработник в ВМФ. Литература: Письма Царской Семьи из заточения / СоставительЕ.Е.Алферьев. — Джорданвиль: Свято-Троицкий монастырь, 1984; Плотников И. О команде убийц царской семьи и её национальном составе // Урал. — 2003. — № 9; Соколов Н.А. Окружение царской семьи чекистами // Убийство Царской Семьи / Н.А.Соколов. — Москва: Советский писатель, 1991. — Глава 15; Хереш Э. Николай II / Перевод Б.Любарцева. — Москва: Феникс, 1998. — 416 страниц — (Серия. След в истории). — ISBN 5-222-00445-7. (Рецензия на сайте международного информационного проекта «Великая Эпоха (Epoch Times International)».); Heresch E. Nikolaus II. Feigheit, Lüge und Verrat. — München: F.A.Herbig Verlagsbuchhandlung, 1992; Яков Резник. Чекист. — Свердловск: Средне-уральское книжное издательство, 1968. — 172 страницы, иллюстрации. Источники: ЦДООСО, фонд 221, опись 2, № 479 — автобиография Якова Юровского; ЦДООСО, фонд 41, опись 2, № 28 — воспоминания Юровского; ЦДООСО, фонд 41, опись 2, № 153 — воспоминания о революционных событиях в Екатеринбурге; ЦДООСО, фонд 221, опись 2, № 771 — воспоминания Павла Быкова; ЦДООСО, фонд 221, опись 2, № 774 — воспоминания Петра Ермакова; Деятели СССР и революционного движения в России. Энциклопедический словарь. — Москва, Советская Энциклопедия, 1989; Политические деятели России 1917. Биографический словарь. — Москва, 1993; Политические партии России. Энциклопедия. — Москва: РОССПЭН, 1996; Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. — Москва: АСТ-ЛТД, 1997. Абрамов В. Евреи в КГБ. — Москва: ЭКСМО, 2005.

[700x613]
1879
Глеб Иванович Бокий (партийные псевдонимы — Кузьма, Дядя, Максим Иванович)
русский революционер, деятель советских органов государственной безопасности, один из первых сотрудников ВЧК, председатель Петроградской ЧК в период начала «красного террора» и его организатор, комиссар государственной безопасности 3-го ранга (1935). В 1921—1937 годах возглавлял Спецотдел ВЧК — ОГПУ — НКВД, позже переименованный в 9-й отдел ГУГБ НКВД СССР — криптоаналитическое подразделение, занимавшееся защитой секретной информации и ведавшее вопросами шифрования и дешифрования сообщений. Помимо работы в ВЧК — ОГПУ — НКВД, Бокий был известен как куратор Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН). Биографы отмечали также его склонность к мистике и оккультизму, которая усилилась после знакомства с писателем и мистиком Александром Барченко. Вследствие этого в дальнейшем Глебу Бокому и Спецотделу ВЧК приписывалось проведение неких исследований в области паранормальных явлений (документальных подтверждений проведения подобных исследований нет). Бокий был арестован 16 мая 1937 года по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности, а 15 ноября того же года приговорён Особой тройкой НКВД в «особом порядке» к высшей мере наказания и расстрелян в тот же день. Посмертно реабилитирован 27 июня 1956 года. Глеб Иванович Бокий родился в городе Тифли, в дворянской семье действительного статского советника, учителя, автора учебника «Основания химии» И.Д.Бокия. Его предок — Федор Бокий-Печихвостский, владимирский подкоморий в Литве, который упоминается в переписке Ивана Грозного с Андреем Курбским. Прадедом Глеба Бокого был известный русский математик Михаил Васильевич Остроградский (1801—1861). Брат Борис — учёный в области горного дела, основоположник аналитических методов проектирования рудников и шахт; сестра Наталья — историк, преподавала в Сорбонне. Согласно cвидетельству Ал.Алтаева, Бокий считал себя «по происхождению украинцем», а на студенческих вечеринках появлялся в украинском национальном костюме, «одетый в смушковую шапку и серую свитку, из-под которой выглядывала искусно расшитая руками друживших с ним курсисток рубашка и красный с пестрыми концами кушак». В 1896 году, после окончания реального училища в городе Изюме, Глеб по стопам старшего брата поступил в Горный институт имени императрицы Екатерины II в Петербурге, однако не окончил его. Был главой «Украинской петербургской громады», участвовал в деятельности студенческих земляческих и революционных кружков. Ещё в реальном училище он подружился с Александром Мироновым, который говорил о нём следующее:
«Глеб был очень властный, властный и жестокий. Ненавидя учителей-реакционеров, он им устраивал разные каверзы, был заводиловкой в устройстве «бенефисов» этим учителям. Но зато этот озорник был несокрушимой скалой, когда его допрашивали, и горой стоял за товарищество… Он первый притащит, бывало, в узилище запрещенные книги, первый выскажет инспектору и учителю недовольство класса каким-нибудь распоряжением начальства, первый скажет дерзость, смелую, за которую рискует карцером или исключением.»
