1897
Сирил Норман Хиншелвуд (Cyril Norman Hinshelwood)
британский физико-химик, лауреат Нобелевской премии по химии 1956 года (совместно с Н.Н.Семёновым). Сирил Норман Хиншелвуд родился в городе Лондон, Англия, Великобритания. Он был единственным ребенком Нормана Макмиллана Хиншелвуда, дипломированного бухгалтера, и Этель Фрэнсис, в девичестве Смит. Некоторые члены семьи Хиншелвуда проявляли интерес к искусству, но, по-видимому, никто не увлекался наукой. Когда Сирил был маленьким, родители увезли его в Канаду, где у его отца был небольшой бизнес, и Сирил некоторое время посещал монреальский детский сад, а позже в течение нескольких месяцев ходил в национальную школу в Торонто. Хиншелвуд не отличался крепким здоровьем и по настоянию отца был с матерью отправлен обратно в Англию. Отец Сирила умер вскоре после их отъезда, в 1904 году. Хиншелвуд ходил в Вестминстерскую Городскую школу, в которой преподавали очень сильные педагоги, Х.Ф.Бранд и Е.Б.Фишер, с которыми он дружил на протяжении всей жизни. Директор школы Е.Х.Стивенс был учёным широких интересов и впоследствии оказал большую помощь Хиншелвуду. Здесь Хиншелвуд был удостоен Брэкенбурской стипендии, дававшей возможность учиться в колледже Баллиол, Оксфорд, однако он не сумел сразу воспользоваться этой возможностью из-за начавшейся войны. С 1916 по 1918 год Хиншелвуд работал в отделе взрывчатых веществ на фабрике королевской артиллерии в Квинсфере, где его талант был быстро замечен. Совсем в юном возрасте, незадолго до ухода с фабрики, Хиншелвуд стал заместителем заведующего главной лабораторией. В 1919 году Хиншелвуд отправился в Тринити-колледж, чтобы прослушать краткий магистерский послевоенный курс химии. Его наставником был Х.Б. (сэр Гарольд) Хартли, а также сильное влияние на него оказал Т.Р. (сэр Томас) Мертон, который впоследствии получил должность профессора спектроскопии. Уже на втором курсе Хиншелвуд отправил в Британское химическое общество три статьи, которые были приняты к опубликованию. В 1920 году он получил диплом с отличием и стал членом Баллиол-колледжa. В 1921 году, после смерти преподавателя естествознания Тринити-колледжа Найджела, Хиншелвуд был выбран на его место. Таким образом он стал членом одновременно двух колледжей. В 1937 году Фредерик Содди, занимавший должность профессора неорганической и физической химии в Оксфорде, ушёл в отставку, и на его место был приглашён Хиншелвуд. По этой причине Хиншелвуд перестал занимать должность преподавателя в Тринити-колледже и был переведён в Эксетер-колледж. В 1940 году занял место в Совете по химической защите Министерства снабжения, прослужив там до 1945 года. После Второй мировой войны вернулся на должность профессора в Оксфорд. В 1947 году он был награждён медалью Свободы США за деятельность во время войны. В 1948 году Хиншелвуд занял пост председателя комитета по оборонному оборудованию, на котором оставался до 1951 года. В 1956 году Хиншелвуду и Н.Н.Семёнову была присуждена Нобелевская премия по химии «За исследования в области механизма химических реакций». Хиншелвуд работал в Оксфорде вплоть до своей отставки в 1964 году и никогда не проводил исследований за границей. Скончался в одиночестве в родном городе, в своём доме, вечером 9 октября 1967 года. Он никогда не был женат.
НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Ранние исследования
Ранние исследования Хиншелвуда были направлены на изучение кинетики разложения твёрдых веществ и на реакции, катализируемые металлами, но затем он перешёл к изучению гомогенных газофазных реакций. Оказалось, что в газовой фазе имеет место термическое разложение паров органических веществ, например, ацетона или алифатических альдегидов, и кинетика этих реакций соответствует первому или второму порядку. Основной задачей данной работы было установление функциональной зависимости между скоростью реакции и различными параметрами, такими как концентрация, температура, количество примесных веществ. В то время как бимолекулярные реакции можно было легко описать с помощью механизма молекулярных столкновений, описание реакций, которые являются мономолекулярными, с помощью такого же подхода представляло собой определённую сложность. Механизм, посредством которого молекулы приобретают избыточную энергию, необходимую для реакции, оставался неясным. Вскоре было показано, что существующие на тот момент теории, включая теорию поглощения энергии, являются несостоятельными, и Хиншелвуд пытался объяснить всё с точки зрения механизма столкновений. К решению подтолкнул факт замедления скорости разложения пропионового альдегида при низких давлениях, обнаруженный в 1926 году. Затем Хиншелвуд ввёл концепцию квази-мономолекулярных реакций, согласно которой различное соотношение активационных и дезактивационных столкновений в определённых условиях для одной и той же реакции может приводить к наблюдаемому первому или второму порядку. Однако в соответствии с этой концепцией можно было бы ожидать, что наблюдаемая скорость реакции окажется значительно ниже, чем рассчитанная по уравнению Аррениуса, тогда как для реакций первого порядка, известных на тот момент, наблюдалось обратное. Воспользовавшись предложением Ф.А.Линдемана (лорда Шервела), Хиншелвуд предположил, что в энергию системы вносят вклад не только кинетические энергии частиц, но также энергии большого числа внутренних степеней свободы, что приводит к возрастанию доли молекул, преодолевающих активационный барьер.
Исследования в области цепных процессов
В 1927 году стало известно, что реакции окисления этилена и других углеводородов являются цепными реакциями. Возник вопрос, объясняется ли чрезмерно высокое значение наблюдаемой скорости квази-мономолекулярных реакций в газовой фазе наличием цепных процессов. Некоторые исследователи, в особенности Ф.О.Райс, выдвигали схемы гипотетических реакций, в которых свободные радикалы участвуют в термическом (или фотохимическом) разложении газообразных органических простых веществ, и демонстрировали, что наблюдаемые кинетические соотношения хорошо согласуются с подобными схемами. Частичным ответом на этот вопрос был открытый Хиншелвудом эффект положительного и отрицательного гомогенного катализа, которому подчинялись некоторые из реакций разложения. Было обнаружено, что небольшие количества йода ускоряют реакцию, в то время как следы оксида азота (II) или пропилена снижают её скорость во много раз. Очень подробные исследования дали основание считать, что по крайней мере в некоторых случаях цепные процессы действительно играют определённую роль, однако детальный анализ Хиншелвуда показал, что дело не только в этом. В некоторых более поздних работах Хиншелвуд указал на возможность существования молекул в активированном состоянии.
