1807
Наполеон Дарю (французское имя — Napoléon Daru)
французский государственный деятель. Сын Пьера Дарю, служил в армии. Позже посвятил себя вопросам о публичных работах и железнодорожном деле и написал «Des chemins de fer et de l’application de la loi du 11 juin 1842» (Париж, 1843). В законодательном собрании 1849-51 гг. принадлежал к умеренной партии. В день государственного переворота 2 декабря 1851 г. Дарю, как вице-президент собрания, созвал представителей в мэрию 10 округа; но этот «маленький парламент» был рассеян войсками, и Дарю попал в список изгнанников. Избранный в 1869 г. членом законодательного корпуса, Дарю примкнул к династической оппозиции (так наз. сто шестнадцать), требовавшей введения парламентской системы. Получив в министерстве Оливье (2 января 1870) портфель иностранных дел, Дарю скоро из него вышел вместе с Бюффе, потому что был противником плебисцита. После падения империи был избран депутатом в национальное собрание, где принадлежал к правому центру; с 1876 по 1879 г. был сенатором. Написал ещё: «Le comte Beugnot» (1865). Источники: Дарю, Наполеон // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных). — Санкт-Петербург, 1890—1907.

[514x700]
1808
Иоганн Конрад Керн (Johann Conrad Kern)
швейцарский буржуазный политический деятель, юрист и дипломат; председатель Федерального суда, один из авторов Конституции Швейцарской конфедерации 1848 года. Был послом Швейцарии во Франции до 1883 года. Скончался 14 апреля 1888 года.


1809
Хуан Антонио Песет (испанское имя — Juan Antonio Pezet)
перуанский военный и политический деятель, занимал посты премьер-министра, вице-президента и президента республики Перу с 1863 по 1865 год. Хуан Антонио Песет родился в столице в городе Лима, в семье доктора Хосе Песет Монеля, перуанского врача, журналиста, писателя и парламентария, одного из героев войны за независимость Перу. Дед Хуана Антонио Песеты был французским переселенцем прибывшим в Перу в 1765 году. В детстве Песет недолгое время обучался в иезуитском колледже Сан-Карлоса. Когда войска Хосе де Сан Мартина с освободительной армией вынудили покинуть Лиму испанского вице-короля в 1821 году Хуан Антонио Песет в двенадцатилетнем возрасте присоединился к армии освободителей в звании подпоручика. В 1823 году он получил звание лейтенанта, и под командованием Боливара и Сукре участвовал в сражениях при Хунин и при Аякучо. Звание капитана Песет получил в 1828 году. В 1835 году в звании полковника участвовал в войне против Перу-боливийской конфедерации на стороне Августина Гамарры с целью восстановления суверенитета Перу. В 1862 году Песет был выбран вице-президентом Перу, при президенте генерале Мигеле де Сан-Романе. В 1863 году, после смерти президента Сан-Романа и краткого правления временных Кастильи и Диаса Консеки, Хуан Антонио Песет стал президентом республики Перу. Самое важное событие случившееся во время правления Песеты это развязавшаяся Война с Испанией пытавшейся вернуть себе бывшие колонии в Южной Америке. 14 апреля 1864 года, так и не предъявив ультиматум, как того требовали полученные Салазаром-и-Масаредо инструкции, испанская эскадра покинула рейд Кальяо и высадила десант на островах Чинча. Острова представляли огромную ценность для Перу — экспортные пошлины на добывавшееся на островах гуано составляли более 60 % доходов государственного бюджета страны.

Перуанские рабочие были изгнаны с острова, находящиеся на рейде суда захвачены, и над островами был поднят испанский флаг. Хосе Антонио Песет, был вынужден был вступить в осторожные переговоры с испанцами; газеты тех лет критиковали его за нерешительность, называя «современным Атауальпой». Однако в тот момент перуанский флот находился в плачевном состоянии — в его составе были лишь фрегат «Амасонас» и шхуна «Тумбес-и-Лоа». Они не могли оказать испанской эскадре серьёзного сопротивления. Поэтому, желая выиграть время, Песет послал в Европу полковника Франсиско Болоньези Сервантеса для приобретения кораблей и вооружения. Результатом этой поездки была покупка кораблей «Уньон» (испанское название — Unión, «Союз»), «Америка», «Уаскар» (испанское название — Huáscar) и «Индепенденсиа» (испанское название — Independencia, «Независимость»); правда, последние два прибыли в Тихий океан уже после окончания военных действий. Начатые Песетом переговоры потерпели крах. Тем временем испанская группировка была усилена кораблями «Королева Бланка» (испанское название — Reina Blanca), «Беренгела» (испанское название — Berenguela), «Вилья де Мадрид» (испанское название — Villa de Madrid) и броненосцем «Нумансия» (испанское название — Numancia).