В 1897 году Глеб вступил в Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», где был партийным организатором и пропагандистом. Тогда же он сдружился с Владимиром Лениным. Во время учёбы в 1898 году старший брат пригласил его и Наталью на студенческую демонстрацию. После столкновения с полицией все трое были арестованы, а Глеб был избит. По ходатайству отца детей освободили, но больное сердце Ивана Дмитриевича не выдержало, и он скончался. После этого Борис решительно отошел от политики, а Глеб стал профессиональным революционером. Также Бокий прославился тем, что вместе со студентами-забастовщиками решил сорвать экзамен, разлив в аудитории жидкость с крайне отвратительным запахом (меркаптан), за что получил от некоторых учащихся презрительное прозвище «скунс». В юности Бокий работал гидротехником и горным инженером, а также неоднократно участвовал в экспедициях в отдалённых районах Казахстана и Сибири: согласно Татьяне Соболевой, в 1901 году Бокий участвовал в экспедиции генерала Жилинского в бассейн реки Чу в районе Петропавловска-Акмолинского. Увлекаясь археологией, он собрал средства на экспедицию, целью которой были поиски трона Чингисхана, а также принял участие в экспедиции по изучению Кунигутской пещеры под Ташкентом, где обнаружил огромный камень с таинственными записями древних племён. Также, со слов Бокого, во время путешествия в Киргизские степи его со спутниками приняли по ошибке за царских чиновников, и Бокий только чудом спас группу благодаря своей смекалке. Он согнал отару овец, после чего «устроил что-то вроде знамени», сделал пару выстрелов и двинулся вперёд. Перепуганные овцы заметались, из-за чего поднялась пыль: бунтовщики разбежались, решив, что за клубами этой пыли скрывался большой карательный отряд.

Глеб Иванович Бокий, комиссар НКВД, расстреляный в 1937 году
Революционное подполье
С 1897 по 1917 годы Бокий был одним из руководителей петербургского большевистского подполья. Он занимал должность секретаря Петроградского комитета партии большевиков, штаб которого размещался во дворце Кшесинской, и неоднократно давал по телефону распоряжения в редакцию газеты «Правда». В годы своей революционной деятельности познакомился с Маргаритой Ямщиковой (псевдоним Ал.Алтаев), которая занималась доработкой писем для революционной газеты «Солдатская правда» (позже стала её секретарём). Использовал такие партийные псевдонимы, как Кузьма, Дядя и Максим Иванович. С 1900 года — член РСДРП. 9 августа 1901 года был арестован на шахтах Криворожского общества, где работал во время летней практики: проходил обвиняемым по делу группы «Рабочее знамя». Освобождён 25 сентября, но был отдан под особый надзор полиции. В феврале 1902 года был арестован во второй раз за участие в подготовке уличной демонстрации в Петербурге и приговорён к трём годам ссылки в Восточную Сибирь, но отказался выезжать в место ссылки, за что был арестован летом того же года в третий раз. Осенью того же года арестован в Иркутске за распространение листовок во время проведения публичной лекции, но освобождён по амнистии, оставшись при этом под надзором полиции. В 1904—1909 годах — член Петербургского комитета РСДРП, введён туда как организатор объединенного комитета социал-демократической фракции высших учебных заведений. В студенческие годы Бокий прославился разоблачением шпионов и провокаторов, снискав этим большую популярность в среде молодёжи. Участник Революции 1905—1907 годов в Санкт-Петербурге, участвовал в боях на баррикадах Васильевского острова. По одним данным, во время революции в Санкт-Петербурге Бокий был одним из организаторов молодёжных дружин, по другим сведениям — заведовал «Малороссийской столовой», где был организован медицинский пункт под руководством Павла Мокиевского и где хранилась революционная литература. В апреле 1905 года Глеб был арестован по делу «Группы вооруженного восстания РСДРП», но через несколько месяцев амнистирован, продолжив вести партийную работу в организации Петроградской стороны как член районного комитета, создавая боевые дружины. В декабре 1905 года Бокий был снова