1846
Иван Романович Тарханов (Иван Рамазович Тархнишвили, Тархан-Моурави; грузинское имя — ივანე რამაზის ძე თარხანოვი (თარხნიშვილი), თარხან-მოურავი)
русско-грузинский физиолог, переводчик, педагог и популяризатор науки из грузинского княжеского рода Тархан-Моурави. Он был потомком великой личности в истории Грузии, «диди моурави», то есть великого правителя Георгия Саакадзе (1570—1629), главнокомандующего грузинскими войсками, получившим тарханство, то есть освобождение от государственных и феодальных податей за свои заслуги перед родиной. Так возникла двойная фамилия предков — Тархан-Моурави, часто употреблявшаяся при именовании знаменитого физиолога. Сын Георгия Саакадзе Сиауш, единственный уцелевший в период бесконечных войн, вернувшись из Турции, поселился в селении Ахалкалаки, Горийского района, дав начало роду Тархнишвили (Тархан-Моурави).

И.Р.Тарханов в кабинете Медико-хирургической академии
Иван Тарханов родился в Тифлисе, в семье генерал-майора, князя Романа Дмитриевича Тархан-Моуравова. Очень рано, на первом году жизни потерял мать и всё детство провёл в доме отца. В 1857 году отец отдаёт маленького Вано в гимназию в Тифлисе, но впечатлительный, развитый не по годам мальчик не смог вынести рутины гимназической учёбы. Через год отец берет Вано из гимназии, готовит его дома, а в 1860 году отвозит в Петербург, помещает в частный пансион Шаксеевой, в котором мальчик остаётся год, а затем переезжает в семью родственников. В этот период мальчик по собственной инициативе готовится на аттестат зрелости. Одним из его преподавателей становится студент физико-математического факультета Санкт-Петербургского Университета Виссарион Гогоберидзе, близкий знакомый Н.А.Добролюбова, Д.И.Писарева и Н.Г.Чернышевского, а также Георгия Церетели и Нико Николадзе. Шестнадцатилетний Иван, сдав блестяще экзамены в 1863 году на аттестат зрелости во 2-й Санкт-Петербургской гимназии, поступил по желанию отца на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, хотя сам предпочитал стать врачом.17-летний юноша с увлечением начинает изучение физиологии под руководством Ф.В.Овсянникова (1827—1906), который большое внимание уделяет и занятиям по гистологии. Одновременно он посещает лекции И.М.Сеченова (1829—1905) в Императорской медико-хирургическую академии. С первой же лекции, увлекшись живой речью отца русской физиологии, он решает перейти в Медико-хирургическую Академию, но встречает сопротивление со стороны своего родного отца. Впрочем, пребывание Тарханова в университете было непродолжительным; из-за политического выступления 9 апреля 1864 года он был исключён из университета. Однако официально значилось, что Тарханов уволен за неуплату, и ему было разрешено остаться в Петербурге и поступить в Медико-хирургическую Академию, к чему так стремился и сам Тарханов, увлекшись лекциями Сеченова. Профессор физиологии обращает внимание на хорошо подготовленного студента и допускает его к проведению самостоятельных экспериментов. Своими результатами Тарханов-студент выступает с докладом на 1-м съезде естествоиспытателей «О механизме координации движений в акте ползания и скаканья» (1868). Через год Тарханов, уже заканчивая блестяще Академию, печатает ещё четыре работы. По окончании курса в 1869 году он был оставлен при академии. 3 октября 1870 года Тарханов сдаёт экзамены на степень доктора медицины, а 14 июня 1871 года защищает диссертацию, после чего едет в отпуск в Тифлис, чтобы устроить семейные дела после смерти своего отца. Здесь 25-летный молодой доктор медицины уже получившийся большую известность на родине благодаря прессе, читает пять лекций по физиологии с демонстрацией опытов для широкой аудитории.Эти лекции были крупным событием и сыграли большую роль в дальнейшем развитии естествознания и медицины в Грузии. В них красной нитью проходила мысль о зависимости всех жизненных процессов от внешней среды, значение открытий физики и химии для медицинской науки. Молодой и талантливый ученый создал своими лекциями целую эпоху, разбудил среди слушателей стремление к высшему образованию, которое в то время можно было получить лишь в университетах России или Европы. Лекции привлекли до 400 человек слушателей, что было беспрецедентным явлением в Тифлисской жизни того времени. Год спустя Тарханов опубликовал свои лекции под названием «Роль нервной системы в движении животных», как дополнение к журналу «Кавказский Медицинский Вестник».

И.Репин, В.Стасов, Л.Андреев, М.Горький, И.Тарханов в обществе дам в Пенатах.
По возвращении в Петербург, Тарханов, не имея руководителя, так как Сеченов в знак протеста покинул Медико-хирургическую Академию, работал самостоятельно в физиологической лаборатории академии, отчасти в лаборатории Овсяникова, находит приют в клинике С.П.Боткина (1832—1889). В течение трёх лет своего прикомандирования к академии Тарханов самостоятельно произвёл несколько работ, в том числе: «К физиологии термических рефлексов», «Об иннервации селезёнки», «О влиянии тепла и холода на сердечно-задерживающие центры блуждающего нерва» и другие.В 1872 году И.Р.Тарханов был командирован на два года за границу для усовершенствования в физиологии. В это время он посетил почти все главные физиологические лаборатории Европы и специально занялся научными исследованиями в лабораториях Гоппе-Зейлера, Гольца и Реклинкгаузена в Страсбургском университете и в лабораториях Клода Бернара, Ранвье, Этьена-Жюля Маре и Вюльпиана в Париже. Результатом этих работ был ряд исследований, появившихся в заграничной и отечественной литературе; из них наиболее выдаются: об иннервации сосудов, о красящем веществе желчи, о сократительных элементах капилляров, о влиянии кураре на кровь и лимфу, о влиянии сгущенного воздуха на клеточные элементы, о перемежающемся раздражении обоих блуждающих нервов и действии их на сердце, о действии наведённых токов на красные кровяные тельца и другие.В 1875 году Тарханов утверждён приват-доцентом по кафедре физиологии в Медико-хирургической академии, в следующем году избран экстраординарным и в 1877 году ординарным профессором физиологии. Впоследствии за учёные заслуги Тарханов был удостоен конференцией академии звания академика. В течение 18 лет, с 1877 по 1895 год, профессор Тарханов занимал кафедру физиологии Военно-медицинской Академии. За это время из Физиологической лаборатории выходит до 140 работ, свыше 60 диссертаций. Они выполнялись не только военными врачами Академии, но и врачами различных научных учреждений многих городов Российской империи. В декабре 1894 года реакционно настроенная администрация Военно-медицинской Академии во главе с профессором Пашутиным воспользовалась возможностью освободиться от слишком либерального учёного-секретаря и профессора Тарханова. Он был отчислен от должности секретаря, а 14 марта 1895 года уволен из Академии за выслугой лет, не достигнув 50-летнего возраста, оставив созданную на протяжении многих лет прекрасно оборудованную лабораторию. В том же году Тарханов выступил приват-доцентом физиологии в Санкт-Петербургском университете, где читал курсы по вопросам биологии и общей физиологии. В 1896 году стал первым руководителем кабинета физиологии и проводил занятия на Курсах воспитательниц и руководительниц физического образования возглавляемых Петром Францевичем Лесгафтом.