Исследование взаимодействия между газообразными водородом и кислородом
Природа частиц, обуславливающих передачу цепи во многих из этих реакций, до сих пор оставалась неясной: атомы, радикалы или частицы с избыточной энергией — и Хиншелвуд занимался непрерывным поиском ответа на вопрос об их природе. В своей Бейкеровской лекции, в 1946 году, Хиншелвуд представил материал своей 20-летней работы над реакцией между кислородом и водородом и прояснил многие детали. Ранее, в 1934 году, вместе с А.Т.Виллиaмсоном Хиншелвуд написал небольшую книгу на эту тему. Учёный не только нашёл ответ на этот вопрос, но и вывел общие положения для расчёта кинетических параметров таких реакций. Основываясь на определённой взаимосвязи между процессами активации и дезактивации между молекулами, он мог предсказать будет ли данная реакция мономолекулярной или бимолекулярной. Пользуясь своей теорией, в 1927 году Хиншелвуд начал детальное исследование взаимодействия между газообразными водородом и кислородом. Реакцию между кислородом и водородом проводили в кварцевом сосуде, и было обнаружено, что превращение проходит двумя способами: первый процесс протекал при температуре ниже 500 ℃ и характеризовался низким значением наблюдаемого порядка и низкой энергией активации, а второй процесс протекал при температуре выше 500℃ и характеризовался высоким наблюдаемым порядком и высокой энергией активации. Было ясно, что первый процесс протекал на стенках сосуда, а второй процесс являлся реакцией в газовой фазе, вероятно проходящей по цепному механизму. Годом позже, при дальнейшем исследовании реакции между кислородом и водородом, было обнаружено, что в области низких давлений существует диапазон давлений, в котором реакция протекает со взрывом, причём при давлении выше или ниже критического реакция протекает медленно или с заметным ускорением. Таким образом, в стеклянных термостойких сосудах при температурах 500—600℃ реакция кислорода с водородом не идет, пока давление не достигнет 3—4 мм ртутного столба. Когда давление превышало этот нижний предел, внезапно начиналась быстрая реакция, сопровождающаяся свечением. Но самое поразительное явление заключалось в том, что потушить это можно было просто повысив давление. При температуре ниже 400℃ воспламенения смеси водорода с кислородом не наблюдалось ни при каких давлениях. Но если добавить к смеси инертный газ, происходит вспышка. Это явление объяснил Хиншелвуд в предположении к разветвляющимся цепям. В реакции водорода с хлором на каждой стадии продолжения цепи одна активная частица расходуется и одна появляется (неразветвлённая цепь). А в реакции водорода (и других реагентов) с кислородом на одну исчезнувшую активную частицу образуются две или более новых, например:

Если сложить эти три последовательные реакции, получим:

то есть одна активная частица превращается в три. В результате количество активных центров быстро возрастает (цепи разветвляются), и, если скорость обрыва цепей недостаточно велика, реакция очень быстро переходит во взрывной режим (при небольшом давлении вместо взрыва наблюдается вспышка). Такие реакции, идущие с увеличением числа активных частиц, называются разветвлённо-цепными. Если учесть, что эти процессы экзотермичны, а для реакции каждой активной частицы с молекулой исходного вещества требуются наносекунды, то легко понять, почему разветвлённо-цепные реакции при больших концентрациях (давлениях) реагентов вызывают разрушительные взрывы. Примерно в это же время в Ленинграде русский химик Н.Н.Семёнов, изучая реакции окисления паров фосфора и серы, также обнаружил пределы воспламенения и объяснил их наличие тем же способом. Независимо друг от друга Хиншелвуд и его русский коллега пришли к схожим количественным теориям описания кинетики цепных реакций. Семёнов и Хиншелвуд дали такое объяснение изученным процессам: при низких давлениях атомы свободных радикалов, не успев столкнуться с молекулами реагентов и «размножиться», долетают до стенки реакционного сосуда и «погибают» на них — цепи обрываются. Чем меньше диаметр сосуда, тем больше вероятность, что радикалы достигнут его стенок. С повышением концентрации вероятность столкнуться с молекулами реагентов для радикалов становится больше вероятности достичь стенки — возникает лавинообразная реакция. Это объясняет существование нижнего предела по давлению. Молекулы инертного газа, по меткому выражению Семёнова, «путаясь в ногах» у активной частицы, замедляют её движение к стенке; так объясняется удивительное влияние[уточнить] аргона на величину критического давления. Когда же достигается верхний предел давления, цепи снова обрываются, так как активные радикалы начинают взаимно уничтожать друг друга. Таким образом, все экспериментальные факты получили логичное объяснение в рамках теории Семёнова — Хиншелвуда.
Исследования роста бактерий
Незадолго до Второй Мировой войны Хиншелвуд начал работу, посвящённую росту бактериальных клеток. Одно время он задумывался о том, чтобы использовать кинетические измерения и свои знания о цепных реакциях. Воодушевленный беседами с доктором Р.Л.Воллюмом, коллегой, занимавшимся патологией, он решил провести несколько экспериментов. Это новое занятие стало делом его жизни и, хотя он и продолжал работать над обычными химическими реакциями как в газовой, так и в жидкой фазах, он опубликовал более 130 статей, посвящённых росту бактерий, и две книги: «Химическая кинетика клетки бактерии» и «Рост, функционирование и регуляция в клетках бактерий». Хиншелвуд изучал скорость роста непатогенных организмов, таких как Aerobacter aerogenes (Bact. lactis aerogenes), и влияние различных питательных веществ на неё, таких как углеводы, аминокислоты и источники углерода, азота, фосфора или щелочных металлов; а также влияние токсичных соединений, таких как сульфониламиды, профлавин, стрептомицин и др. В результате этих измерений он сформулировал описание клеточного роста, регуляции и адаптации, которое привлекло широкое международное внимание как химиков, так и биологов. Хиншелвуд считал, что первое существенное свойство живой клетки — это способность к автосинтезу, и представил её как систему, включающую сложную совокупность химических реакций, каждая из которых подчиняется одному и тому же кинетическому закону. Он считал невероятным тот факт, что каталитические функции фермента не имеют тесной связи с процессом его синтеза. В системе замкнутых циклов, предложенной Хиншелвудом, все химические реакции рассматривались как взаимосвязанные и взаимозависимые, причём продукт первых служит исходным веществом для вторых. Он назвал это принципом «полной интеграции» и математически описал его, назвав «теоремой сети», на фарадеевской лекции в 1952 году. Он писал: «Таким образом, баланс клетки зависит от детально продуманных единичных процессов, управляющих длинными последовательностями синтеза промежуточных соединений, от соотношения экзотермических и эндотермических реакций и от постоянного набора специальных веществ, которые влияют друг на друга для правильной постройки частей, которые будут использоваться для создания новых веществ для других клеток». Он предположил, что клетка организована как в пространстве, так и во времени, и оптимальное расположение компонентов клетки в одних условиях не обязательно должно быть наилучшим в других. «Возможно, более правильно было бы описывать клетку, — писал он, — не как жёсткую структуру, а как группу частиц с различной степенью взаимодействия между ними». Он предположил, что клеточное деление может произойти, когда клетка выросла до критического размера, который в некоторых случаях может быть примерно вдвое больше, чем исходный, или когда накопилось критическое количество дезоксирибонуклеиновой кислоты. Измерения количества употреблённых питательных веществ и действия ингибиторов привели Хиншелвуда к выводу, что клетки можно заставить изменять свое поведение, изменяя среду. Его взгляды на адаптацию бактериальных клеток не признавались некоторыми биологами. Они считали это мутациями. Данная критика, по словам Хиншелвуда, была основана на непонимании его точки зрения. Он никогда не оспаривал, что мутации могут возникнуть, но указывал, что в некоторых случаях, которые были изучены, были затронуты все клетки, и поэтому природа окружающей среды была в этих случаях доминирующим фактором. Он утверждал, что его модель «не противоречит ни одному описанию, но добавляет что-то своё» и что «вопрос состоит не в выборе одной из двух теорий, а в относительной важности каждой из них в определённом случае». Лучший ответ своим критикам Хиншелвуд дал в лекции на бойлевских чтениях в Оксфорде и в статье с А.С.Р.Дином. В своём обращении к Обществу химической промышленности Хиншелвуд сравнил работу биологической клетки с организацией успешного химического производства, он написал: «Те, кто твёрдо уверены в том, что случайные мутации являются единственным источником устойчивости к лекарствам, иногда заявляют, что альтернатива подразумевает наследование приобретённых признаков и что при этом игнорируется фундаментальная важность генетического материала или же отрицается «генетический контроль» важных клеточных процессов. Ни одно из этих возражений не обосновано». Ещё в конце 1930-х годов Хиншелвуд использовал методы химической кинетики для изучения процесса роста бактерий. На основании многих экспериментов он пришёл к выводу, что адаптация бактерий к окружающей среде происходит на молекулярном уровне и, следовательно, наследуется. Одновременно Хиншелвуд занимался исследованием кинетики многих типов реакций, таких как гидролиз, этерификация или ацилирование аминов в различных неводных растворителях. И в этом случае главной задачей было установление физического смысла констант в уравнении Аррениуса и в сравнении их с реакциями, протекающими в газовой фазе. Хиншелвуд, используя теорию переходного состояния, проанализировал различие между своим подходом и подходами других исследователей, проанализировал энергетические и энтропийные факторы для этих реакций и чётко сформулировал основные соотношения, объединяющие все точки зрения. Он также провёл измерения, изучая реакцию термического разложения неразветвлённых и разветвлённых углеводородов, и выяснил, какое влияние на реакцию оказывают ингибиторы, катализаторы и другие факторы. Большая часть работ Хиншелвуда была представлена в президентском обращении к химическому обществу в 1948 году, где он обсудил различные идеи с точки зрения динамики углеродных цепей и электронных свойств углеводородных систем. Хиншелвуд также изучал некоторые реакции полимеризации, в том числе те, что вызваны свободными радикалами.