Во главе эскадры встал прибывший с подкреплением из Испании вице-адмирал Хосе Мануэль Пареха, бывший морской министр Испании. Боевые действия начались 25 января 1865 года: эскадра блокировала Кальяо и потребовала в течение 24 часов принять все условия испанцев. Опасаясь худшего, Песет поспешил подписать договор Виванко—Пареха. Договор был подписан на борту корабля «Вилья де Мадрид» (Мануэль Игнасио Виванко представлял на переговорах перуанское правительство). В соответствии с договором Перу признавало испанского посланника Салазара-и-Масаредо и обязалось выплатить Испании 3 млн песо в качестве компенсации расходов; в обмен Испания возвращала Перу острова Чинча. Подписание этого договора не нашло широкого понимания в перуанском обществе. Большинство перуанцев считало договор унизительным для страны, в Перу начались народные волнения. Отсутствие какой либо реакции Песеты на это привело к ещё большему негодованию народа, в результате приведшему к многомесячному противостоянию и массовым волнениям закончившимся революцией возглавленной генералом Мариано Игнасио Прадо который в результате отстранил президента Песету от власти 6 ноября 1865 года. Умер родном городе 24 марта 1879 года.

Похоронен на Мемориальном кладбище «Пастор Матиас Маэстро» в Лиме.

[481x699]
1811
Виссарион Григорьевич Белинский
русский писатель, литературный критик, публицист, философ-западник. Сотрудничал с журналами «Отечественные записки» (1839—1846) и «Современник» (с 1846). Внук священника в селе Белыни Нижнеломовского уезда Пензенской губернии, Виссарион родился 30 мая 1810, по другим сведениям 1 (13) июня 1811 года, в семье флотского врача Григория Никифоровича Белынского (1784—1835) в Свеаборге (Суоменлинна, крепость, ныне входящая в черту Хельсинки, Финляндия), где в то время служил его отец, переселившийся впоследствии (1816) на службу в родной край и получивший место уездного врача в городе Чембаре. Выучившийся чтению и письму у учительницы, Виссарион был отдан в только что открывшееся в Чембаре уездное училище, откуда в 1825 году перешёл в губернскую гимназию, где пробыл 3½ года, но не окончил курса (в то время четырёхлетнего), потому что гимназия не удовлетворяла его, и задумал поступить в Московский университет. Исполнение этого замысла было очень нелегко, потому что отец, по ограниченности средств, не мог содержать сына в Москве; но юноша решился бедствовать, лишь бы только быть студентом. В августе 1829 года он был зачислен в студенты по словесному факультету, а в конце того же года принят на казённый счёт. При поступлении в университет будущий критик смягчил свою фамилию на Белинский. С 1829 по 1832 года учился на словесном отделении философского факультета Московского университета. Поступление в университет, помимо сдачи экзаменов, было сопряжено с целым рядом формальностей. В частности, требовалось поручительство «о непринадлежности к тайным обществам». Такое поручительство предоставил генерал Дурасов — знакомый родственников Белинского. Московский университет того времени ещё принадлежал по своему характеру и направлению к эпохе дореформенной; но в нём уже появились молодые профессора, знакомившие студентов с настоящей наукой и бывшие предвестниками блестящего периода университетской жизни 1840-х годов. Лекции Николая Надеждина и Михаила Павлова вводили слушателей в круг идей германской философии (Шеллинга и Окена), вызвавших среди молодежи сильное умственное возбуждение. Увлечение интересами мысли и идеальными стремлениями соединило наиболее даровитых студентов в тесные дружеские кружки, из которых впоследствии вышли очень влиятельные деятели русской литературы и общественной жизни. В этих кружках Белинский — и в годы своего студенчества, и позже — нашёл горячо любимых друзей, которые ему сочувствовали и вполне разделяли его стремления (Герцен, Огарёв, Станкевич, Кетчер, Евгений Корш, впоследствии Василий Боткин и другие). Поддаваясь влиянию носившейся тогда в воздухе философии и ещё более — влиянию литературного романтизма, молодой студент Белинский решился выступить на литературное поприще с трагедией в стиле шиллеровских «Разбойников», заключавшей в себе, между прочим, сильные тирады против крепостного права. Представленная в цензуру (состоявшую в то время из университетских профессоров), эта трагедия не только не была разрешена к печати, но и послужила для Белинского источником целого ряда неприятностей, которые привели, в конце концов, к исключению его из университета «по неспособности» (1832). Именно в это время и родился один из многих знаменитых афоризмов критика:"Сила и понимание книги в ее своевременном прочтении." Белинский остался безо всяких средств и кое-как перебивался уроками и переводами (между прочим, перевел роман Поля де-Кока «Магдалина», Москва, 1833). Ближе познакомившись с профессором Надеждиным, основавшим в 1831 году новый журнал «Телескоп», он стал переводить небольшие статейки для этого журнала и, наконец, в сентябре 1834 года выступил с первой своей серьёзной критической статьёй, с которой, собственно, и начинается его настоящая литературная деятельность. Эта критическая статья Белинского, помещённая в нескольких номерах издававшейся при «Телескопе» «Молвы», под названием: «Литературные мечтания. Элегия в прозе», представляет горячо и блестяще написанный обзор исторического развития русской литературы. Установив понятие литературы в идеальном смысле и сличая с ним положение нашей литературы от Кантемира до новейшего времени, Белинский высказывает убеждение, что «у нас нет литературы» в том