Надгробие И.Р.Тарханова на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры
Свой уход из Военно-медицинской Академии Тарханов переживал настолько тяжело, что избегал проходить через Выборгскую сторону Петербурга и лишь в очень редких случаях принимал участие в учёных заседаниях. Нанесённая ему тяжелая обида и интенсивная работа вероятно послужили причиной скоропостижной гибели ученого, находившегося в расцвете творческих сил. Тарханов умер 24 августа 1908 года во время летних каникул в своём доме в селе Кшешовице вблизи Кракова. Сперва его похоронили на Краковском кладбище, но затем прах покойного перевезли в Санкт-Петербург. 23 сентября 1908 года на Варшавском вокзале собралось множество студентов, слушателей Народного Университета, представителей прогрессивной интеллигенции. И.П.Павлов на панихиде у гроба покойного Тарханова произнес прочувствованную речь. Погребение состоялось на Тихвинской кладбище Александро-Невской лавры. В 1912 году на средства, собранные Грузинской колонией в Петербурге, на могиле Ивана Тарханова был поставлен памятник: фигуры Тарханова и плачущей женщины были сделаны по модели вдовы покойного — художницы и скульптора Елены Павловны Антокольской (1862—1930), племянницы известного русского скульптора М.М.Антокольского (1840—1902).
Научное наследие
За время своей научной деятельности Тарханов произвёл целый ряд научных исследований по самым разнообразным вопросам физиологии, из них в качестве наиболее выдающихся упомянем о применении телефона к животному электричеству, о психомоторных центрах у новорожденных животных и развитии их при разнообразных условиях, к физиологии нормального сна у животных, о механизме светящегося аппарата светляков к проблеме сна, об автоматических движениях обезглавленных животных, об определении массы крови на живом человеке, об яичном белке птенцовых и выводковых птиц, о колебании гальванических кожных токов у человека под влиянием возбуждения органов чувств и различных психических влияний, о физиологическом действии спермина Пёля, о влиянии музыки на животный организм и на человека, о влиянии рентгеновских лучей на животных, о произвольном ускорении сердцебиений у человека, о субъективировании слуховых ощущений, и т. д.
Кожно-гальванический рефлекс
В 1879 г. французский специалист электротерапии Габриел М. Вигуру (1831—1911) впервые описал феномен, который известен сегодня как электро-дермальный ответ. Он состоит в том, что при наружном нанесении раздражения кожа непроизвольно изменяет сопротивление. Среди других выдающихся ученых, которые внесли свой клад в изучении электро-кожного, или кожно-гальванического ответа были И.Р.Тарханов, француз Шарл С.Фере (1852—1907), немец Георг Стикер (1860—1960), и Швед Отто Верагут (1870—1944). На сегодня, по существу, применяют два метода регистрации кожно-гальванических реакций: по Тарханову (регистрация электрических потенциалов кожи) и по Фере (регистрация электрического сопротивления кожи). Оба метода, как показатели состояния организма, дают идентичные результаты, только латентный период изменения сопротивления кожи несколько выше, чем при изменении потенциалов кожи. В мировой литературе данное открытие носит название феномена Тарханова (Tarchanoff, 1889) и заключается в усилении гальванических явлений в коже человека при раздражении чувств и различных формах психической деятельности.И.Р.Тарханов установил, что любое раздражение, нанесенное человеку, через 1-10 секунд латентного периода вызывает сначала легкое и медленное, а затем все ускорявшееся отклонение зеркала гальванометра, часто выходящее за пределы шкалы. Это отклонение иногда продолжается ещё несколько минут по прекращении действия раздражителя. Постепенно зеркало гальванометра возвращается в исходное положение. Тарханов заметил, что электрические явления в коже человека резко усиливаются при мнимом воображении ощущения, при абстрактной умственной деятельности, при возбуждении нервной системы, при утомлении (Тарханов, 1889).Кожно-гальваническая реакция успешно используется и по сей день в прикладной психофизиологии, в полиграфах, как один из параметров для т. н. «детектора лжи». Последний представляет прибор, записывающий несколько физиологических параметров (кожно-гальваническая реакция, частота сердцебиения и дыхания, потоотделение и т. п.) во время допроса в преступлении подозреваемого человека. Термин психо-гальванический рефлекс пользовался в начале 1900-х годов, а затем термин кожно-гальванический ответ (реакция) стал более популярен. Термин отдаёт дань памяти итальянскому ученому-натуралисту Луиджи Гальвани (1737—1798), впервые доказавшему «животное электричество».
Исследование сна
Занимался Тарханов также изучением сна. В 1879 г. он приступает к опытам над нормальным сном животных. Тарханов задается вопросом: «Зачем человеку сон, если мозг продолжает работать даже интенсивнее, чем в бодрствовании?» И отвечает: «Во сне не спят находящиеся в мозгу центры дыхания и кровообращения, не спят центры речи, ибо во сне мы разговариваем, не спят центры внимания, слуха, обоняния, не спит, наконец, мозжечок, о чём свидетельствуют чудеса эквилибристики, проявляемые лунатиками. Так что же тогда спит? Спят только центры, в которых сосредоточено наше сознание. Все остальное работает, и даже интенсивнее, чем днем. На самом деле сознание то спит, то бодрствует. Если бы это было не так, человек не смог бы вспомнить свои сновидения» (Тарханов, 1879, страница 372).В поздней статье он заключает, что «… во время сна, во первых, не спит спинной мозг; во вторых не все части головного мозга бездействуют, что он, наоборот, является источником торможения, распространяющегося на части спинного мозга. … С этой точки зрения нормальный сон никоим образом не может рассматриваться, как следствие полного выпадения всех функции головного мозга, как предполагает наиболее распространенная гипотеза. Весьма возможно, что ослабление во время нормального сна целого ряда функций обязано своим происхождением угнетающему действию мозга на активность регулирующих эти отправления автоматических или рефлекторных центров». (Tarchanoff, 1894, p. 321). В этой же работе он установил понижение кровяного давления в период сна.В другой работе «Наблюдения и опыты над светящимся аппаратом итальянских светляков» Тарханов затрагивает вопрос о возбуждающих и тормозных процессах в головном мозгу и связывает их с механизмом, вызывающим сон. Доклад был сделан на заседание Санкт-Петербургского Общества Русских Врачей 8 декабря 1894 г. и был опубликован в трудах Общества. Будучи во Флоренции в мае месяце на 4 недели, Тарханов обратил внимание на мерцающее свечение маленьких светляков Luciola Italica. Он установил, что обезглавленное насекомое день и ночь без пульсации светит, пока не потеряет всех признаков жизни. Следовательно, головной узел, в смысле центра, оказывает большое влияние на периодичность периферического светящего аппарата. Стало быть, из «головы» идут импульсы, усиливающие и угнетающие свет. Очевидно, что импульсы тушения идут от «головных» центров, так как обезглавленный светляк теряет способность тухнуть (Тарханов, 1895). Тарханов свои наблюдения связал с механизмами сна и пришёл к заключению, что во время т. н. сна у светляков, отсутствия свечения аппарата указывает на возбуждение тех центров «головного мозга», которые угнетают мерцание света. Свой доклад Тарханов закончил словами: «… сон представляет явление несравненно более сложное, чем это принято думать» (Тарханов, 1895, с. 208). Присутствовавший на докладе И. Павлов высказал сомнение, что существование специально угнетающих обстоятельств по отношению фонаря не убедительно при выборе теории сна. На это Тарханов четко выразился, что указателем деятельности головного мозга у светляка является фонарь; этот фонарь может тухнуть, и если он потух, то значить головной мозг деятелен, потому что если он бездеятелен, то фонарь светит все время. Во время сна Luciola обладает функцией чрезвычайно для неё целесообразной. У этого светляка выработался инстинкт, что фонарь при известных случаях нужен, а при известных его нужно тушить, тушить же только головной мозг, значит он возбуждается. Если же допустить существование центра сна, то его назначение должно быть прийти в возбужденное состояние и пустить в ход погашающие угнетающие импульсы. Павлов вспомнил, что покойный С.П.Боткин как раз указывал на существование этого центра, на что Тарханов вежливо ответил, что «… вы меня укрепляете своими словами в моих предположениях» (Тарханов, 1895, страница 210).