Педагогическая деятельность в Оксфорде
Будучи главой колледжа и в большей степени свободным от административной рутины, Хиншелвуд уделял большое внимание процессу преподавания, в особенности чтению лекций. Кроме того, он имел возможность расширять свою научную деятельность и в полной мере реализовывать свои литературные и артистические таланты. Одновременно с работой по росту бактерий Хиншелвуд и его ученики продолжали кинетические исследования по теме его более ранней работы. Хиншелвуд исследовал многочисленные реакции в неводных растворителях, такие как гидролиз алкилгалогенидов и процессы сульфонирования и бензоилирования. Он расширил работу по термическому разложению углеводородов в газовой фазе, по реакциям между алкильными радикалами и углеводородами, по некоторым реакциям полимеризации, по окислению углеводородов и по разложению пероксидов. Хиншелвуд был хорошим руководителем колледжа. Он заставлял сложные вещи казаться простыми благодаря ясности своих рассуждений и воззрений. Задавая простые вопросы, он вынуждал студентов думать, вызывал их интерес и демонстрировал, что предмет действительно увлекательный. Выпускники всех специальностей, не только учёные, часто собирались в комнатах Хиншелвуда и знали, что им удастся принять участие в беседе и получить удовольствие от разговора. Он был благосклонен к ошибкам молодых, но прививал им принципы предусмотрительности и аккуратности. Однажды, когда он увидел не очень качественную стеклодувную работу одного из студентов, он сказал:
«Что ж, полагаю, неплохо, но гол, который вы забили вчера в матче на кубке колледжа, был значительно лучше».
Один из его студентов писал:
«На протяжении многих лет Хиншелвуд любил совершать с нами полуденные прогулки вдоль реки, канала, по шотоверскому или вудстоковскому парку, разговаривая о текущих исследованиях, оксфордской жизни и жизни вообще. Часто, когда мы возвращались с футбольного матча, он просил нас быстро принять ванну и приглашал нас на чай с пышками.»
Он всегда ценил участие тех, с кем беседовал, и осознавал ответственность перед теми, кто работал под его руководством. Многие из его учеников добились высокого положения в химической промышленности.
Общественная и научная деятельность в годы войны 1939—1945
Вскоре после того, как Хиншелвуд стал профессором, разразилась война, и почти вся его научная деятельность была направлена на военные нужды. Он был большим патриотом, что подтверждают те, с кем он в 1940 году, когда вторжение врага казалось неминуемым, в подвале Баллиол-колледжa готовил бутылки с зажигательной смесью. В начале 1940 года Хиншелвуд вступил в Совет по химической защите Министерства снабжения, занимавшийся созданием противогазов, и сразу же вместе с группой исследователей в Оксфорде принялся изучать фундаментальные свойства активного углерода и других материалов, которые можно было бы использовать в качестве фильтров для противогазов с целью защиты от боевых отравляющих веществ. Работа по углеродной тематике была направлена преимущественно на улучшение сорбционных свойств материала, а, следовательно, и на создание противогазов оптимального размера. Было изучено влияние различных веществ, которые добавлялись либо в новый материал, либо в уже имеющийся, и сразу было выявлено, что наилучшими веществами с точки зрения простоты производства являются медь и серебро. Однако, вследствие необходимости использовать местное сырьё в производстве, эти преимущества не могли быть реализованы до тех пор, пока не будут созданы методы использования каменного угля в производственном масштабе, поскольку на тот момент был доступен только способ получения угля из ореховой скорлупы. Это привело к совместному с промышленным блоком изучению процесса предварительной обработки сырья, карбонизации и активации различных видов угля и их смесей, выходам и абсорбционной ёмкости. Применение результатов этих исследований к производственным процессам было настолько успешным, что не только не было трудностей с поставками, но и качество активированного материала было настолько улучшено, что стало возможным создавать противогазы гораздо меньшего веса, чем ранее. Работая со своей группой, Хиншелвуд также смог развить математическую теорию, описывающую механизм реакции между слоем сорбента и потоком газа. Хиншелвуд прослужил в Совете по химической защите до 1945 года, продолжив работу в 1946 году, когда совет был преобразован в Консультативный совет по химической обороне, вплоть до возвращения в роту в 1948 году, а затем снова был на службе в период с 1949 по 1952 год. Хиншелвуд был приглашён на пост председателя комитета по оборонному оборудованию сразу после войны, но не смог принять предложение из-за занятости в связи с празднованием столетия химического общества, но он тем не менее смог занять этот пост в 1948 году и прослужил до 1951 года. Умер в родном городе 9 октября 1967 года.
Нобелевская премия
В 1956 году Хиншелвуд и Н.Н.Семёнов получили Нобелевскую премию за работы по цепным реакциям. Формулировка Нобелевского комитета: «За исследования в области механизма химических реакций (for their researches into the mechanism of chemical reactions)». В Нобелевской лекции Хиншелвуд высоко оценил научную деятельность Семёнова:
«Исследование реакции кислорода с водородом явилось исходным моментом, в результате которого моя работа в Оксфорде вошла в непосредственный контакт с работой Семёнова. Наша приверженность его идеям была сразу же оценена, и обмен мнениями на ранней стадии позволил установить дружеские отношения между Семёновым и мною, которые с тех пор и продолжаются.»
Речь прозвучала как напутствие молодым учёным. Их сотрудничество обещало новые открытия, но Семёнов был привлечён к оборонным разработкам, и научные связи между учёными были прерваны.