арестован на собрании руководителей боевых дружин района (так называемое дело Петербургской организации РСДРП «Процесс сорока четырёх») и Особым присутствием Петербургской судебной палаты в 1906 году приговорён к заключению в крепости на два года и шесть месяцев с формулировкой «за участие в сообществе, которое ставит своей целью установление в России социалистического строя». Отсидел полтора года в Петропавловской крепости и был освобождён в 1907 году ввиду тяжёлой болезни под денежный залог в размере 3 тысяч рублей, внесённый Мокиевским. После освобождения начал работать в социал-демократической военной организации как партийный руководитель Охтинского и Пороховского районов, после её провала бежал из Петербурга и был арестован в июле того же года в Полтавской губернии. С 1912 года Бокий участвовал в издании газеты «Правда», перед началом Первой мировой войны являлся секретарём Петербургского комитета. В апреле 1914 года скрылся от полиции, которая намеревалась его арестовать по делу типографии Петербургского комитета, спрятанной в Горном институте; в апреле 1915 года дважды скрывался от ареста после провала Петроградского партийного комитета. Для сохранения конспирации подпольщиков Бокий стал активно использовать шифры, которые разрабатывал и сам. У себя он хранил внешне ничем не примечательные ученические тетради, исписанные математическими формулами, однако эти формулы использовались в качестве элементов некоего «математического шифра», с помощью которых шифровались записи о подпольных делах. Ключ был известен только самому автору. Весной 1916 года Бокий был снова арестован по делу Петроградского комитета, затем освобождён по болезни; осенью был повторно арестован по этому же делу и снова освобождён в декабре того же года по болезни. Дешифровальщики Департамента полиции, изучив тетради Бокого, предположили, что в записанных им «формулах» скрывается шифр, но разгадать его так и не смогли. В ответ на вопросы следователей о записях «Сознайтесь, это шифр?» Бокий иронически предлагал сотрудникам полиции: «Если шифр, то расшифруйте». Тетради Бокого, однако, не сохранились до наших дней. Во избежание последующих провалов в Петрограде большевики организовали в 1915 году «группу при ЦК», членом которой стал и Бокий. Всего с 1897 по март 1917 годов Бокий 12 раз подвергался арестам за антигосударственные выступления (отсидел два с половиной года в Петропавловской крепости) и дважды отправлялся в ссылку. От побоев в тюрьме он приобрёл травматический туберкулёз, от которого его излечил врач-иммунолог Иван Манухин(по некоторым данным, для лечения Бокий употреблял собачье мясо). При этом не все полицейские, задерживавшие студентов, вызывали отвращение у Бокого: один из полицейских однажды даже предупредил Бокого об обыске, а в ходе самой процедуры проигнорировал наличие у студентов запрещённой литературы. Благодаря освоенному в Горном институте математическому и физическому курсам Бокий обрёл научные знания, которые помогали ему обеспечить работу по шифрованию и дешифрованию сообщений в революционном подполье, а опыт организаторской работы Бокого в подполье в дальнейшем сыграл важную роль в создании Спецотдела ВЧК. С декабря 1916 года по начало 1917 года он состоял в Русском бюро ЦК РСДРП. После падения самодержавия стал заведующим отделом сношений с провинцией при Русском бюро, с апреля 1917 по март 1918 года — секретарь Петроградского городского комитета РСДРП(б). В период VII съезда РКП(б) примыкал к «левым коммунистам». Делегат 7 (Апрельской) Всероссийской конференции и VI съезда РСДРП(б). Бокий также был активным участником Октябрьского вооружённого восстания в Петрограде, с октября по ноябрь 1917 года — член Петроградского ВРК. В феврале — марте 1918 года — член Комитета революционной обороны Петрограда"; был активным противником заключения сепаратного мира с Германией. Максим Горький, который вместе с Бокием и Маргаритой Ямщиковой участвовал в издании журнала «Молодая Россия», характеризовал Бокия следующими словами: «Человек из породы революционеров-большевиков, старого, несокрушимого закала».