ИР.Тарханов, 1895 год
Радиобиологические исследования
В начале 1896 года, сразу после открытия Х-лучей Вильгелмом Рентгеном (1845—1923), И.Р.Тарханов провел первые исследования на лягушках и насекомых, облученных лучами Рентгена, и пришел к выводу, что «Х-лучами можно не только фотографировать, но и влиять на ход жизненных функций. Мы не удивимся, если в недалеком будущем лучами этими будут пользоваться с лечебной целью…» (Тарханов, 1896; страница 330). В своих пионерских опытах Тарханов убеждается, что под воздействием Х-лучей понижаются или исчезают кислотные оборонительные рефлексы у лягушки. Он отмечает губительное влияние тех же лучей на зародышевые клетки миноги. Тарханов настаивает на применении предохранительной ширмы из алюминия и о возможности применения лучей в клинике злокачественных опухолей и в судебно-медицинской практике.Тарханов провел широкий спектр исследований действия Х-лучей на рефлекторную деятельность и поведение животных, на сердце и кровообращение, на эмбриональное развитие и многие другие. Его радиоэкологические исследования представляют собой анализ литературных данных и собственных наблюдений в широком общебиологическом плане и включают практические аспекты использования естественной радиоактивности в медицине и сельском хозяйстве. Вслед за этим последовали публикации научных и научно-популярных статей о действии лучей радия на различные биологические процессы и органы животных.Даже беглое знакомство с этими работами позволяет судить не только о большом увлечении Тарханова проблемами биологического действия ионизирующих излучений, но и понять причины его настоятельного поиска в этой области. С одной стороны, он надеялся, что при изучении изменений физиологических процессов, вызванных естественными и искусственными активными лучами, появляется возможность приоткрыть завесу на пути познания сущности процессов жизни, а с другой — использовать излучения для решения важных практических задач здравоохранения, сельского хозяйства. Можно с уверенностью сказать, что основополагающие труды Тарханова в радиационной физиологии предсказали рождение новой отрасли науки и легли в основу становления и развития современной радиобиологии.
Исследования психических явлений
Работа Тарханова Психические явления и телесные процессы в организме животных и человека (1884) является выражением его мировоззрения, которое проходит через всего научное творчество. Завершается это мировоззрение монографией «Дух и тело» (1904), в котором ученый говорит о единстве духа и тела, о взаимоотношении организма с внешней средой. В этой своей последней книге, которая спустя века была переиздана в Москве (2010), Тарханов рассматривает взаимодействие психических явлений и физиологических процессов в организме человека. В ней автор дает подробную характеристику основных признаков указанных явлений, описывает сознательные и бессознательные психические акты, излагает данные, свидетельствующие о связи головного мозга с явлениями душевной жизни, на строго научной основе исследует взаимосвязь духа и тела. По мнению Тарханова, эта взаимосвязь, имеющая высокое теоретическое и и практическое значение в человеческой жизни, должна лечь в основу правильного и благотворного мировоззрения на истинную природу человеческого организма.