Почести и награды
В течение 20 лет после 1945 года Хиншелвуду было поручено занимать важные посты во многих национальных обществах и аналогичных органах, охватывающих различные области: Президент оксфордского отделения Ассоциации современных языков (1939); Президент Химического общества в 1946—1948 годах во время празднования его столетия (вице-президент 1940—1943, 1948—1964 и председатель Комитета по публикациям 1944—1953); Президент Королевского общества 1955—1960 (министр иностранных дел 1950—1955, Совет 1933—1934, 1949—1950); Президент Классической ассоциации (1959); Президент Общества Фарадея (1961—1963); Президент Британской ассоциации развития науки (1964—1965). Хиншелвуд получил множество наград: гражданских, научных и академических. Он высоко ценил их, но старался придерживаться стоицизма, когда вор украл многие из его самых важных медалей из его лондонской квартиры за несколько лет до его смерти: Он был произведён в Рыцари-бакалавры в 1948 году; Королевское Общество вручило ему медаль Дэви (1942); Королевская медаль (1947); Он стал великим офицером ордена «За заслуги перед Итальянской Республикой» (1956); Нобелевская премия по химии (1956); Медаль Леверхалма (1960); Орден за заслуги (1960); Медаль Копли (1962); Медаль Лонгстаффа; Медаль Фарадея; Медаль Химического общества; Медаль Общества химической промышленности. Он был почётным иностранным членом или членом Академии деи Линчеи, Академии деи XL и Папской Академии в Риме, Академии наук СССР, Национальной академии наук США, Королевской Академии наук Испании, Американской Академии искусств и наук, Нью-Йоркской Академии, Болонской Академии, Лигурийской Академии, Королевской Немецкой Академии, Королевского общества Эдинбурга, Американского философского общества, Манчестерского литературного и философского общества, а также Французского, Итальянского, Швейцарского, Бельгийского Химических Общества, Испанского физического и химического обществ и Королевского научного общества Упсала. Он награждён медалью Авогадро Академии деи XL, Рим, медалью Гульдберга, Университета Осло, и медалью Лавуазье Французского Химического Общества. Он был почётным советником Высшего Совета Научных Исследований, Мадрид. Он получил степень доктора наук, почётного доктора (лат., honoris causa) в университетах Дублина, Лидса, Шеффилда, Лондона, Бристоля, Уэльса, Халла, Оттавы, Кембриджа, Саутгемптона и Городского Университета, а также доктора философии Палаты общин в Оксфорде.
Память
Его именем названа кинетическая модель Линдемана — Хиншелвуда, в которой предполагается кинетическая схема Линдемана с учётом поправки Хиншелвуда. Поправка Хиншелвуда учитывает энергию внутренних степеней свободы реагирующих частиц, которая может вносить свой вклад в достижение энергии активации. Также в его честь названа кинетическая модель Ленгмюра — Хиншелвуда в гетерогенном катализе, в которой предполагается, что реакция идёт в основном между адсорбированными реагентами на поверхности катализатора.
Личные качества
Признаки одиночества, естественного чувства, которое иногда заставляло казаться его холодным, неприязнь к грубым ведущим сотрудникам и иногда даже неоправданное недоверие некоторых его коллег сполна компенсировались уважительным отношением его учеников и сотрудников его колледжа и университета в целом. В Тринити Хиншелвудом восхищались не только за его отличительные интеллектуальные способности, но и за его озорное чувство юмора, часто сопровождаемое остроумным или сардоническим выражением лица. Он знал много шуток и анекдотов, которые с блеском и изящно рассказывал; и он мог взбодрить самый скучный коллектив. Хиншелвуд терпеть не мог блеф. Он испытал чувство глубокого удовлетворения, когда услышал, как один человек, мнивший себя великим экспертом по части вин, восхвалял портвейн, в который Хиншелвуд до обеда специально добавил большое количество сахара. Хиншелвуд ненавидел бюрократию, и у него выработалось недоверие к правлению университета. После 1937 года Хиншелвуд нёс административную ответственность за две лаборатории, а именно за старую лабораторию физической химии Баллиола — Тринити и старое химическое отделение неорганической химии в музее университета. Это началось с того момента, как новая лаборатория физической химии была занята в 1941 году, до тех пор, пока много лет спустя не было создано отдельное звание профессора неорганической химии. В 1950-х годах в его отделах работали девять членов Королевского общества, проводившие исследования в различных областях. Хиншелвуд сыграл большую роль в развитии оксфордской науки, и особенно химии; он также помог в создании более сбалансированного разделения между искусством и наукой, а также способствовал быстрому развитию университета как центра преподавания и исследования. Одним из видов деятельности, который доставлял ему огромное удовольствие, была его работа в качестве представителя издательства Оксфордского университета. Именно в этом издательстве 2 ноября 1967 года было зачитано следующее заявление:
«Делегаты выражают глубокое чувство скорби в связи со смертью их старшего коллеги сэра Сириля Хиншелвуда, обладателя награды за заслуги, члена Королевского общества, магистра гуманитарных наук, доктора наук, почетного доктора гражданского права, самого выдающегося ученого, который когда-либо был членом совета. Находясь в должности делегата с 1934 года, он поощрял и способствовал появлению научных публикаций, которое было начато делегатами в период между войнами и впоследствии продолжалось; его собственные книги придавали блеск списку публикаций, а его советы, даваемые сотрудникам штата, краткие и точные, всегда были к месту. Его интересы простирались далеко за пределы естественных наук; он хорошо разбирался в классике и европейской литературе, что подтверждает его вклад в создание столетних очерков о Данте, а его кругозор охватывал языки и культуры России и Китая. Таким образом, он несомненно был подготовлен к тому, чтобы давать советы по публикациям учёной прессы, и его коллеги надолго запомнят гибкость его разума и его информативные и содержательные комментарии о своей работе.»
Интересные факты
Когда Хиншелвуд был студентом, он имел репутацию очень живого, активного собеседника, большого шутника и хорошего пародиста (особенно хорошо он изображал своего руководителя). Найджел, преподаватель естествознания в Тринити-колледже, проживавший в нескольких метрах от Баллиол-колледжа и имевший там свою лабораторию, имел привычку работать в шляпе. По инициативе Хиншелвуда он со своими сокурсниками спрятали шляпу и установили, что у Найджела было четыре шляпы с узкими полями, три фуражки, два канотье и одна шляпа охотника за оленями.
Когда Хиншелвуд обучался на последнем курсе, он считался большим знатоком физической, неорганической и органической химии того времени. Его руководитель сохранил в архивах Королевского общества единственный экземпляр письменного ответа Хиншелвуда на экзаменационный вопрос, который представлял собой удивительно изящное и математически точное описание эффекта, который оказывают температура и катализатор на химическую реакцию. Этот текст имеет много сходств с устным выступлением Хиншелвуда, которое было сделано 36 лет спустя на вручении Нобелевской премии.
Хотя сам он не играл на инструментах, Хиншелвуд был большим любителем музыки, в особенности, классической и, в особенности, Бетховена. Поначалу ему нравились оперы Вагнера, затем Моцарта.
Часто говорили, что каждый раз, когда Хиншелвуд уезжал во время своего длительного отпуска, он изучал новый язык. В любом случае он порядочно владел французским, немецким, испанским, итальянским и русским языками, хорошо знал латынь, мог изъясняться на одном из китайских диалектов, однажды занялся изучением арабского языка. Однажды он принялся подробно изучать греческий, чтобы поступить в университет, когда это было обязательным экзаменом при зачислении, и это, возможно, помогло ему впоследствии убрать этот экзамен из ряда вступительных; таким же способом он поступил и с «Divers», старым квалификационным экзаменом по богословию. Много позже он поддержал остальных в том, чтобы убрать экзамен по латыни, который необходимо было сдавать, чтобы подтвердить квалификацию.