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ВЧК — ОГПУ — НКВД
Руководитель региональных ЧК
С 13 марта по 31 августа 1918 года Бокий занимал пост заместителя председателя ЧК Союза коммун Северной области, а также был заместителем председателя Петроградской ЧК М.С.Урицкого. О том, сколько и каких приговоров он подписывал за время своей деятельности на посту заместителя Урицкого, Бокий не рассказывал, но говорил, что присутствовал при расстрелах, чтобы его коллеги не обвиняли его в попытке свалить обязанности на плечи других людей. Обсуждая убийство Урицкого, он говорил, что тот ни разу не подписал ни одного смертного приговора. Лев Разгон приписывает ему организацию «красного террора» и в Петрограде, пока глава Петросовета Г.Е.Зиновьев «не вышиб его из Петрограда»; в то же время, по словам А.И.Андреева, Бокий выступал против осуществления самосуда над контрреволюционерами, чем и вызвал возмущение со стороны Зиновьева. После убийства Урицкого 31 августа 1918 года Бокий возглавил обе ЧК, занимая эти посты до ноября 1918 года. С 21 ноября 1918 года — член коллегии НКВД РСФСР, был направлен в оккупированный немцами Минск для организации подполья. С 3 января и до сентября 1919 года был начальником Особого отдела ВЧК Восточного фронта, с сентября 1919 по август 1920 года — начальник Особого отдела ВЧК Туркестанского фронта; с 8 октября 1919 года по август 1920 года — член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК РСФСР. С 19 апреля по август 1920 года — полпред ВЧК при СНК РСФСР в Туркестане. Согласно показаниям бывшего сотрудника Иностранного отдела ОГПУ и перебежчика Георгия Агабекова, данным в 1930 году, Бокий был одним из организаторов «красного террора» в 1919—1920 годах в Туркестане и отличался крайней жестокостью, которая стала основой множества легенд. С 12 июля 1921 года по февраль 1922 года Бокий был членом Коллегии ВЧК. Глеб Бокий также курировал Гохран со стороны ЧК и по поручению Ленина вёл следствие по делу о хищениях из Гохрана, представив 28 мая подробный доклад со сведениями о положении в Гохране и перечнем судебных дел, а также мерами для улучшения работы и предотвращения хищений. В ходе расследования было установлено, что главным виновниками хищений являются оценщики Н.М.Пожамчи, Александров и Я.С.Шелехес. Все трое были расстреляны по приговору суда, хотя за Шелехеса неоднократно пытались заступиться многие революционеры, знавшие его семью (братья Якова, Александр, Илья и Фёдор были активными партийцами). Также Бокий занимался расследованием хищений в Коминтерне.
Глава Спецотдела
Согласно письму наркома иностранных дел РСФСР Георгия Чичерина Ленину от 20 августа 1920 года, советскому правительству срочно требовалось создание надёжной системы шифров: несмотря на постоянные замены ключей, использовавшиеся большевиками шифры были прекрасно известны деятелям Белого движения. 12 апреля 1921 года на заседании Малого Совнаркома Бокий выступил с проектом создания в РСФСР Специального отдела при ВЧК — «центра, объединяющего и направляющего деятельность шифровальных органов различных ведомств». 5 мая того же года постановлением Малого Совнаркома при ВЧК под названием Специальный (шифровальный) отдел ОГПУ СССР (с июля 1934 — ГУГБ НКВД СССР). Его начальником и одновременно членом коллегии ВЧК был назначен Г.И.Бокий, что было обосновано его большими познаниями в области криптографии. Должность главы Спецотдела, которую занимал Бокий, в последующие годы неоднократно переименовывалась и носила следующие наименования:
заведующий 8-м специальным (шифровальным) отделом при Президиуме ВЧК (28 января 1921 — 6 февраля 1922);
заведующий специальным отделом ВЧК — ГПУ — ОГПУ СССР (28 января 1921 — 10 июля 1934);
член коллегии ОГПУ СССР (22 сентября 1923 — 10 июля 1934);
начальник специального отдела ГУГБ НКВД СССР (10 июля 1934 — 25 декабря 1936);
начальник 9-го (специально-секретного) отдела ГУГБ НКВД СССР (25 декабря 1936 — 16 мая 1937).
По некоторым данным, о назначении Бокия главой отдела хлопотали академик Владимир Бехтерев, сотрудник Бехтеревского института мозга Александр Барченко и начальник личной охраны Троцкого Яков Блюмкин, познакомивший Бокия с первыми двумя. Барченко же стал заместителем Бокия в Спецотделе по научным исследованиям. Помимо своей деятельности во главе Спецотдела, в 1925—1926 годах Бокий был заместителем Феликса Дзержинского, занимавшего тогда должность председателя ОГПУ при СНК СССР. С 29 ноября 1935 года Бокий — комиссар государственной безопасности 3-го ранга.