Памятник И.Р.Тарханову перед зданием Тбилисского государственного медицинского университета
По сути книга является квинтэссенцией всего научного наследия Тарханова, как физиолога и ученика Сеченова, за период своей сорокалетней научной деятельности. Как продолжатель материалистических воззрений своего великого учителя, в слове «дух» Тарханов вкладывает сугубо психическое значение и рассматривает под углом физиологических процессов. Следует также отметить, что Тарханов был один из первых исследовавших гипнотическое внушение. Его книга «Гипнотизм, внушение и чтение мыслей» (1886), — которая была переведена во Франции в 1891 году, а затем там же переиздана через два года, — вызвала широкий научный и общественный интерес в России и в западной Европе.
Переводчик и популяризатор науки
Тарханов интенсивно работал переведя и дополняя многие иностранные учебники для российских студентов и врачей. Первым был объёмистый «Технический учебник гистологии» Л.-А.Ранвье, части которого вышли в 1876, 1881 и 1883 гг. Уделяя большое внимание педагогической работе, Тарханов редактирует запись своих лекций по физиологии и печатает их отдельным учебником «Курс физиологиив» в 1876 г. Через три года молодой лектор переиздает его новыми дополнениями. В то же самое время он переводит учебник И. Розенталя «Общая мышечная и нервная физиология» и редактирует брошюру Клода Бернара «Об отношениях функциональных питательных явлений.» В 1880 г. Тарханов переводит учебник Эвальда К.А. «Учение о пищеварении», как введение к клиническому изучению болезней пищеварительных органов. Спустя два года он переводит учебник Полья Бера «Лекции по зоологии». Большой труд он вкладывает в перевод двухтомного «Учебника физиологии» М.Фостера, с многочисленными добавлениями, который вышел в свет в том же 1882 году. Ещё спустя два года Тарханов переводит книгу В.Прейера «Элементы общей физиологии кратко и общедоступно изложенные.» Будучи приват-доцетом Санкт-Петербургского Университета он также принимает участие в переводе третьего французского издания двух-томного «Основ физиологии человека» Фредерика и Нюэлья, под редакцией Н.Е.Введенского (1899). Много труда было затрачено Тархановым на выпуск (совместно с Оксом Б.А.) трёх-томного «Энциклопедического медицинского словаря» А.Виларе (1892). По словам Окса, он сверял каждую фразу с оригиналом, вносил дополнения, необходимые для отражения русской словесной действительности. Выпуск на русском языке медицинского словаря был большим подспорьем для студентов и врачей того времени, так как он был первым медицинским словарем в Российской империи.Между 1892 и 1904 годами Тарханов написал по физиологии и медицине около 160 статей от Б до Я для «Энциклопедического Словаря Брокгауза и Ефрона». После его отставки с поста профессора Военно-медицинской Академии, за период 1897—1908, из под пера Тарханова вышло около 250 научно-популярных изданий и журнальных статей, знакомящих широкую публику с достижениями физиологии, психологии, биологии, гигиены. Удивляет разнообразие этих статей, например как, «Что полезнее, вода или вино?» или «Академия наук и цензура». Тарханов редактировал многие медицинские периодические издания, читал популярные лекции для широкой публики, принимал активное участие в организации Народного Университета, высшего медицинского образования для женщин в России (для этого он был командирован в Англию в 1896 г.), и Педагогической Академии. В своих публикациях Тарханов выступает как прогрессивный учёный-гуманист, борющийся за справедливость во всех сферах общественной жизни.Иван Тарханов близко знал и дружил со многими выдающимися деятелями науки и культуры своего времени во всем мире. Он дружил с С.П.Боткиным, Д.И.Менделееевым, А.П.Бородиным, А.П.Чеховым, А.М.Горьким, Н.Н.Страховым. Особенно близкая дружба связывала его с великим русским художником Ильей Ефимовичем Репиным, кисти которого принадлежит несколько великолепных портретов Ивана Рамазовича.Огромная трудоспособность, которая вызывает восхищение, не могла не отразиться отрицательно на его здоровье, что и привело скоропостижной смерти 62 летнего ученого.Иван Р.Тарханов сыграл важную роль в Российской и Европейской физиологии. На протяжении относительно недолгой жизни он основал школу врачей-исследователей разных специальностей. Из этой школы вышли выдающиеся физиологи В.Ю.Чаговец (1873—1941), Б.Ф.Вериго (1860—1925), В.И.Вартанов (1853—1919), Н.Н.Цибульский (1854—1919), В.К.Анреп (1852—1927) и другие. Вместе с тем, в истории Грузии, грузинской науки и просвещения И.Р.Тархнишвили занимает особое место. Он был первым грузинским физиологом до И.С.Бериташвили (1884—1974), который со своей стороны реализовав мечту Тархнишвили об учреждении физиологической лаборатории на родине. Тархнишвили являлся одним из тех мостов, при помощи которого грузинский народ приобщался к передовой русской и европейской культуре, искал пути социального прогресса и обретения независимости. Учреждена и вручается премия имени Тархишвили за достижения в области медицинских наук. Избранные труды: О влиянии теплоты и холода на чувствительные нервы, спинной и головной мозг необескровленных и обескровленных лягушек. Диссертация на соискание учёной степени доктора медицины, Санкт-Петербург, 1871, 44 страницы;Роль нервной системы в движении животных. Медицинский сборник Кавказского медицинского общества, Тифлис, 1872, № 14 (приложение), 61 страница; О психомоторных центрах и развитии их у человека и животных. Санкт-Петербург, издательство Пантелеева, 1879, 168 страниц;Опыты над естественным сном животных. Здоровье, 1879, № 121, страницы 371—372;Психические явления и телесные процессы в организме животных и человека. Вестник Европы, 1884, № 7, страницы187—246; № 8, страницы 449—505;Гипнотизм, внушение и чтение мыслей. Санкт-Петербург, 1886, 126 страницы; О гальванических явлениях в коже человека при раздражении органов чувств и различных формах психической деятельности. Вестник клинической судебной психиатрической невропатологии, 1889, № 7, страницы 73-91; О влиянии музыки на человеческий организм. Санкт-Петербург, 1893, 62 страницы; Наблюдения и опыты над светлящимся аппаратом итальянских светляков. Труды общества Русских врачей, Санкт-Петербург, 1894/1895, страницы 104—112;О физиологическом действии рентгеновских лучей на центральную нервную систему. Санкт-Петербург, 1896, 14 страницы;Опыты над действием рентгеновских Х-лучей на животных. Известия Санкт-Петербургской биологической лаборатории, 1896, № 3, страницы 47-52; О роли радиоактивных лучей в биологии и лечении болезней, Вестник библиотеки самообразования, 1903, № 31, страницы 1259—1276, № 32, страницы1299—1312, № 33, 1339—1356; Дух и тело. Санкт-Петербург, 1904. (Переиздана, Москва, Красанд, 2010, 176 страниц).