широком, возвышенном смысле, как он её понимает, а есть лишь небольшое число писателей. Он с уверенностью высказывает этот отрицательный вывод, но именно в нём и находит залог богатого будущего развития: этот вывод важен и дорог, как первое сознание истинного значения литературы; с него и должны были начаться её деятельное развитие и успехи. «У нас нет литературы, — говорит Белинский. — я повторяю это с восторгом, с наслаждением, ибо в сей истине вижу залог наших будущих успехов… Присмотритесь хорошенько к ходу нашего общества, — и вы согласитесь, что я прав. Посмотрите, как новое поколение, разочаровавшись в гениальности и бессмертии наших литературных произведений, вместо того, чтобы выдавать в свет недозрелые творения, с жадностью предаётся изучению наук и черпает живую воду просвещения в самом источнике. Век ребячества проходит, видимо, — и дай Бог, чтобы он прошёл скорее. Но ещё более дай Бог, чтобы поскорее все разуверились в нашем литературном богатстве. Благородная нищета лучше мечтательного богатства! Придёт время, — просвещение разольётся в России широким потоком, умственная физиономия народа выяснится, — и тогда наши художники и писатели будут на все свои произведения налагать печать русского духа. Но теперь нам нужно ученье! ученье! ученье!…» В этой первой своей статье, которая произвела на читателей очень сильное впечатление, Белинский явился, с одной стороны, прямым продолжателем Надеждина, а с другой — выразителем тех мнений о литературе и её задачах, какие высказывались в то время в кружке Станкевича, имевшем решительное влияние на развитие убеждений нашего критика. Надеждин, восставая против современного ему романтизма с его дикими страстями и заоблачными мечтаниями, требовал от литературы более простого и непосредственного отношения к жизни; кружок Станкевича, всё более и более увлекавшийся направлением философским, ставил на первый план воспитание в себе «абсолютного человека», то есть личное саморазвитие, безотносительно к окружающей нас действительности и общественной среде. Оба эти требования и были положены Белинским в основу его критических рассуждений. Их горячий тон, страстное отношение критика к своему предмету остались навсегда отличительной особенностью всего, что выходило из-под его пера, потому что вполне соответствовало его личному характеру, главной чертой которого всегда было, по словам Тургенева, «стремительное домогательство истины». В этом «домогательстве» Белинский, одарённый крайне восприимчивой и впечатлительной натурой, провёл всю жизнь, всей душой отдаваясь тому, что в данную минуту считал правдой, упорно и мужественно отстаивая свои воззрения, но не переставая, в то же время, искать новых путей для разрешения своих сомнений. Эти новые пути и указывались ему русской жизнью и русской литературой, которая именно со второй половины 1830-х годов (с появлением Гоголя) начала становиться выражением действительной жизни. Второе литературное обозрение Белинского, появившееся в «Телескопе» через полтора года после первого (1836), проникнуто тем же отрицательным духом; существенная мысль его достаточно выражается самым заглавием: «Ничто о ничём, или отчёт г. издателю „Телескопа“ за последнее полугодие (1835) русской литературы». Но появление повестей Гоголя и стихотворений Кольцова уже заставляет критика надеяться на лучшее будущее: в этих произведениях он уже видит начало новой эпохи в русской литературе. Эта мысль ещё яснее выступает в большой статье: «О русской повести и повестях Гоголя», за которой следовали статьи о стихотворениях Баратынского, Бенедиктова и Кольцова. В 1835 года Надеждин, уезжая на время за границу, поручил издание «Телескопа» Белинскому, который старался, сколько было возможно, оживить журнал и привлечь к сотрудничеству свежие литературные силы из круга близких к нему людей; по возвращении Надеждина, Белинский также продолжал принимать очень деятельное участие в журнале до его запрещения (1836), которое оставило Белинского без всяких средств к жизни. Все попытки найти работу были безуспешны; иной труд, кроме литературного, был для Белинского почти немыслим; изданная им в середине 1837 года «Русская грамматика» не имела никакого успеха; наконец, он заболел и должен был ехать на воды на Кавказ, где провёл три месяца. В этом безвыходном положении он мог существовать только с помощью друзей и долгов, которые были для него источником больших тревог. Это тяжёлое материальное положение Белинского несколько улучшилось только в начале 1838 года, когда он сделался негласным редактором «Московского Наблюдателя», перешедшего от прежних издателей в другие руки. В этом журнале Белинский явился таким же неутомимым работником, каким был прежде в «Телескопе»; здесь помещён целый ряд его крупных критических статей (между прочим, подробный трактат о «Гамлете»), 5-актная драма «Пятидесятилетний дядюшка или странная болезнь», после которой Белинский окончательно убедился, что его призвание — только в критике. В эти годы Белинский находился под влиянием кружка Станкевича, — кружка, направившего в это время все свои умственные силы на изучение философской системы Гегеля, которая разбиралась до мельчайших подробностей и комментировалась в бесконечных спорах. Главным оратором кружка являлся М.А.