Главой колледжа был переизбран Х.Е.Д.Блэкистон, которого все ласково называли «Блинкс» («Blinks»). Он был типичным эксцентриком викторианской эпохи, назначенным согласно старым уставам, ультраконсервативным касаемо расходов, с чертами характера, предполагающими автократическое управление. Годами ранее он был классическим доном. Сначала Хиншелвуду было несколько трудно сойтись с Блэкистоном. Он ожидал, что Блэкистон не только собирается сократить преподавание естественных наук в пользу гуманитарных, но и имеет некоторые классовые предрассудки. Хиншелвуд сочинил детский стишок высмеивающий архитектурный талант Блэкистона, после строительства в Тринити спроектированной им библиотеки в честь памяти о Первой Мировой войне, имевшей квадратную форму. В 1927 году у Хиншелвуда проявилась острая форма аппендицита, и потом он рассказывал, как Блэкистон навестил его прямо пред отправкой в больницу и сказал: «Хиншелвуд, это такое несчастье, такое несчастье; наш последний руководитель умер от аппендицита». Через несколько лет эти два человека, разглядев друг в друге высокие моральные качества, стали очень близкими друзьями.
Когда Хиншелвуд был в отпуске, он часто оставался один в колледже и как-то раз он приютил бездомную и не очень симпатичную кошку, которая забрела к нему в кабинет. Она рожала очень много котят, которых он размещал в кухне, кладовке и в других местах. Дополнительные расходы колледжа на молоко и кошачий корм пришлись не по нраву некоторым его коллегам. На это он отреагировал в шутливой форме, окрестив одну кошку Чолмондсбери («Cholmondesbury»), именем, как он говорил, которое красноречиво сообщает о древней родословной и в высших кругах произносится как Чисби («Cheesby»).
Он был щедр по отношению к служащему колледжа, который убирал его комнаты, и без колебаний помог его сыну поступить из общей школы в Оксфорд, где тот впоследствии получил степень доктора философских наук. Томас Хайэм, старший научный сотрудник и преподаватель классики, писал:
«Мы были счастливым и сплочённым коллективом, и были очень опечалены, когда Хинш занял профессорскую должность в Экестер-колледже, хотя он не раз возвращался к своему Почётному Братству в Тринити».
Хиншелвуд всерьёз занимался живописью, рисовал маслом после того, как стал наставником в Тринити. Он, должно быть, заинтересовался этим ещё в детстве, потому что он говорил, что маленькая палитра, которую он использовал, была куплена из его карманных денег, когда ему было девять лет. 20 марта 1968 года в Зале Ювелиров была организована выставка 115 его картин, и его бывший научный руководитель Гарольд Хартли написал об этом примечание. Картины изображали интерьеры, в основном, комнаты его колледжа, лаборатории, здания и сцен под открытым небом в Оксфорде и Лондоне, а также ряд портретов. Это был замечательный показ неподготовленного любителя, который получил высокую оценку ряда профессиональных критиков. Некоторые из его картин сейчас украшают комнаты его колледжей, учеников и коллег. В 1968 году Нобелевская медаль Хиншелвуда была продана его имением коллекционеру, который затем перепродал её за $15 000. В 2017 году медаль была выкуплена на аукционе за $128 000. Литература: Thompson H. W. Cyril Norman Hinshelwood, 1897-1967 // Biogr. Mems Fell. R. Soc.. — 1973. — Том 19. — Страницы 375–431; Тютюнник М. И. Сирил Норман Хиншелвуд // Журнал Всесоюзного химического общества имени Д.И.Менделеева. — 1975. — Том 20, № 6. — Страницы 676-677. Хиншелвуд (Hinshelwood) Сирил Норман // Большая советская энциклопедия : [в 30 томах] / главный редактор А.М.Прохоров. — 3-е издание — Москва : Советская энциклопедия, 1969—1978.


1897
Бенедикт Шпрингер (нидерландское имя — Benedictus (Ben) Springer)
нидерландский шашист, пятый чемпион мира по международным шашкам, гроссмейстер. Бенедикт Шпрингер родился в городе Амстердам, Нидерланды, в семье коммерсанта. В 11 лет отец познакомил Шпрингера с шашечной игрой, и маленький Бенедикт стал самостоятельно изучать книги Я. де Гааза и ходить в один из амстердамских шашечных клубов. В 16 лет Шпрингер завоевал звание чемпиона этого клуба. Другом детства Бенедикта был Герман де Йонг, впоследствии известный гроссмейстер. Вместе Шпрингер и де Йонг много времени уделяют аналитической работе. В 1915 году в журнале «Het Damspel» появились первые анализы Шпрингера. В 1917 году Шпрингер занял четвёртое место в чемпионате Амстердама, а уже в следующем 1918 году завоевал титул чемпиона города. В конце 1918 года Шпрингер побеждает в мастерском турнире в Амстердаме и получает звание мастера. В 1919 году Шпрингер занял 4 место в чемпионате Нидерландов, а в 1920 году в аналогичном чемпионате поделил 3-5 места. В конце 1920 года Голландию посетил экс-чемпион мира Исидор Вейс. По этому случаю Был организован двухкруговой турнир с участием Вейса и трёх игроков из Нидерландов: чемпиона страны 1920 года Л. Прейса, Арнольда Дамме и Бенедикта Шпрингера. Шпрингер занял второе место после Вейса, сыграв обе партии с Вейсом вничью. После этого Шпрингер сыграл с Вейсом матч из трёх партий, который также закончился вничью со счётом +1-1=1. Вейс высоко оценил игру молодого мастера. К этому времени Шпрингер окончил высшее учебное заведение, и перед ним встал вопрос о выборе дальнейшего жизненного пути. Отец настаивал на том, чтобы сын по его примеру занялся коммерцией, но Бенедикт решил избрать путь профессионального игра в шашки. В 1921 году Шпрингер совместно с де Йонгом издали в трёх томах сборник шашечных этюдов и анализов. Гонорар за каждый том составил 150 гульденов, что по тем временам составляло приличную сумму. Тогда же у Шпрингера умерла мать, и он решает переехать в славящуюся своими игроками Францию, чтобы, по его словам, «сразиться со львом в его логове». В ближайшие два года Шпрингер занимает 2 место в отборочном турнире чемпионата Франции и выигрывает матчи у Жиру (+5-2=1), Гарута (+3-0=4), Боннара (+3-0=3) и Рику (+1-0=4). В декабре 1922 — январе 1923 г. Шпрингер занимает первое место в турнире в Амстердаме (Гран При Голландии) впереди многих ведущих нидерландских мастеров, включая чемпиона Нидерландов Йохана Воса, а сразу же после турнира в январе 1923 года он выигрывает со счётом +2-0=7 матч у чемпиона Франции Мариуса Фабра. В этом же году вничью со счётом +2-2=6 закончился матч Шпрингера с Германом де Йонгом. В этих соревнованиях не разыгрывались официальные титулы, но когда Шпрингер в октябре 1923 года совершил поездку в Монреаль, там газетами «La Patrie» и «La Presse» был организован не вполне обычный матч за звание чемпиона мира между ним, как «чемпионом Европы», и чемпионом Америки по канадским шашкам американским мастером Вильямом Борегаром. Матч состоял из десяти партий, пять из которых игрались на 144-клеточной доске по правилам канадских шашек, а пять — на 100-клеточной доске по правилам международных шашек. Стоклеточная часть матча завершилась вничью (+1-1=3), а в канадской части победил Борегар (+3=2). Европейские шашечные федерации чемпионский статус матча не признали, а на американском континенте от него начали вести отсчёт соревнованиям на первенство мира по канадским шашкам. В мае 1924 года была осуществлена попытка провести чемпионат мира по международным шашкам в Марселе. Турнир собрал всего шесть участников, из которых только Исидор Вейс и Бенедикт Шпрингер считались признанными претендентами на мировое первенство. Шпрингер победил в турнире и был объявлен организаторами «чемпионом Европы». (Статус турнира было решено несколько понизить.) Но и этот титул, разумеется, не был признан шашечными федерациями. Шпрингер рассматривался в качестве одного из главных фаворитов чемпионата мира 1925 года в Париже, куда он был приглашён, но так и не смог принять в нём участие. Обоснованность своих притязаний Шпрингер подтвердил ещё одной победой в товарищеском матче над теперь уже чемпионом мира Мариусом Фабром (+2-0=6). Относительной неудачей (4 место) закончился для Шпрингера четырёхкруговой матч-турнир 1927 года в Париже, в котором помимо Шпрингера встретились ещё четыре выдающихся шашиста (С.