[510x700]
1848
Карл Вернике (немецкое имя — Carl Wernicke)
немецкий психоневропатолог, автор психоморфологического направления в психиатрии, создатель психиатрической школы, первооткрыватель одноименной афазии, центра, энцефалопатии, синдрома Вернике-Корсакова и множества других психиатрических и невропатологических явлений. Карл Вернике родился в маленьком городке Тарновиц (немецкое название — Tarnowitz) (теперь Tarnowskie Gory, Польша), в семье чиновника — администратора горнодобывающей компании. Жили они в очень скромной обстановке, которая после смерти отца, когда Вернике было 17, стала ещё хуже. Потом его семья переехала. Среднее образование он получил в Королевской гимназии в Оппельне (немецкое название — Oppeln, теперь — Ополе) и Гимназии Святой Марии Магдалины в Бреслау (немецкое название — Breslau, теперь — Вроцлав). Аттестат зрелости Вернике получил в 1866. С большим трудом мать сумела дать сыну медицинское образование в Бреслауском университете, хотя изначально она хотела дать ему образование, чтобы он стал министром. Как раз перед его последними экзаменами она также умерла. Карл Вернике долго шел к работе в психиатрии. В Бреслауском университете сначала он учился под руководством Г.Нойманна в Аллерхайлигенгоспитале (Госпитале Всех Святых). Вернике закончил фундаментальное медицинское образование и ему присвоили звание врача в Бреслау в 1870. После этого он 6 месяцев работал в офтальмологическом отделении ассистентом. Потом он служил ассистентом хирурга Фишера на франко-прусской войне. Потом он прошел подготовку на специалиста по психиатрии под руководством Нойманна. С ним Вернике имел возможность провести шесть месяцев в Вене у Т.Г.Мейнерта — выдающегося невропатолога, позже сильно повлиявшего на З.Фрейда. Мейнерт очень на него повлиял и был практически единственным, кого Вернике упоминал в своих лекциях, и только его портрет висел на стене в его клинике. В 1872 под его руководством он сделал своё первое открытие — описал борозду, что присутствует у некоторых людей в пределах височной, теменной и затылочной доли. Карл Вернике стал специалистом по психиатрии и приват-доцентом в Бреслау в 1875 году, а в Берлине — в 1876. В 1876-1878 Вернике был первым помощником в клинике психиатрии и нервных болезней Шарите под руководством К.-Ф.-О Вестфаля в Берлине. Таким образом, Вернике продолжал психоневрологические традиции, начатые ещё В. Гризингером. В 1878 году он занялся частной психоневрологической практикой в Берлине, практикуя до 1885, когда он стал адъюнкт-профессором неврологии и психиатрии в Бреслау. В этом же году он согласился занять место своего учителя Г.Нойманна и стал директором психиатрической клиники Аллерхайлигенгоспиталя. Он получил кафедру в Бреслау в 1890 и стал начальником Отделения неврологии и психиатрии в университетской клинике. Следующие 14 лет она стала центром нейропсихологических исследований, где под его руководством работали Х.К.Липманн, К.Гольдштейн и Фёрстер. Этот период его жизни вообще был очень плодотворным. В 1894 году его труды были опубликованы в «Очерке лекций по психиатрии в клинике» (немецкое название — «Grundriss der Psychiatrie in klinischen Vorlesungen») со вторым изданием в 1906 (получивший диаметрально противоположную оценку: Ф.Ниссль считал его крайне важным, а Э.Крепелин — «спекулятивной анатомией»), «Знакомство с больными в психиатрической клинике в Бреслау» (немецкое название — «Krankenvorstellungen aus der psychiatrischen Klinik in Breslau») в 1899-1900, «Атлас нейроанатомии и патологии мозга» (немецкое название — «Atlas des Gehirns on neuroanatomy und pathology») в 1897-1903. Однако в 1904 его работа там оказалась в не очень благоприятных условиях из-за плохих отношений с городской и университетской властью. Мэрия отказалась строить здание университетской психиатрической клиники, что очень рассердило Вернике. Карл Вернике отправился по этой причине заведовать кафедрой в Галле (Саксония-Анхальт). Там он был главой Отделения психических и нервных болезней. Кроме продолжения своих предыдущих исследований Карл Вернике здесь интенсифицировал работу, и, в частности, принялся за исследование пункций для установления локализации опухолей мозга. История открытия следующая. В 1873 Вернике изучал пациента, который перенес инсульт. Хотя человек был в состоянии говорить и слух не был нарушен, он с трудом понимал, что ему говорили и не понимал написанное слово. Однако разговаривал он также патологически (фрагмент речи больного, переведённый и адаптированный М.Курланд, Р.А.Лупоф, «Как улучшить память» — ответ на вопрос, где больной живёт): «Да, конечно. Грустно думдить па редко пестовать. Но если вы считаете барашто, то это мысль, тогда стрепте». После того как он умер, Вернике при вскрытии обнаружил поражение в задней теменной и височной области левого полушария мозга пациента. Он заключил, что эта область, которая близка к слуховой области мозга, участвует в понимании речи. Таким образом, Карлу Вернике было только 26 лет, когда он в 1874 году опубликовал свой 72-страничный труд «Афазический симптомокомплекс» нем. «Der aphasische Symptomenkompleks», в котором он первым описал сенсорную афазию, или, как он сам её называл афазию управления (нем. Leitungsaphasie), локализованную в височных долях, а также алексию и аграфию. В своей книге Вернике пытался связать различные афазии к нарушению психических процессов в различных регионах мозга. Позже он открыл, что повреждение дугообразных нервных волокон, соединяющих поля Брока и Вернике, тоже ведут к моторной и сенсорной афазии. Его последнее резюме синдрома афазии появилось в 1903 и было переведено на английский язык в 1908. 2 бумаги работы Вернике были опубликованы в Англии в 1994. На учении Брока и Вернике создана классификация афазий Вернике-Лихтгейма, популярная на Западе и сегодня, что выделяет корковые, транскортикальные (из-за перерыва связи между корковым центром речи и гипотетическим центром понятий) и субкортикальные их формы. Однако, в отличии от Альцгеймера, Вернике не отождествлял расстройства речи и мышления. Он также показал в этих исследованиях преобладание одного полушария мозга в функционировании мозга. Существует ещё один важный момент открытие Вернике. По сути это — первое психиатрическое заболевание с точно найденным патологоанатомическим субстратом. Не зря именно его считают одним из наиболее видных представителей школы, что полагала, что психические болезни зависят от физиологии мозга.Он считал, что нарушения психики могут быть реализованы в конкретных регионах коры головного мозга и, следовательно, их можно использовать для определения функций этих областей. Вернике одним из первых понял, что функции мозга зависят от переплетения проводящих нервных путей, что связывают разные его участки, а каждый участок в свою очередь отвечает за простейшую сенсорно-моторную деятельность. Это гораздо прогрессивнее теории эквипотенциальности, которой придерживались большинство современных ему учёных. Теория эта возникла в ещё в 1825 после разочарования в локализационном психоморфологизме Ф.И.Галля. Она гласила, что мозг функционирует как единый орган. Карл Вернике же своим открытием был одним из тех, кто предвосхитил современную теорию динамической локализации функций по А.Р.Лурии и И.П.Павлову. Правда Вернике и другим учёным того времени до неё было ещё очень далеко. Третьим важным аспектом было то, что на основе своей теории Вернике понял: раз определённые симптомы зависят от локализации в точном месте, это место можно в свою очередь определить по симптомам и более конкретно проводить терапию. Стоит отметить, что для того времени это была глубочайшая мысль, сильно повлиявшая на современную науку, в частности, нейрохирургию. Надо ради справедливости указать, что Вернике был не первым, кто открыл сенсорную афазию. Её упоминали в 1869 Г.Ч.Бастиан и в 1871 Шмидт, именно Карл Вернике на основе собственных трудов наиболее полно не только описал, но и анатомически подтвердил это явление и сделал правильные выводы. В 1877 он открыл, что поражения, ограниченные ядром 6-го черепномозгового нерва (отводящего) ведут к параличу и повороту сопряженного взгляда в сторону поражения («глаза смотрят на очаг поражения») и был первым, кто установил, что a центр его — в покрышке моста. Эта работа сделала его всемирно известным. Между 1881 и 1883 Вернике опубликовал трехтомный «Lehrbuch der Gehirnkrankheiten(Учебник о болезнях головного мозга)». Это комплексное обследование включает в себя ряд оригинальных анатомических, патологических, и клинических наблюдений, например таких, как предсказание и затем подтверждение обнаруженных симптомов в результате окклюзии задней нижней мозжечковой артерии. Во втором томе он впервые описал энцефалопатию Вернике. Здесь же он начал исследования по классификации психических болезней. В 1881 Карл Вернике описал острую болезнь, характеризующееся энцефалопатией, отеком дисков зрительных нервов, кровоизлияниями в сетчатку, офтальмопарезом и атаксией у 3 пациентов. У них наблюдалось нарастание угнетения сознания, приведшее к смерти, в связи с чем такой исход считался типичным. Описано заболевание было в случае проглатывания серной кислоты (1 женщина), и алкоголизм. Вернике описал очаговые сосудистые поражения серого вещества вокруг III, IV желудочков мозга и сильвиева водопровода. Он рассматривал данное заболевание как воспалительное и токсическое и предложил называть его острым верхним геморрагическим полиэнцефалитом. Теперь известно, что оно вызвано дефицитом тиамина. Оно может сочетаться с корсаковским психозом — подострым синдромом деменции (синдром Вернике-Корсакова). Карл Вернике, стремился к естественной системе классификации психических расстройств, главным образом основанной на анатомии и патологии нервной системы. Его взгляды были основаны на концепции, что психические заболевания были вызваны нарушениями ассоциативной системы. Это было, иными словами, своего рода локализационная доктрина. Карл Вернике искал так называемый «элементарный психиатрический симптом», с которого начинается вся патология. Он считал, что их несколько, например: «тревожный психоз», «галлюциноз», «двигательный психоз», «экспансивный психоз через аутохтонные идеи». В современной медицине такая классификация в МКХ-10 или DSM-IV-TR не используется. 1-ый, 3-ий и 4-ый из этих симптомов позже К.Клейст и К.Леонгард включили в структуру предшественников МДП (БАР). Вернике не верил в существование конкретных психиатрических болезней. Поэтому Вернике был горячим противником Э.Крепелина, считая его классификацию психиатрических заболеваний недостаточно научной. Однако прогрессивным в этой классификации было то, что Вернике впервые применил к ней модель по типу рефлекторной дуги (аффектор, нейрон ЦНС и эффектор). Также этой классификацией он повлиял на К.Леонгарда и его классификацию акцентуаций. Вернике создал раннюю неврологическую модель языка, что впоследствии была возрождена Н.Гешвиндом. Модель известна сейчас как модель Вернике-Гешвинда. Он считал, что речь — многоэтапный процесс, и слово из слуховой памяти переходит в центр «идеации» (мышления), а из него — в центр двигательной памяти и артикуляционный аппарат. В психиатрии Карл Вернике также описал следующие симптомы: алкогольный галлюциноз, аллопсихоз, аутопсихоз, в том числе, экспансивный, аутохтонные идеи (см. ментизм), бред вторичный, псевдодеменцию, гневливую манию, пресбиофрению Вернике (Деменция), транзитивизм, дополнил сведения о соматопсихозе — особой ипохондрии с сенестопатиями, предложил теорию сейюнкции — поражения системы ассоциативных связей (проекционных зон) головного мозга с психическими наслоениями, Пика-Вернике височно-теменной синдром — сочетание сенсорной афазии и аграфии с центральным парезом нижней конечности и расстройствами чувствительности на той же половине тела; наблюдается при поражении височно-теменной области доминантного полушария большого мозга. Он впервые ввёл в психопатологию термин «гиперметаморфоз» (неустойчивость внимания) (1881) в качестве симптома, а не отдельной болезни, как считал его учитель Г.Нойманн (1859). Карл Вернике в 1892 впервые описал сверхценные идеи. Он дифференциировал их от обсессий, описанных его учителем К.-Ф.-О.Вестфалем. Карл Вернике впервые описал в «Случай судорожного невроза» (немецкое название — «Ein Fall von Crampus-Neurose») болезненные судороги мышц психогенной природы, возникающие при беспокойстве или страхе, известные как судорога Вернике или синдром Вернике-2, а в современной неврологии — писчий спазм. Вернике обнаружил синдром, когда работал с пациенткой, известной как Герда С., у которой острый страх карандашной стружки вредил её работе в качестве клерка в немецкой компании Siemens. Он добился частичного лечения с помощью высокочастотного низковольтного сигнала, подаваемого на виски, что он продемонстрировал на лекции в университете Бреслау в мае 1904. Карл Вернике описал реакцию, наблюдаемую в некоторых случаях гемианопсии, в которой свет, что проецируется на сетчатке одной половины глаза вызывает сокращение радужки, в то время как с другой стороны такой реакции не вызывает. Поза Вернике-Манна — своеобразная поза больного при центральном гемипарезе (параличе), развившемся вследствие поражения внутренней капсулы: приведение плеча к туловищу, сгибание предплечья, сгибание и пронация кисти, разгибание бедра, голени и подошвенное сгибание стопы; обусловлена повышением мышечного тонуса сгибателей руки и разгибателей ноги. Карл Вернике был молчаливым и замкнутым человеком. Он был близок со своими старшими коллегами, в частности, Эрнстом Storch, которого он очень уважал. Он мало контактировал со своими младшими учениками, но его способ обследования больных и его демонстрации были очень чёткими и побуждали к учёбе. Те, кто имел счастье присутствовать в его клинике, были подвержены глубокому его влиянию на их дальнейшее рассмотрение неврологических и психиатрических проблем. Его влияние можно увидеть в работе целого поколения немецких психиатров. Он погиб 15 июля 1905 года, через 2 дня после ранения, полученного в результате несчастного случая во время езды на велосипеде в Тюрингенском Лесу. Умер он в Дёррберге (теперь маленький не независимый населённый пункт в коммуне Гревенроде) Карл Вернике сломал несколько ребер и грудину, что привело к пневмотораксу. От этих тяжелых травм он скончался. Его тело было кремировано в Готе. Смерть его была крайне преждевременной и очень неожиданной, фактически на взлёте карьеры. Это видно из того, что многие его труды издавались и переиздавались длительное время после его смерти, не утратив своей актуальности.По словам А.А.Ткаченко, его очень высоко ценил Карл Ясперс: «В то же время, оставаясь весьма скупым на похвалы в адрес именитых психиатров, он все же отмечал как чрезвычайно талантливых таких немецких ученых, как Карл Вернике…»Ясперс ставил Вернике рядом с Фрейдом, как пример противоположностей в психиатрических теорий своего времени.Однако, интересно то, что концепцию классификации психических расстройств, разработанную Вернике в его «Grundriss der Psychiatrie (Плане психиатрии)» Карл Ясперс, называл «мифологией мозга».Список произведений: «Der aphasische Symptomencomplex. Eine psychologische Studie auf anatomischer Basis (Симптомокомплекс афазии. Психологическое исследование на анатомической основе)». — Бреслау: 1874; «Lehrbuch der Gehirnkrankheiten für Aerzte und Studierende (Учебник болезней мозга для врачей и студентов)». — Кассель, Берлин: Fischer, 1881-1883. — P. в 3-х томах; «Atlas des Gehirns (Атлас мозга)». — Бреслау: Schletter, 1897, 1903. — P. в 2-х томах; «Über die Klassifikation der Psychosen (О классификации психозов)». — Бреслау: 1899; «Die neueren Arbeiten über Aphasia (Новые работы по афазии)». — Берлин: Fortschritte der Medizin, 1885. — P. №3. — страницы 824-830; «Die neueren Arbeiten über Aphasia (Новые работы по афазии)». — Берлин: Fortschritte der Medizin, 1886. — P. №4. — страницы 371-377, 463-482.