Бакунин, поражавший своей начитанностью и диалектикой. Идя вслед за ним, Белинский всецело усвоил одно из основных положений Гегелевского миросозерцания: «всё действительное разумно», — и явился страстным защитником этого положения в самых крайних логических его последствиях и особенно в применении к действительности русской. Белинский и его друзья в те годы «жили» философией, на всё смотрели и всё решали с философской точки зрения. Это было время их первого знакомства с Гегелем, и восторг, возбуждённый новизной и глубиной его идей, на некоторое время взял верх над всеми остальными стремлениями передовых представителей молодого поколения, сознавших на себе обязанность быть провозвестниками неведомой у нас истины, которая казалась им, в пылу первого увлечения, всё объясняющей, всё примиряющей и дающей человеку силы для сознательной деятельности. Органом этой философии и явился «Московский Наблюдатель» в руках Белинского и его друзей. Его характерными особенностями были: проповедь полного признания «действительности» и примирения с нею, как с фактом законным и разумным; теория чистого искусства, имеющего целью не воспроизведение жизни, а лишь художественное воплощение «вечных» идей; преклонение перед немцами, в особенности перед Гёте, за такое именно понимание искусства, и ненависть или презрение к французам за то, что они вместо культа вечной красоты вносят в поэзию временную и преходящую злобу дня. Все эти идеи и развивались Белинским в статьях «Московского Наблюдателя» с обычной страстностью, с которой он всегда выступал на защиту того, во что верил; прежняя проповедь личного самосовершенствования, вне всякого отношения к вопросам внешней жизни, сменилась теперь поклонением общественному статус-кво. Белинский утверждал, что действительность значительнее всех мечтаний, но смотрел на неё глазами идеалиста, не столько старался её изучать, сколько переносил в неё свой идеал и верил, что этот идеал имеет себе соответствие в нашей действительности или что, по крайней мере, важнейшие элементы действительности сходны с теми идеалами, какие найдены для них в системе Гегеля. Такая уверенность, очевидно, была лишь временным и переходным увлечением системой и скоро должна была поколебаться. Этому содействовали, главным образом, два обстоятельства: во-первых, жаркие споры Белинского и его друзей с кружком Герцена и Огарёва, уже давно покинувших теоретическое философствование ради изучения вопросов общественных и политических, и оттого постоянно указывавших на резкие и непримиримые противоречия действительности с идеалами, и, во-вторых, более тесное и непосредственное соприкосновение с русской общественной жизнью того времени, вследствие переезда Белинского в Санкт-Петербург. Этот переезд состоялся в конце 1839 года, когда Белинский, убедившись в материальной невозможности продолжать издание «Наблюдателя» и бороться с увеличивающейся нуждой, вошёл, через И.И.Панаева, в переговоры с А.А.Краевским, и принял его предложение взять на себя критический отдел в «Отечественных Записках». С болью в сердце оставлял он Москву и друзей своих, и в Санкт-Петербурге долго ещё не мог освоиться со своим новым положением: его первые статьи в «Отечественных Записках» (о «Бородинской годовщине», о Менцеле, о «Горе от ума») ещё носят на себе «московский» отпечаток, даже усиленный, как будто критик хотел во что бы то ни стало довести свои выводы о разумной действительности до самого крайнего предела. Но действительность, при более близком знакомстве с нею, ужаснула его, — и старые вопросы, занимавшие его мысль, мало-помалу стали являться перед ним в другом свете. Весь запас нравственных стремлений к высокому, пламенной любви к правде, направлявшийся прежде на идеализм личной жизни и на искусство, обратился теперь на скорбь об этой действительности, на борьбу с её злом, на защиту беспощадно попираемого ею достоинства человеческой личности. С этого времени критика Белинского приобретает значение общественное; она всё больше и больше проникается живыми интересами русской жизни и вследствие этого становится всё более и более положительной. С каждым годом в статьях Белинского мы находим всё меньше и меньше рассуждений о предметах отвлечённых; всё решительнее становится преобладание элементов данных жизнью, всё яснее признание жизненности — главной задачей литературы. «Мы живём в страшное время, — писал он ещё в 1839 году, — судьба налагает на нас схиму, мы должны страдать, чтобы нашим внукам легче было жить… Нет ружья, — бери лопату, да счищай с „расейской“ публики (грязь). Умру на журнале, и в гроб велю положить под голову книжку „Отечественных Записок“. Я — литератор; говорю это с болезненным и вместе радостным и горьким убеждением. Литературе расейской — моя жизнь и моя кровь… Я привязался к литературе, отдал ей всего себя, то есть сделал её главным интересом своей жизни…» И в самом деле, «Отечественные Записки» поглощали теперь всю деятельность Белинского, работавшего с чрезвычайным увлечением и вскоре успевшего завоевать своему журналу, по влиянию на тогдашних читателей, первое место в литературе. В целом ряде больших статей Белинский является теперь уже не отвлечённым эстетиком, а критиком-публицистом, разоблачающим фальшь в литературе. От литературы он требует возможно более полного изображения действительной жизни: «Свобода творчества, — говорит он в одной из своих статей, — легко согласуется со служением современности; для этого не нужно принуждать себя писать на темы, насиловать фантазию; для этого нужно только быть гражданином, сыном своего общества и своей эпохи, усвоить себе его интересы, слить свои стремления с его стремлениями; для этого нужна симпатия, любовь, здоровое практическое чувство истины, которое не отделяет убеждения от дела, сочинения от жизни».