Бизо, И.Вейс, М.Фабр и Г. де Йонг). В апреле 1928 года Шпрингер разделил с Боннаром первое место в турнире в Марселе впереди Фабра. Полным триумфом Шпрингера закончился чемпионат мира 1928 года в Амстердаме. Не потерпев ни одного поражения он занял в турнире 1 место и был провозглашён пятым чемпионом мира. Делёж второго места на чемпионате мира 1928 года между представителями Франции и Нидерландов привёл к спору о том, какая из стран имеет право выдвинуть претендента для матча с чемпионом мира. Согласие достигнуто не было, и в итоге в 1931 году очередной чемпионат мира в Париже состоялся без голландцев. В Нидерландах, куда Шпрингер в 1931 году вернулся, результаты французских розыгрышей первенства мира не признавали и продолжали считать чемпионом мира Бенедикта Шпрингера. К 1934 году шашечные федерации Франции и Голландии пришли к соглашению о том, что звание чемпиона мира должно быть разыграно в матче между признававшимся во Франции чемпионом мира Морисом Райхенбахом и чемпионом Нидерландов Рейниром Корнелисом Келлером. Ради преодоления раскола Бенедикт Шпрингер отказался от звания чемпиона мира в пользу победителя этого матча, но обиделся и на несколько лет отошёл от шашечной игры. В 1936 году Шпрингер снова вернулся к борьбе за мировой титул. По соглашению между французской и нидерландской шашечными федерациями чемпион Нидерландов (а в 1936 году им был Рейнир Келлер) имел право бросить вызов на матч чемпиону миру. Келлер по договорённости с нидерландской шашечной федерацией (KNDB) выразил согласие поставить своё право вызова на кон матча между ним и победителем матча между Шпрингером и чемпионом Бельгии Леоном Вессеном. В результате были сыграны два претендентских матча из десяти партий каждый. Шпрингер последовательно победил в матчах Вессена (+7 −0 =3) и Келлера (+1 −0 =9) и завоевал право на матч с чемпионом мира Морисом Райхенбахом. Матч между двумя чемпионами прошёл с 28 мая по 5 июля 1937 года и игрался из 25 (рекордного числа!) партий. Матч проводился в разных городах, и его участники преодолели немало километров по дорогам Голландии. Соперники были достойны друг друга, но в тяжёлой борьбе победу одержал Райхенбах (+5 −4 =16). Во время Второй мировой войны Шпрингеру пришлось покинуть оккупированную немцами Голландию. Осенью 1945 года, вернувшись на родину, он проиграл матч молодому Питу Роозенбургу со счётом +1-2=7. Исход напряжённого поединка решился только в последней партии, выигранной Роозенбургом. В последние годы жизни Шпрингер из-за тяжёлой формы гипертонии редко участвовал в соревнованиях, но часто их посещал, занимался их организацией, много и охотно анализировал. Из последних соревнований Шпрингера стоит выделить делёж 5-6 места на международном турнире 1956 года в Москве и 1 место на международном турнире 1960 года в Эймёйдене, где Шпрингер опередил Баба Си. В этом же 1960 году Шпрингера не стало. Он умер 29 августа 1960 года в городе Париж, Франция, куда приехал посмотреть шашечный чемпионат французской столицы. Имя Шпрингера закрепилось за комбинацией (комбинационным механизмом) удар Шпрингера. Шпрингер давал много сеансов одновременной игры "вслепую", и его даже называли чемпионом по игре не глядя на доску. Тон Сейбрандс назвал Бенедикта Шпрингера первым шашечным профессионалом. Литература: Philip de Schaap Ben Springer : een dammer van wereldnaam//Het Joodsche Weekblad, vol. 1(1942), nr. 44, p. 6; В. Городецкий Воспоминания о выдающемся гроссмейстере // Шашки. — № 2 — 1961 г. — Страницы 31-33; Р. Келлер Бен Шпрингер // 64. Еженедельное приложение к газете «Советский спорт». — № 29(368) — 18-24 июля 1975 г. — Страница 12.


1898
Георгий Григорьевич Карпов
советский государственный деятель, генерал-майор НКГБ (1945). С сентября 1943 по февраль 1960 года — председатель Совета по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров СССР (позже — при Совете министров СССР). Родился в городе Кронштадт, Санкт-Петербургская губерния, Российская империя, в семье рабочего. Отец — Григорий Петрович Карпов (? — 1918), краснодеревщик, резчик по дереву, участвовавший в оформлении таких памятников архитектуры, как Морской Никольский собор (Кронштадт). В 1912 году окончил 4 класса Кронштадтского городского училища. После окончания в 1915 году ремесленного училища по специальности «слесарь», работал слесарем-арматурщиком на электромеханическом заводе Кронштадтского порта. В 1918—1922 годы служил в РККФ на военных транспортах Балтийского флота «Борго», «Аргунь», «Хивинец» судовым машинистом, комиссаром. Член РКП(б) с 1920 года. В органах ВЧК с 1922 года. В 1922—1928 годы служил в Особом отделе, а в 1928—1936 годах — в Контрразведывательном отделе и Секретно-политическом отделе ПП ОГПУ по Ленинградскому военному округу — УГБ УНКВД по Ленинградской области. Заместитель начальника, и. о. начальника УНКВД по Карельской АССР (1935—1936), член бюро Петрозаводского горкома ВКП(б). В 1936—1937 годах — заместитель начальника, с июля 1937 года — начальник Секретно-политического отдела (затем — 4-го отдела) УГБ УНКВД по Ленинградской области, уполномоченный 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР. Начальник Псковского райотдела НКВД Ленинградской области (1938—1939). Начальник отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР (1939—1941). Заместитель начальника 3-го отдела 3-го Управления НКГБ СССР (февраль 1941 — июнь 1941). В 1941 году коллегия войск НКВД Ленинградского округа возбудила уголовное преследование в связи с его деятельностью в Пскове; дело было закрыто. Великую Отечественную войну встретил майором госбезопасности. Начальник 4-го отдела 3-го Управлении НКВД СССР (июль 1941 — май 1943). С февраля 1943 года — полковник госбезопасности. Начальник 5-го отдела 2-го Управления НКГБ-МГБ СССР (май 1943 — май 1946). Начальник отдела «О» МГБ СССР (май 1946 — август 1947). Генерал-майор (1945). С августа 1947 года уволен в запас по состоянию здоровья и зачислен в резерв КГБ при Совмине СССР. В январе 1960 года Комиссией партийного контроля при ЦК КПСС исключён из рядов КПСС за нарушения социалистической законности, в марте 1960 года восстановлен в КПСС с объявлением строгого выговора. Было установлено, что «т. Карпов, работая в 1937—1938 гг. в Ленинградском управлении и Псковском окружном отделе НКВД, грубо нарушал социалистическую законность, производил массовые аресты ни в чём не повинных граждан, применял извращенные методы ведения следствия, а также фальсифицировал протоколы допросов арестованных. За эти незаконные действия большая группа следственных работников Псковского окружного отдела НКВД ещё в 1941 г. была осуждена, а т. Карпов в то время был отозван в Москву в центральный аппарат НКВД». Итоговая формулировка была следующая: «За допущенные нарушения социалистической законности в 1937—1938 гг. т. Карпов Г.Г. заслуживает исключения из КПСС, но, учитывая давность совершенных им проступков и положительную работу в последующие годы, Комитет партийного контроля ограничился в отношении Карпова Г.Г. объявлением ему строгого выговора с занесением в учетную карточку». С 1960 года на пенсии. Умер в городе Москва, СССР 18 декабря 1967 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Председатель Совета по делам Русской православной церкви