1848
Константин Карлович Штакельберг
русский генерал, начальник Придворного оркестра Александра III, композитор.Лютеранин. Из дворянского рода Штакельбергов. Родился в посёлке Стрельна. Сын генерал-лейтенанта барона Карла Карловича Штакельберга (1816—1887) и Эмилии Виктории Иоанны Гауке (1821—1890), дочери польского военного министра Мауриция Гауке. Имел восемь братьев и сестер. Все братья, как и отец, служили в лейб-гвардии Конном полку, трое выбрали военную карьеру. Георгий дослужился до чина генерала от кавалерии, был награждён орденом Святого Георгия IV степени за отличия в русско-японскую войну.Окончил Пажеский корпус (1867) с занесением имени на мраморные доски, был выпущен корнетом в лейб-гвардии Конный полк.Чины: поручик (1871), штабс-ротмистр (1873), ротмистр (1876), полковник (1878), генерал-майор (за отличие, 1893), генерал-лейтенант (за отличие, 1907), генерал от кавалерии (с увольнением от службы, 1917).Служил полковым казначеем и заведующим полковым хозяйством, несколько лет командовал 2-м дивизионом Конного полка. Опубликовал несколько трудов по истории полка: отрывки из дневника барона В. С. Каульбарса «Конная гвардия 14-го декабря 1825 года. Из дневника старого конногвардейца», а также собственные сочинения «Полтора века Конной гвардии. 1730-1880» и «История Лейб-гвардии Конного полка. Полтора века Конной Гвардии. 1730—1880» в двух томах.В августе 1882 года был назначен заведующим придворным музыкантским хором, учрежденным императором Александром III; при этом числился по армейской кавалерии. В 1897 году хор был преобразован в Придворный оркестр, а барон Штакельберг — назначен его начальником. Возглавлял оркестр до мая 1917 года. Возродил Роговой оркестр к коронации Александра III. В 1879 году стал одним из учредителей Петербургского общества любителей музыки (впоследствии избирался его председателем). В 1900 году основал Музей Придворного оркестра памяти Императора Александра III, которому передал собственную коллекцию музыкальных инструментов. Писал музыкальные произведения под псевдонимом «Ceeste».