Религиозные убеждения молодости уступают место настроениям явно атеистическим. В 1845 Белинский пишет Герцену, что «в словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут». Кроме ежегодных обозрений текущей литературы, в которых взгляды Белинского высказывались с особенной полнотой и последовательностью, кроме статей о театре и массы библиографических и политических заметок, Белинский поместил в «Отечественных Записках» 1840—1846 гг. статьи о Державине, Лермонтове, Майкове, Полежаеве, Марлинском, о русской народной поэзии и ряд больших статей о Пушкине (1844), составивших целый том и представляющих, в сущности, историю русской литературы от Ломоносова до смерти Пушкина. Между тем здоровье Белинского, изнуряемое спешной журнальной работой, становилось всё хуже и хуже: у него уже развивалась чахотка. Герцен так описал Белинского в тот период: «Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвлённым, когда касались до его дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щёк и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким и по дороге с необычайной силой, с необычайной поэзией развивал свою мысль. Спор оканчивался очень часто кровью, которая у больного лилась из горла; бледный, задыхающийся, с глазами, остановленными на том, с кем говорил, он дрожащей рукой поднимал платок ко рту и останавливался, глубоко огорчённый, уничтоженный своей физической слабостью». Осенью 1845 года он выдержал сильную болезнь, грозившую опасностью его жизни; срочная работа становилась ему невыносима; отношения с редакцией «Отечественных Записок» стали расстраиваться, и в начале 1846 года Белинский совсем оставил журнал. Лето и осень этого года он провёл вместе с артистом Щепкиным на юге России, а по возвращении в Санкт-Петербург сделался постоянным сотрудником нового журнала «Современник», издание которого взяли на себя Н.А.Некрасов и И.И.Панаев, собравшие вокруг себя лучшие литературные силы того времени. Но дни Белинского были уже сочтены. Не считая мелких библиографических заметок, ему удалось напечатать в «Современнике» только одну большую статью: «Обозрение литературы 1847 года». Усилившаяся болезнь заставила его предпринять поездку за границу (с мая по ноябрь 1847 г.), но эта поездка не принесла ожидаемого облегчения; Белинский медленно угасал и скончался в Санкт-Петербурге 7 июня 1848 года. Похоронен на Литераторских мостках на Волковском кладбище Санкт-Петербурга. Значение Белинского и его влияние в русской литературе было громадно и чувствуется до сих пор. Он не только указал тот путь, по которому должна идти литература, чтобы стать общественной силой, но явился учителем и руководителем молодого поколения писателей, — плеяды 1840-х годов, все представители которой прежде всего и больше всего обязаны идейной стороной своих произведений именно Белинскому. С восторгом приветствуя всякое вновь появляющееся дарование, Белинский почти всегда безошибочно угадывал будущий путь развития и своей искренней, увлекательной и страстной проповедью неотразимо влиял на направление молодых деятелей литературы.
[700x350]
Выработанные им теоретические положения сделались общим достоянием и в большинстве сохраняют свою силу до настоящего времени; а благородное и неустанное искание истины и высокий взгляд на просветительное и освободительное значение литературы останется навсегда дорогим заветом для новых литературных поколений. Плеханов считал Белинского «самым глубокомысленным из наших критиков», обладавшим «чутьём гениального социолога». Достоевский в «Дневнике писателя» дал оценку Белинскому: Белинский был по преимуществу не рефлективная личность, а именно беззаветно восторженная, всегда, во всю его жизнь. (…) Выше всего ценя разум, науку и реализм, он в то же время понимал глубже всех, что одни разум, наука и реализм могут создать лишь муравейник, а не социальную „гармонию“, в которой бы можно было ужиться человеку. Он знал, что основа всему — начала нравственные. В новые нравственные основы социализма (который, однако, не указал до сих пор ни единой, кроме гнусных извращений природы и здравого смысла) он верил до безумия и безо всякой рефлексии; тут был один лишь восторг. Но, как социалисту, ему прежде всего следовало низложить христианство; он знал, что революция непременно должна начинать с атеизма. Ему надо было низложить ту религию, из которой вышли нравственные основания отрицаемого им общества. Семейство, собственность, нравственную ответственность личности он отрицал радикально. Без сомнения, он понимал, что, отрицая нравственную ответственность личности, он тем самым отрицает и свободу её; но он верил всем существом своим (гораздо слепее Герцена, который, кажется, под конец усомнился), что социализм не только не разрушает свободу личности, а, напротив, восстановляет её в неслыханном величии, но на новых и уже адамантовых основаниях. В 1918 году железнодорожная станция в городе Каменка Пензенской области названа станцией Белинская. В 1948 году город Чембар Пензенской области был переименован в город Белинский. Он является административным центром Белинского района Пензенской области. В 1938 году в этом городе был открыт единственный в России литературно-мемориальный музей В.Г.Белинского, а впоследствии был установлен памятник критику. Имя В.Г.Белинского присвоено Пензенскому государственному педагогическому университету, классической гимназии № 1 города Пензы, средней школе в городе Белинский, центральной городской библиотеке Пензы, одному из городских скверов Пензы и Центральному парку культуры и отдыха города Пензы (ЦПКиО пензенцы обычно называют кратко — «Парк Белинского»).