Направления деятельности Спецотдела
В круг ведения Спецотдела ВЧК, согласно предложению Бокия от 12 апреля 1921 года, должны были входить вопросы шифрования и дешифрования. Бокий в рамках своего предложения выделял следующие пять важных пунктов:
научная разработка вопросов шифровального дела (изучение уже имеющихся шифров, разработка новых шифров с описанием и инструкциями по шифровальному делу, сбор архивов и литературы по шифровальному делу, составление руководств по вопросам шифрования);
обследование и выработка систем шифров (изучение действующих систем шифров и их последующее распределение между шифрорганами);
организация учебной части (подготовка новых специалистов в области шифрования);
учёт личного состава (распределение сотрудников по шифрорганам в зависимости от их качеств и потребности органа в работниках, чистка неблагонадёжного элемента, контроль за постановкой шифровального дела в органах);
развитие расшифровального дела (изучение способов перехвата писем, телеграмм и радиосообщений, открытие ключей к шифрам и последующая расшифровка всех сообщений, отправляемых внутренними и внешними противниками СССР).
Спецотдел ВЧК, также известный как СПЕКО, размещался в здании на Малой Лубянке и в доме № 21 на Кузнецком мосту (в помещении Народного комиссариата иностранных дел). Официальными задачами Спецотдела являлись масштабная радио- и техническая разведка, дешифровка телеграмм, разработка шифров, радиоперехват, пеленгация и выявление вражеских перехватчиков на территории СССР.
Он пользовался определённой самостоятельностью при ВЧК-ОГПУ, подчиняясь не руководству органов госбезопасности, а непосредственно руководству ЦК ВКП(б), вследствие чего часто оставался вне ведомственных рамок. Отдел специализировался на охране государственных тайн, прослушивании и расшифровки переговоров и переписки иностранных посольств в Москве: согласно показаниям всё того же Агабекова, в обязанности Спецотдела входили перехват иностранных шифров и расшифровка поступающих из-за границы телеграмм, составление шифров для советских учреждений внутри и вне СССР, а также надзор за тюрьмами и местами заключения по всему СССР, для чего в Спецотделе была образована канцелярия, изготавливавшая фальшивые документы. Вся охрана государственных тайн обеспечивалась благодаря штату агентуры, следившему за порядком хранения советских документов. Также Спецотдел занимался разработкой первых советских локаторов, пеленгаторов и передвижных отслеживающих станций, специальных телефонных аппаратов и систем прослушивания политических деятелей:
«На работу в отдел Бокий пригласил ряд специалистов-криптографов — В.И.Кривоша-Неманича, И.А.Зыбина и И.М.Ямченко, Г.Ф.Булата, Е.С.Горшкова, Э.Э.Картали, Е.Э.Морица, работавших ещё до революции. К дешифровальной работе в качестве экспертов-аналитиков в тот период или немного позже (1922—1923) были привлечены Б.А.Аронский, Б.П.Бирюков, Ф.А.Блох-Хацкелевич, В.И.Геркан, П. А. Гольдштейн, К.Н.Иосса, И.Г.Калтград, Г.К.Крамфус, Р.В.Кривош-Неманич, Г.П.Майоров, В.К.Мицкевич, П.А.Мянник, С.С.Толстой, Б.Ю.Янсон и др. Он также взял под своё крыло людей, которых знал по работе и деловым качествам: А.Г.Гусева, А.М.Плужникова, Ф.И.Эйхманса, В.X.Харкевича и других. Гласный состав Спецотдела представляли секретари, курьеры и машинистки как работники отделений, не связанные с криптографической работой; в самом отделе также трудились переводчики. К 1933 году в Спецотделе числилось 100 человек по штату и ещё 89 по секретному штату. После смерти Бокия криптографическое отделение НКВД было упразднено, и вопросами криптографии до февраля 1941 года занимались только в ГРУ ГШ, пока это отделение НКВД не было воссоздано.»