Мария Штакельберг (1907)
В 1910—1912 годах возглавлял Комиссию по улучшению музыкальной части в войсках армии и флота, которая разработала систему подготовки военных музыкантов.Арестовывался во время Февральской революции, в мае был произведен в генералы от кавалерии и уволен от службы по болезни. Выехал в Финляндию, с 1918 — в эмиграции в Эстонии. Состоял членом благотворительной организации «Белый крест», помогавшей воинам Северо-Западной армии. Написал несколько музыкальных произведений: марш «Mortius plango» в память о погибших за родину, «Молитва» в память о великой княжне Ольге Николаевне и другие. Уже после смерти барона был издан его романс «Замело тебя снегом, Россия». Умер в Таллине 30 марта 1925 года. Похоронен в Нарве, на фамильном участке Иоанновского кладбища (вместе с отцом, братьями Георгием и Александром). Жена (с 1892 года) — баронесса Мария Васильевна Каульбарс (1860—1932; её портреты неоднократно писал художник Я.Ф.Ционглинский, один из них 1907 года хранится в Национальном музей в Варшаве), дочь барона генерал-лейтенанта Василия Романовича Каульбарса (1798—1888); сестра генералов Николая и Александра Каульбарсов. В браке имела двух дочерей: Дагмара (1893— ?) и Хелена (1894— ?). Награды: Орден Святого Станислава III степени (1871); Орден Святой Анны III степени (1873); Орден Святого Станислава II степени (1878); Орден Святой Анны II степени (1883); Орден Святого Владимира IV степени (1886); Орден Святого Владимира III степени (1889); Орден Святого Станислава I степени (1896); Орден Святой Анны I степени (1904); Орден Святого Владимира II степени (1910); Орден Белого Орла (1913); Медаль «В память коронации императора Александра III» (1883); Медаль «В память царствования императора Александра III» (1896); Медаль «В память коронации Императора Николая II» (1896); Медаль «В память 100-летия Отечественной войны 1812 г.» (1912); Медаль «В память 300-летия царствования дома Романовых» (1913).черногорский орден Князя Даниила I II степени (1894); бухарский орден Золотой звезды с алмазами;сиамский орден Белого слона II степени ;персидский орден Льва и Солнца I степени; сербский орден Таковского креста III степени;румынский орден Короны I степени; шведский орден Меча I степени;итальянский орден Святых Маврикия и Лазаря, кавалер большого креста;французский орден Почётного легиона, командор. Память: С 1999 года в Петербурге проводятся «Музыкальные пятницы барона Штакельберга».30 марта 2011 года в Нарве состоялся день памяти барона Штакельберга, организованный объединением гидов Нарвы, Александровским приходом Лютеранской церкви и петербургским Музеем музыки. Библиография: К.Штакельберг Полтора века Конной гвардии. 1730—1880. Санкт-Петербург, 1881; К.Штакельберг История Лейб-гвардии Конного полка. Полтора века Конной Гвардии. 1730—1880 гг. Том 1. — Санкт-Петербург, 1881; К.Штакельберг История Лейб-гвардии Конного полка. Полтора века Конной Гвардии. 1730—1880 гг. Том 2. — Санкт-Петербург, 1886; К. Штакельберг Реформа военных оркестров // Новое время. 1911. 31 мая, 6 июня; М.А.Гуренович Автопортреты и портреты Я.Ф.Ционглинского // Сборник материалов Международного научного семинара „Автопортрет и портрет художника. XVIII-XXI веков” 23-25 ноября 2009 года, Санкт-Петербург / Российская Академия художеств. Научно-исследовательский музей, Москва, 2010, страницы 160-167. Источники: Фрейман О.Р. Пажи за 183 года (1711—1894). Биографии бывших пажей с портретами. Фридрихсгамн, 1894. Страницы 612, 870; Штакельберг, Константин Карлович. // Проект «Русская армия в Великой войне»; Портал русской общины Эстонии — О жизни и судьбе Константина Штакельберга

[463x700]
1850
Джордже Вайферт (сербское имя — Đorđe Vajfert / Ђорђе Вајферт)
сербский промышленник немецкого происхождения, председатель Национального банка Сербии (позднее Югославии). Кроме того, он считается основателем современной горнодобывающей промышленности в Сербии и крупным меценатом. Джордже Вайферт родился в Панчеве, городе в Банате, в котором до начала Первой мировой войны немцы составляли значительную часть населения. Семья Вайфертов относилась к дунайским швабам. С раннего возраста Джордже работал вместе со своим отцом Игнацем Вайфертом, занимавшемся пивоварением в Белграде. Вайфертам принадлежал первый пивоваренный завод в Королевстве Сербия. Джордже обучался мастерству пивоварения в Вайнштефане близ Мюнхена. После чего он вернулся в Сербию и взял на себя дело отца, которое он впоследствии развил до крупнейшей пивоварни на Балканах, просуществовавшей до 2008 года.
[700x339]
На вырученную прибыль он приобрёл угольную шахту в Костолаце, а затем и медный рудник в Боре, каменоломню в Заечаре и наконец золотой рудник. Благодаря доходам с горнодобывающей деятельности Вайферт стал одним из богатейших людей Сербии своего времени, а также крупнейшим промышленником будущей Югославии. В 1890 году Вайферт был назначен губернатором Привилегированного народного банка Сербского Королевства. Этот пост он занимал дважды: с 1890 по 1902 год и с 1912 по 1918 год. За это время он заработал себе хорошую репутацию, сумев поддерживать курс сербского динара и кредитоспособность банка в тяжёлые военные годы.

Она же стала причиной назначения Вайферта на должность губернатора Национального банка Югославии после Первой мировой войны. Наиболее известной его мерой на посту стал переход на новый югославский динар. Замена вызвала также и целый ряд критики. В то время как старый сербский динар обменивался в соотношении 1:1 к новой валюте, австро-венгерская крона — в соотношении 4:1. Подобное не могло не привести к разорению значительного числа жителей бывшей Австро-Венгрии.Джордже Вайферт заработал также себе репутацию крупного мецената и благотворителя. Так он пожертвовал свою дорогую коллекцию античных монет и личную библиотеку в пользу Белградского университета. В своём родном Панчеве он построил католическую церковь с маленькой часовней, посвящённой Святой Анне, в память своей матери, которую звали Анной.

Портрет Джордже Вайферта на купюре в 1000 сербских динаров.
На свои средства он открыл большое католическое кладбище в Панчеве, где до сих пор покоятся останки многих членов семьи Вайферт.Джордже Вайферт скончался 12 января 1937 года в своём особняке в Белграде. 14 января прошла панихида в церкви в Панчеве, и он был захоронен на католическом кладбище родного города. Наследником его состояния стал племянник Фердинанд Грамберг. С 2001 года портрет Джордже Вайферта изображён на купюре в 1000 сербских динаров.