[525x700]
В городе Пенза созданы четыре памятника В.Г.Белинскому: в сквере Белинского, расположенном в центре города, перед областным драматическим театром (скульптор — Евгений Вучетич; архитектор Поляков Л.М.). Этот памятник является объектом культурного наследия федерального значения; перед главным корпусом Пензенского государственного педагогического университета имени В.Г.Белинского (будущий критик изображён в юные годы, в студенческой форме XIX века); Бюст на входе в Центральный парк культуры и отдыха имени Белинского; Бюст на улице Белинского. Улицы Белинского также есть во многих городах России и других стран СНГ: Липецке, Кишинёве, Одессе, Минске, Алма-Ате, Харькове, Екатеринбурге, Калининграде, Волгограде, Красноярске, Старом Осколе, Санкт-Петербурге (также названы площадь и мост), Нижнем Новгороде, Перми. Много населённых пунктов Пензенской области имеют топонимы, связанные с именем Белинского, они есть в Пензе, Кузнецке, Каменке, Никольске, р.п. Колышлей и других населённых пунктах области. Библиотеки имени В.Г.Белинского существуют в Пензе (библиотека основана в 1895 году, имя Белинского носит с 1898), Екатеринбурге (основана и носит имя Белинского с 1899 года), Калуге, Ленинск—Кузнецком и Краснодаре.
[700x484]
Работы: Дмитрий Калинин (1830—1832); Литературные мечтания. Элегия в прозе (1834); О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород») (1835); Ничто о ничём (1835); Стихотворения В.Бенедиктова (1835); Основания русской грамматики (1837). Гамлет. Драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета (1838, цикл статей); Сочинения в стихах и прозе Д.Давыдова; «Герой нашего времени». Сочинения М.Лермонтова (1840); Русская литература в 1840 году (1841); Стихотворения М.Лермонтова (1841); Русская литература в 1841 году (1842); Русская литература в 1842 году (1843); Русская литература в 1845 году (1846); Взгляд на русскую литературу 1846 года (1846); Николай Алексеевич Полевой (1846); Письмо Н.В.Гоголю (1847); Взгляд на русскую литературу 1847 года (1848). Издания: Белинский В.Г. Сочинения Александра Пушкина / Редакция, предисловие и примечания Н.И.Мордовченко. — Ленинград: Гослитиздат, 1937. — 706 страниц: иллюстрации; Белинский В.Г. М.Ю.Лермонтов: Статьи и рецензии / Редакция, предисловие и примечания Н.И.Мордовченко. — Ленинград: Художественная литература, 1940. — 264 страницы: портрет;. Белинский В.Г. Избранные философские сочинения / Под общей редакцией и со вступительной статьёй М.Т.Иовчука. Редактор текста и комментарии В.С.Спиридонова. — Москва: Госполитиздат, 1941. — 562 страницы; Белинский В.Г. О Крылове: Сборник статей и высказываний. — Москва: Гослитиздат, 1944. — 70 страниц; Белинский В.Г. Письма к Гоголю / Редакция, послесловие и примечания Ф.М.Головенченко. — Москва.: Гослитиздат, 1947. — 32 страницы. То же./ Белинский В.Г. — Москва: Госполитиздат, 1956. — 29 страниц; Белинский В.Г. Избранное. — Молотов: Молотовгиз, 1948. — 395 страниц; Белинский В.Г. Избранные педагогические сочинения / Под редакцией действительного члена Академии Педагогических Наук Е.Н.Медынского. — Москва; Ленинград: Академия Педагогических Наук РСФСР, 1948. — 280 страниц: портрет; Белинский В.Г. Избранные философские сочинения / Под общей редакцией М.Т.Иовчука и З.В.Смирновой. Редактор текста и примечания В.С.Спиридонова. Том 1. — Москва: Госполитиздат, 1948. — 642 страницы: иллюстрации, портрет. То же. Том 2. — Москва: Госполитиздат, 1948. — 594 страницы: иллюстрации, портрет; Белинский В.Г. О Гоголе: Статьи, рецензии, письма / Редакция, вступительная статья и комментарии С.Машинского. — Москва: Гослитиздат, 1949. — 512 страницы: портрет; Белинский В.Г. О классиках русской литературы / Составитель А.Н.Дубовиков. — Москва; Ленинград: Детгиз, 1948. — 360 страниц. То же. — Москва; Ленинград: Детгиз, 1950. — 360 страниц.: иллюстрации, портрет; Белинский В.Г. Взгляд на русскую литературу 1846 г. / [Послесловие и примечание Е.А.Мельниковой]. — Москва: Гослитиздат, 1955. — 184 страницы: портрет; Белинский В.Г. Избранные статьи. — Москва: Детская литература, 1972. — 223 страницы; Белинский В.Г. Сочинения Александра Пушкина. — Москва: Советская Россия, 1984. — 96 страниц. Собрания сочинений: Собрание сочинений : в 12 томах / Издание К.Т.Солдатёнкова. — Москва., 1859; Полное собрание сочинений : в 13 томах / Под редакцией С.А.Венгерова (тома 1—11) и В.С.Спиридонова (тома 12—13). — Москва, 1900—1917 (тома 1—11); Москва, 1926—1948 (тома 12—13); Собрание сочинений : в 3 томах / Под редакцией Ф.М.Головенченко. — Москва, 1948; Полное собрание сочинений : в 13 томах — Москва : Издательство Академии наук СССР, 1953–1959; Собрание сочинений : в 9 томах — Москва: Художественная литература, 1976–1982. Литература о Белинском: Н.Г.Чернышевский. Очерки гоголевского периода русской литературы // «Современник», 1855, декабрь, и 1856; Пыпин А.