Считается, что именно Глеб Бокий и его Спецотдел стали основоположниками советской и российской радиоэлектронной разведки, а Спецотдел — предшественником действующего ФАПСИ. В сентябре 1927 года по инициативе Бокия в СССР была создана «Радиопелегаторная станция № 3», которая положила начало советской военно-морской разведке. Согласно отчёту о работе Спецотдела за 1921 год, за год было введено в действие 96 различных кодов и шифров, а в телеграмме секретаря ЦИК СССР А.С.Енукидзе на имя Бокия от 2 сентября 1924 года звучала благодарность за разработку телеграфного «русского кода». Также именно Бокий организовал первую в СССР систему классификации секретной информации: летом 1923 года он разослал циркуляр о контактах секретоносителей с иностранцами, а в декабре того же года разослал в наркоматы и ведомства «Перечень вопросов, переписка по которым причисляется к секретной». По словам Олега Гордиевского, в 9-м отделе ГУГБ НКВД СССР Бокий занимался не только вопросами шифрования, но и созданием лабораторий по разработке ядов и препаратов для влияния на сознание арестованных или устранения неугодных. Одним из источников доходов Спецотдела, со слов Бокия на следствии в 1937 году, была продажа различным учреждениям сейфов. В целом, по оценке Льва Разгона, Бокий и Спецотдел ВЧК были самыми закрытыми объектами во «всей сложной и огромной разведывательно-полицейской машине» СССР.
БОКИЙ И ОККУЛЬТИЗМ
Пробуждение интереса. Знакомство с Барченко
Ещё в дореволюционные годы в круг увлечений Глеба Бокого входили восточная философия, мистика и оккультизм. Наставником Бокого в области эзотерики был врач, теософ и гипнотизёр Павел Мокиевский, известный как заведующий отделом философии научно-публицистического журнала «Русское богатство» и введший Глеба в «Орден розенкрейцеров» в 1909 году, где якобы состояли Николай Рерих и Сергей Ольденбург. Когда Бокого, создавшего под прикрытием бесплатной столовой для студентов Горного института большевистскую явку, в 1906 году в очередной раз арестовали, Мокиевский внес за него залог 3000 рублей. Несколько раз залоги за Бокого вносили также мистик Георгий Гурджиев и врач Пётр Бадмаев. Евгений Шошков писал о Мокиевском, что Бокий якобы «водил с ним дружбу, не раз бывал на его сеансах гипноза и даже чему-то учился — не зря же потом в НКВД под его личным контролем существовала специальная парапсихологическая лаборатория». Также среди друзей Бокия был петроградский писатель и философ Александр Барченко, которого Бокий считал уважаемым учёным и называл «всеведающим оракулом», в то время как в «Солдатской правде» Барченко удостоился прозвища «Удод» за свою «птичью наружность» и за то, что при игре на скрипке он издавал некие «птичьи звуки». Согласно одной из статей Виктора Брачева 1994 года, в 1919 году Бокий был посвящён в масонской ложе «Единое трудовое братство», возглавляемой Барченко; в то же время Брачев в 2006 году утверждал, что в 1923 году Барченко основал одноимённое эзотерическое общество «Единое трудовое братство», членом которого и стал Бокий. Бокого и Барченко познакомил бывший сотрудник Петроградской ЧК Карл Шварц, который нередко ходил в гости к Барченко. Согласно словам Барченко, в конце 1924 года к нему в гости пришёл Шварц с несколькими сотрудниками ВЧК, и в ходе беседы Барченко попросил свести его с кем-нибудь из близко стоящих к руководству людей, а когда ему предложили список, то остановился на фамилии Бокого. Далее он написал письмо на имя Феликса Дзержинского, а позже вышел на связь с сотрудником Секретно-политического отдела ОГПУ Яковом Аграновым, рассказав ему «теорию о существовании замкнутого научного коллектива» в Тибете и о желании снарядить туда экспедицию — одну из задумок, которую Барченко хотел реализовать. Вскоре с помощью графолога К.К.Владимирова (с мая 1925 года он был сотрудником ОГПУ, предположительно, работая в 7-м отделении Спецотдела) он отправился в Москву и встретился с Боким. Со слов Бокого, встреча произошла в Спецотделе в конце того же года, когда Барченко нанёс визит вместе с Владимировым и Шварцем, однако при других обстоятельствах: нового знакомого Бокому порекомендовали в качестве талантливого исследователя, который якобы хотел реализовать некую задумку. Шварц же рассказывал, что после встречи с Барченко на его квартире поехал в Москву, лично доставив Бокому доклад учёного о религиозном учении «Дюнхор».