К осени 1943 года Иосиф Сталин счёл целесообразным приступить к восстановлению практически полностью к тому времени уничтоженной в СССР Русской православной церкви как полностью подконтрольной руководству СССР структуры, возможно, под давлением союзников по антигитлеровской коалиции, а также руководствуясь внутриполитическими и внешнеполитическими соображениями. 4 сентября 1943 года Сталин пригласил троих митрополитов, представлявших «староцерковное» (ранее государство долгое время оказывало негласную поддержку обновленцам) крыло Православной Российской Церкви: Местоблюститель Патриаршего престола Сергий (Страгородский), митрополит Ленинградский Алексий (Симанский) и митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич). Встреча была информационно и организационно подготовлена Карповым. В ходе встречи Сталин от имени правительства заверил иерархов в поддержке и разрешил избрать Московского Патриарха (по смерти в 1925 году Патриарха Тихона (Беллавина) Московская патриархия не имела полноценного возглавления); для постоянной рабочей связи Патриархии с руководством СССР был создан правительственный орган — Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР. Совет возглавил Георгий Карпов (на должности до 6 февраля 1960 года); продолжал возглавлять также церковный отдел НКВД. Весной 1949 года начальник Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Дмитрий Шепилов докладывал Сталину о результатах проверки работы Карпова на посту руководителя Совета, в частности, следующее: «<…> Проверкой также установлено, что председатель Совета т. Карпов ежегодно преподносил подарки высшему духовенству Русской православной церкви за счет государственных средств. Такие подарки были произведены в 1944 году, а затем это из года в год повторялось т. Карповым. В 1947 г. патриарху Алексию было преподнесено в день его рождения и именин: парчи — 15 метров, серебряный кубок и малахитовая коробка на общую сумму 14552 рубля; митрополиту Николаю — парчи 10 метров и картина на общую сумму 6585 рублей; протопресвитеру Колчицкому — парчи 12 метров стоимостью в 890 рублей. В 1948 г. на подарки указанным лицам израсходовано 11574 рубля. В 1949 г. т. Карпов для подарка патриарху Алексию в день его именин 25 февраля приобрел телевизор стоимостью в 4 тысячи рублей. В свою очередь, т. Карпов в течение 1944—1947 гг. получал в подарок от патриарха Алексия картины, шкатулку и ковёр». Практика преподнесения подарков высшему духовенству была начата Советом в 1944 году и была согласована с Управлением делами Совета народных комиссаров СССР и разрешена лично Вячеславом Молотовым. В августе 1951 года член Совета И.И.Иванов подал донос на Карпова в ЦК КПСС, сообщив, что председатель обменивается подарками с Патриархом. Патриарх Алексий I, как следует из его опубликованной переписки с Г Г.Карповым, находился с ним в доверительных отношениях. В 1956 году в ходе инициированной Никитой Хрущёвым антирелигиозной кампании, в которую Карпов, с точки зрения партийного руководства, недостаточно активно включился, Комитет партийного контроля при ЦК КПСС установил, что Карпов в 1937—1938 годах производил массовые аресты ни в чём не повинных граждан, применял извращённые методы ведения следствия, а также фальсифицировал протоколы допросов арестованных; поднимался вопрос об исключении его из КПСС. Из партии Карпов исключен не был, ему был объявлен строгий выговор с занесением в учётную карточку. Во время хрущевской антирелигиозной кампании председатель Совета Георгий Карпов занял противоречивую позицию: он писал отчеты в ЦК КПСС о мерах по ограничению религиозных организаций и при этом рассылал местным Уполномоченным Совета инструктивные материалы о недопустимости административного нажима с целью сокращения численности духовенства и верующих. Например, в марте 1959 года Карпов разослал по Уполномоченным инструкцию, в которой осуждал их участие в «индивидуальной работе» с верующими, деятельность «по выявлению детей и молодежи в церквях» и «практику местных органов по проведению собраний трудящихся о закрытии церквей». В июне 1959 года за подписью Карпова Уполномоченным разослано письмо о закрытии приходов, в котором Председатель Совета по делам Русской православной церкви подчеркивает, что закрывать необходимо лишь приходы, «где длительное время нет служб, и в общинах осталось незначительное число верующих». При этом Карпов отмечал, что «эту работу нельзя проводить кампанейски, путем административного нажима» и напоминал, что запрещается закрывать церкви без согласия Совета. Карпов регулярно представлял в ЦК КПСС материалы как о незаконной деятельности церковников, так и о фактах «грубого администрирования» со стороны местных органов власти. В 1959—1960 годах Карпов безуспешно добивался приема у Н.С.Хрущёва и Е.А.Фурцевой. За спиной Карпова отдел пропаганды и агитации по союзным республикам направил в Комиссию ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и внешних партийных связей записку «О незаконной деятельности церковников и сектантов» и проект одноименного постановления. В Записке указывалось, что «за последние годы ослаблен контроль, особенно со стороны Совета по делам Русской православной церкви». В Записке также сообщалось, что «Карпов неправильно понимает задачи Совета, не желает учитывать изменения, происходящие в нашей стране». В ответ на эту Записку Карпов направил в ЦК КПСС "Пояснение к «Записке „О незаконной деятельности церковников и сектантов“», в котором отверг обвинения в свой адрес. 6 февраля 1960 года Постановлением Совета министров СССР «О т.т. Карпове и Куроедове» Карпов был снят с поста председателя Совета без указания причины. Назначенный вместо Карпова в феврале 1960 года Владимир Куроедов в докладе на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета 21 апреля 1960 года так характеризовал работу прежнего руководства Совета: «Главная ошибка Совета по делам православной церкви заключалась в том, что он непоследовательно проводил линию партии и государства в отношении церкви и скатывался зачастую на позиции обслуживания церковных организаций. Занимая защитнические позиции по отношению к церкви, совет вёл линию не на борьбу с нарушениями духовенством законодательства о культах, а на ограждение церковных интересов».