Н. Бѣлинcкiй, его жизнь и переписка. — Санкт-Петербург: Типографiя М.М.Стасюлевича, 1876; А.Н.Пыпин. Характеристики литературных мнений (глава VII); И.С.Тургенев. Воспоминания («Сочинения», том X); Аполлон Григорьев. Белинский и отрицательный взгляд в литературе («Сочинения», I); Венгеровъ С.А. Великое сердце (Виссарiонъ Григорьевичъ Бѣлинcкiй) // Венгеровъ С.А. Очерки по истории русской литературы. — Санкт-Петербург : Типографiя товарищества „Общественная Польза“, 1907. — Страницы 245–378; Писарев Д.И.Пушкин и Белинский. — Москва; Петроград: Государственное издательство «Типография "Печатный двор"», 1923; Д.Л.Тальников. Театральная эстетика Белинского. Москва, «Искусство», 1962; Л.И.Славин. Неистовый: Повесть о Виссарионе Белинском. — Москва: Политиздат, 1973. Пламенные революционеры. — 479 страниц., иллюстрации. То же. — 2-е издание — 1977 — 479 страниц, иллюстрации; Филатова Е.М. Белинский. — Москва: «Мысль», 1976.


1812
Фёдор Антонович Моллер (немецкое имя — Otto Friedrich von Möller; имя при рождении - Отто Фридрих Теодор Моллер)
русский художник и офицер. Профессор Императорской академии Художеств. Ученик Карла Брюллова. Родился в Кронштадте. Сын военного моряка высокого ранга (позднее морского министра) Антона Васильевича фон Моллера, Фёдор и сам готовился к военно-морской карьере. Воспитанник Морского кадетского корпуса уже в 1826 году был произведён в офицеры. Однако пробудившийся интерес к живописи и несомненный талант молодого морского офицера «заставляют» его посещать Академию художеств, где он в скором времени становится одним из любимых учеников Карла Брюллова. Впервые выступил перед публикой на академической выставке 1832 году с картиною «Битва при Остроленке». После того им были выставлены «Альцеста, освобождающая Геркулеса из царства теней» и несколько жанров. В 1835 году Академия за его успехи в рисунке присудила ему малую золотую медаль. По приезде в Санкт-Петербург Карла Брюллова Моллер стал пользоваться его руководством и, дабы нераздельно предаться живописи, вышел в отставку из военной службы. В 1837 году за картину, изображавшую семейство его отца, он был награждён от Академии большою золотой медалью и признан назначенным в академики. В 1838 году После окончания Академии Моллер едет по собственной инициативе в Италию для совершенствования художественного мастерства. Уже в 1840 году за присланную в Санкт-Петербург картину «Поцелуй» художник получает звание академика а также приобретает известность. В Италии ведет исключительно насыщенную творчеством жизнь. Среди его близких знакомых — Фёдор Бруни, Александр Иванов и Николай Гоголь, с которым художник был особенно дружен и несколько портретов которого он написал. Помимо портретов Фёдор Моллер в соответствии с академическими канонами писал полотна на библейские и исторические сюжеты. Возвратившись в 1847 году ненадолго в Россию, он снова отправился в Рим, где увлекся идеями тамошних немецких художников-назарейцев и стилем Овербека и написал в его духе колоссальную картину «Проповедь апостола Иоанна на острове Патмосе», за которую в 1856 году получил звание профессора исторической живописи. В Санкт-Петербурге он занимается преподаванием, руководит деятельностью пенсионеров Общества поощрения художников и выполняет ответственнейшие заказы для Большого Кремлёвского дворца в Москве (серия картин, посвященная Александру Невскому), Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге («Несение креста»). Скоротечное воспаление лёгких прервало работу над его последней картиной — «Распятие Христа». Умер в Санкт-Петербурге 2 августа 1874 года.

«Апостол Иоанн, проповедующий на острове Патмос во время вакханалий»
Деятельность Моллера распадается на два периода. В первом он является последователем Карла Брюллова, хорошим рисовальщиком, эффектным колористом, вообще художником, не лишённым вкуса и непритворного чувства. К этому периоду, кроме вышеупомянутого семейного портрета Моллера-отца и «Поцелуя», относятся его картины «Русалка», «Невеста, задумавшаяся над обручальным кольцом», и некоторые другие. Во втором периоде творчеством Моллера управляло не столько вдохновение, сколько следование принципам Овербека и его школы; он впал в холод и рефлективность композиций, в вялость и условность красок, в сухость и жёсткость исполнения. К этому периоду относятся полотна «Проповедь апостола Иоанна», и написанные им после этой картины «Татьяна, отправляющая письмо к Онегину», «Моисей, спускаемый в корзине на воду своею матерью» (1861), «Видение Александра Невского перед сражением на Неве» (исполнена для храма Христа Спасителя, 1862), «Посольство Папы к Александру Невскому» (тоже), «Битва Александра Невского со шведами» (в Александровском зале Кремлёвского дворца в Москве, 1864—65), «Юдифь» (1870), «Распятие» (в лютеранской церкви в села Вендау, в Лифляндской губернии, 1871 год) и другие.