1850
Чарльз Хазелиус Штернберг (Charles Hazelius Sternberg)
американский палеонтолог, «охотник за динозаврами». Вместе с сыновьями Джорджем, Чарльзом Мортрамом и Леви собрал многочисленные палеонтологические коллекции для Г.Ч.Марша, Э.Д.Копа, А.Агассиса, американских и европейских музеев.Чарльз Штернберг родился в Мидлбурге, штат Нью-Йорк, США, в семье школьного директора Леви Штернберга. Чарльз заинтересовался естественными науками ещё в детстве. После того, как в 1867 году он с семьёй перебрался в Канзас, Чарльз увлёкся собиранием окаменелостей. Первые собранные им образцы — окаменевшие листья растений — он отправил в Смитсоновский институт (позже палеоботаник Лео Лескеро назовёт в его честь новый вид ископаемых растений — Protophyllum sternbergii), но вскоре переключился на ископаемых позвоночых.В 1870-е годы Штернберг, учившийся в Сельскохозяйственном колледже штата Канзас (ныне Университет штата Канзас), через своего учителя Б.Ф.Маджа попытался наняться на раскопки к ведущему палеонтологу того времени Г.Ч.Маршу, но не преуспел. В 1876 году он предложил свои услуги другому известному палеонтологу, Эдварду Копу, получив у того ассигнования на покупку фургона, лошадей и оборудования для раскопок на западе штата Канзас. Сотрудничество Штернберга с Копом продолжалось ещё долгое время, а в дальнейшем к числу работодателей Штернберга присоединился и Марш, а также Александр Агассис. Экспедиции Штернберга работали в меловых отложениях Канзаса, на Джудит-Ривер в штате Миссури, в штатах Орегон, Вашингтон, Техас и Вайоминг. Коп назвал в его честь вид ископаемых верблюдов Paratylopus sternbergi.В 1880 году Чарльз Штернберг женился на Анне Рейнольдс. От этого брака у него было пять детей. Трое сыновей Чарльза (за исключением первого, умершего в младенчестве) — Джордж, Чарльз Мортрам и Леви — впоследствии сопровождали отца в экспедициях, а затем обзавелись и собственной высокой репутацией как палеонтологи — Джордж в Канзасе, а двое младших сыновей в Канаде.В начале 1890-х годов Штернберг-старший начал сотрудничать напрямую с различными музеями США и Европы, собирая для них коллекции. С 1912 года он работал в Бюро геологической разведки Канады, откуда был вынужден уйти в 1916 году из-за разногласий с Лоуренсом Ламбом. Помимо работы в экспедициях в Альберту, во время пребывания в Канаде Штернберг также способствовал открытию зоопарка Торонто, в настоящее время также известного своей экспозицией динозавров. После двух лет на раскопках в Канзасе он в 1918 году перебрался в Калифорнию, где прожил до смерти жены в 1938 году. В начале века Штернберг выпустил две автобиографических книги — «Жизнь охотника за ископаемыми» (1909) и «Охота на динозавров в бедлендах реки Ред-Дир, Альберта, Канада» (1917). Он продолжал вести раскопки и на девятом десятке лет, раскопав в Нью-Мексико череп рогатого динозавра, которого Г.Ф.Осборн назвал в его честь Pentaceratops sternbergii.В 1939 году, после смерти жены, Чарльз Штернберг переехал к сыновьям Чарльзу Моттраму и Леви в Канаду, где и умер в Торонто 21 июля 1943 года.

Чарльз Штернберг
Научный вклад:
Чарльз Штернберг-старший не был учёным-классификатором, посвятив себя полевой работе. Именно в этом качестве он внёс свой главный вклад в палеонтологию. Штернберг является автором методик, разработаных для сохранения окаменелостей, которые широко использовались долгое время после их внедрения. Одной из этих методик было применение холщовых бинтов, на которые наносилась рисовая паста (позже клейстер или гипс), для фиксации и хранения костей. Этой техникой Штернберг пользовался с первых лет работы полевым палеонтологом.Штернберг, расцвет активности которого пришёлся на первые годы развития палеонтологии как науки, в своих экспедициях нашёл останки многочисленных ископаемых животных. Среди известнейших находок экспедиций Штернберга — две «мумии» утконосых динозавров, редчайшие по степени сохранности мягких тканей. Первая находка была сделана Джорджем и Леви Штернбергами (на тот момент в возрасте 25 и 14 лет), работавшими в 1908 году в отцовской экспедиции, и включена в экспозицию Американского музея естественной истории, вторая, сделанная на несколько лет позже, хранится в коллекции Зенкенбергского музея (Франкфурт-на-Майне).В честь Чарльза Хазелиуса Штернберга и его сыновей назван музей естественной истории при Государственном университете Форт-Хейз (Канзас). Литература: Richard Day, Jeffrey S. Murray, and Keir B. Sterling. Sternberg, Charles Hazelius // Biographical Dictionary of American and Canadian Naturalists and Environmentalists / Keir B. Sterling, Richard P. Harmond, George A. Cevasco, Lorne F. Hammond (Ed.). — Westport, CT: Greenwood Press, 1997. — P. 752-754. — ISBN 0-313-23047-1; Jane P. Davidson. Charles Hazelius Sternberg // The Bone Sharp: The Life of Edward Drinker Cope. — Academy of Natural Sciences of Philadelphia, 1997. — P. 236. — ISBN 0-910006-53-9.

1851
Василий Фердинандович Гельбке (немецкое имя— Basil Ludwig Theodor Gelbcke)
русский юрист.Родился в Санкт-Петербурге, в семье Фердинанда Адольфа Гельбке. Окончил курс юридический факультет Санкт-Петербургского университета в 1874 году (по Гольмстену — в 1872 году) кандидатом прав с золотой медалью за сочинение: «'О теории поземельного кредита».Для дальнейшего обучения отправился за границу, где слушал лекции в Лейпциге, Геттингене, Страсбурге и Париже. Живя за границей, он помещал в разных немецких специальных юридических журналах заметки и статьи, касавшиеся различных вопросов гражданского права, в частности статью по вопросу о риске при договоре купли-продажи в «Archiv für die civilistische Praxis» (1876 г., том LXIII, выпуск 3: «Zum periculum beim Kaufe»).Вернувшись в родной город он сдал экзамен на степень магистра, но неудачно. Тогда, отказавшись от ученой деятельности, поступил на службу сначала в гражданский кассационный департамент Правительствующего Сената, затем был членом палат уголовного и гражданского суда в Оренбурге и Киеве.В 1883 году Гельбке вновь вернулся в Санкт-Петербург и был назначен в комиссию по составлению гражданского уложения, где ему была поручена разработка законоположений о вотчинном и ипотечном уставах. Кроме того, он состоял юрисконсультом Государственного банка. По поручению комиссии по составлению гражданского уложения редактировал на русский язык «Гражданское и торговое уложение княжества Сербии 1814—1860 гг., Санкт-Петербург, 1887». Из других трудов его можно отметить статью: «Торговое право и гражданское уложение: к вопросу о предмете и системе русского гражданского уложения» («Журнал гражданского и уголовного права», 1884, книга 7. Отдельный оттиск, Санкт-Петербург, 1884).Умер в Царском Селе от болезни легких 18 октября 1890 года.

Похоронен на Смоленском лютеранском кладбище.
Литература: Гельбке, Василий Фердинандович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — Санкт-Петербург—Москва, 1896—1918; Гельбке, Василий Фердинандович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных). — Санкт-Петербург, 1890—1907.