Награды
Орден Ленина (1945); Орден Красного Знамени (1944); Орден Трудового Красного Знамени (1946); Орден Красной Звезды (1937); Орден «Знак Почёта» (1943); Медаль «За оборону Москвы»; Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»; Орден «Звезда Румынии» I степени; Большой крест с лентой, пистолетом «Маузер», золотыми часами; Орден «За беспощадную борьбу с контрреволюцией»; Знак «Почётный работник ВЧК-ГПУ (XV)». Публикации: Редакция Московской Патриархии, Митрополиту Николаю [поздравительная телеграмма по случаю первой годовщины издания «Журнала Московской Патриархии»] // Журнал Московской Патриархии. 1944. — № 9. — Страница 5; Речь на Поместном Соборе // Журнал Московской Патриархии. 1945. — № 2. — Страницы 8-10; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» // Журнал Московской Патриархии. 1945. — № 10. — Страница 32; Телеграмма // Журнал Московской Патриархии. 1946. — № 11. — Страница 20; Православна црква у Совjетском Савезу. Београд, 1947 (также издано на болгарском, чешском, словацком и румынском языках); Речь, произнесенная в Воскресенском храме в Сокольниках перед открытием торжественного юбилейного Собрания (8 июля 1948 г.) // Журнал Московской Патриархии. 1948. спец.номер. — Страницы 11-12; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» // Журнал Московской Патриархии. 1954. — № 11. — Страница 3; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» // Журнал Московской Патриархии. 1955. — № 1. — Страница 5; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» // Журнал Московской Патриархии. 1957. — № 1. — Страница 16; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» // Журнал Московской Патриархии. 1957. — № 5. — Страница 14; Приветственный адрес от Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР [поздравление Святейшего Патриарха Алексия по случаю 80-летия со дня рождения] // Журнал Московской Патриархии. 1957. — № 11. — Страницы 4-5; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за поздравления по случаю 40-летия Великой Октябрьской социалистической революции] // Журнал Московской Патриархии. 1957. — № 11. — Страница 3; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за новогодние поздравления] // Журнал Московской Патриархии. 1958. — № 1. — Страница 24; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за поздравления по случаю 41-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции] // Журнал Московской Патриархии. 1958. — № 11. — Страница 3; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за поздравления с 42-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции] // Журнал Московской Патриархии. 1959. — № 11. — Страница 5; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за новогодние поздравления] // Журнал Московской Патриархии. 1959. — № 1. — Страница 11; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за поздравления с праздником 1 Мая] // Журнал Московской Патриархии. 1958. — № 5. — Страница 164 Патриарху Московскому и всея Руси Алексию [благодарность за поздравления по случаю 41-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции] // Журнал Московской Патриархии. 1958. — № 11. — Страница 3; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за поздравления с праздником 1 Мая] // Журнал Московской Патриархии. 1959. — № 5. — Страница 8; В редакцию «Журнала Московской Патриархии» [благодарность за новогодние поздравления] // Журнал Московской Патриархии. 1960. — № 1. — Страница 13. Литература: Васильева О.Ю. Русская Православная Церковь и Второй Ватиканский Собор: факты, события, документы. — Москва: Лепта, 2004. — 380 страниц — ISBN 5-98194-009-3; Одинцов М.И. Государство и церковь в России. XX век. Москва, 1994; Одинцов М.И. Власть и религия в годы войны: (Государство и религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.). Москва, 2005; Письма и диалоги времен «хрущевской оттепели» (Десять лет из жизни патриарха Алексия) / Публикации: М.И.Одинцов // Отечественные архивы. — 1994. — № 5; Русская православная церковь в XX веке / История религий в России. Москва, 1998; Власть и Церковь в СССР и странах Восточной Европы, 1939—1958: Дискуссионные аспекты. Москва, 2003; Органы безопасности Карелии: исторические очерки, воспоминания, биографии / автор-составитель К.Ф.Белоусов, А.М.Беляев, С.Г.Веригин и др. — Петрозаводск, 2008. — 432 страницы: фотографии. ISBN 978-5-94804-134-6; Чумаченко Т.А. К вопросу об отставке Г.Г.Карпова с должности председателя Совета по делам РПЦ при СМ СССР // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: История. 2008. Выпуск 25. № 18. Страницы 138—144; Чумаченко Т.А. Совет по делам Русской православной церкви и его уполномоченные в условиях новой церковной политики власти (1958—1964 гг.) // Государство и церковь в XX веке: эволюция взаимоотношений, политический и социокультурный аспекты. Опыт России и Европы / ответственный редактор А.И.Филимонова. — Москва : ЛИБРОКОМ, 2011. — Страницы 8—34; Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь и Советское государство в 1943—1964 годах. От «перемирия» к новой войне. Санкт-Петербург, 1995; Шкаровский М.В. Русская Православная Церковьв XX в. Москва, 2010.


1898
Пауль Мюллер-Цюрих (немецкое имя — Paul Müller-Zürich)
швейцарский композитор. Родился в городе Цюрих, Швейцария. Учился у Филиппа Ярнаха и Фолькмара Андре в Цюрихской консерватории, затем у Жана Баталла́ в Париже. Как педагог, дирижер, композитор и организатор являлся одним из важных фигур швейцарской музыкальной жизни XX века. C 1927 по 1968 преподавал теорию музыки в Цюрихской консерватории. Возглавлял ряд музыкальных коллективов, в том числе Люцернский камерный оркестр (1948—1955). В 1953 году был удостоен музыкальной премии города Цюрих. В 1958 году получил композиторскую премию Швейцарской музыкальной ассоциации, президентом которой являлся в 1960. Умер в городе Люцерн, Швейцария, 21 июля 1993 года. Наследие Пауля Мюллер-Цюриха хранится в музыкальном отделе Центральной библиотеки Цюриха. Произведения: Квинтет Оp. 2; Квартет ми-мажор Оp. 4; Шесть пьес для фортепиано, Ор. 10; Токката I до мажор, Ор. 12; Четыре дуэта, Ор. 15; Концерт для альта и малого оркестра, Ор. 24; Квартет до минор для скрипки, кларнета, виолончели и фортепиано, Ор. 26; Концерт для органа и струнного оркестра, Ор. 28; Соната для скрипки и фортепиано, Ор. 32; Маленькая соната, Ор. 37; Симфония II, Ор. 53; Концерт для скрипки № 2, Ор. 60; Концерт для двух скрипок, клавесина и струнных, Ор. 61; Соната для струнного оркестра, Ор 72; Токката, Ор. 74; Трио для бассетгорна, альта и виолончели; Пассакалья; Поклонение пастухов и другое.

1899
Джордже Кэлинеску (George Călinescu)
румынский литературовед, писатель, публицист, академик Академии СРР (1946). Родился в Бухаресте. Возглавлял Институт истории литературы и фольклора, ныне носящий его имя. Автор трудов "Жизнь Михая Эминеску" (1932), "Творчество Михая Эминеску" (тома 1-5, 1934-1936), "Жизнь Иона Крянгэ" (1938), "История румынской литературы с зарождения до наших дней" (1941, 3-е издание 1968), "Н.Филимон" (1959), "Гр. Александреску" (1962) и другие исследований по румынской и мировой литературе. Его перу принадлежат романы "Загадка Отилии" (1938, русский перевод 1959), "Бедный Иониде" (1953) и "Чёрный комод" (1960). Государственная премия СРР (1964). Умер в Бухаресте 12 марта 1965 года. Литература: Е.Ч., (Рец.), "Хвала вещам", "Хроника оптимиста", "Современная художественная литература за рубежом", 1965, №2,4; ălu 1., George Călinescu. Eseu despre etapele creatiei, (Buc., 1970).