1815
Оттон Николаевич Бётлингк (немецкое имя — Otto von Böhtlingk)
немецкий и русский индолог, ординарный академик Императорской академии наук, превосходный знаток восточных языков, в особенности санскрита. Родился в Санкт-Петербурге, куда его предки переселились еще в начале прошлого столетия (около 1713) из Любека. Общее образование получил в Главном немецком училище Святого Петра (1822-1829) и в дерптской гимназии. Учился в Санкт-Петербургском университете, где изучал восточные языки, включая арабский, персидский и санскрит. Для окончательного усовершенствования в санскрите пробыл долгое время сначала в Берлине и затем с 1839 по 1842 год Бонне. Вернувшись в 1842 году в столицу Российской империи, он был приписан к Императорской Академии наук и был избран постоянным членом (ординарным академиком) этого сообщества в 1855 году. В 1860 году Бётлингк получил звание статского советника, а позднее тайного советника с дворянским званием. В 1863 году он опубликовал «Indianische Sprüche», куда вошло полное собрание сочинений индийского поэта VIII века Амару. В 1868 году он переселился в Йену, а в 1885 году — в Лейпциг, где проживал вплоть до своей смерти. Оттон Николаевич Бётлингк умер в Лейпциге (Королевство Саксония, Германская империя) 1 апреля 1904 года.

Титульный лист книги «О языке якутов»
Бётлингк был одним из выдающихся учёных XIX столетия. Его работы имели огромную ценность в сфере индийской и сравнительной филологии. Его первой крупной работой было издание грамматики Панини под названием «Аштадхьяи» («Восьмикнижие»), с комментарием на немецком языке, в 1839—1840 годах в Бонне. В 1887 году Бётлингк переиздал эту книгу, но уже с полным переводом, под названием «Panini’s Grammatik mit Übersetzung» в Лейпциге. Кроме того, вышли ещё несколько работ учёного: Vopadevas Grammatik (Санкт-Петербург, 1847); Über die Sprache der Jakuten («О языке якутов») (в 3 томах, Санкт-Петербург, 1849—1851); Indische Sprüche (1-е изд. в 3 частях, Санкт-Петербург, 1863—1865); критическое издание и перевод «Чхандогья-упанишады» (Санкт-Петербург, 1889); перевод «Брихадараньяка-упанишады» (Санкт-Петербург, 1889). Его главным творением считается огромный санскритский словарь «Sanskrit-Wörterbuch» (7 томов, Санкт-Петербург, 1853—1875; II издание: 7 томов, Санкт-Петербург, 1879—1889), который с помощью двух своих друзей, Рудольфа Рота и Альбрехта Вебера, закончил за 23 года. Впоследствии данный словарь получил название «большого Санкт-Петербургского». В 1879—1889 годах вышла также сокращённая версия данного словаря — «Sanskrit-Wörterbuch in kürzerer Fassung». Все сочинения Бетлингка написаны на немецком языке. Литература: Бётлинк, Отто // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных). — Санкт-Петербург, 1890—1907.


1815
Джулия Маргарет Камерон (Джулия Маргарет Кэмерон; Julia Margaret Cameron)
английский фотограф викторианской эпохи. Родилась в Калькутте. Дочь чиновника Ост-Индской компании Джеймса Пэттла и французской аристократки Аделины де Л’Этан. Её внучатая племянница — Вирджиния Вулф. Начала заниматься фотографией в 1863, поселившись в Англии на острове Айл-оф-Уайт, её карьера фотохудожника оказалась короткой. Самостоятельно освоила сложный процесс фотографии на влажных коллодиевых пластинах, распространенный в 1860-е и 1870-е годы, превратив кладовку для угля в фотолабораторию, а курятник в мастерскую. Спустя год ее первым успехом стала фотография маленькой девочки.

Портрет Томаса Карлейля. Около 1867
Камерон использовала выдержку от трех до семи минут, большие пластины и печать контактным способом на альбуминовой бумаге. Многие из ее моделей рассказывали, как трудно было долго оставаться в абсолютной неподвижности. Наиболее известны сделанные Камерон портреты Томаса Карлейля, Чарлза Дарвина, Джона Гершеля, Альфреда Теннисона, Генри Лонгфелло, а также ее племянницы миссис Дакворт (матери Вирджинии Вулф) и Алисы Лиддел (прототипа Алисы в стране чудес). Среди работ Камерон имеются снимки, изображавшие героев пьес и поэтических произведений, в частности, по просьбе Теннисона она сделала фотоиллюстрации к его «Королевской идиллии». Была наделена эксцентричностью, энергией и вдохновением, которые побудили её фотографировать великих людей викторианской эпохи и позволили ей выразить их духовность, силу и характер лучше, чем любому другому портретисту. Она уделяла основное внимание головам великих людей, стремясь показать глубину их ума и в то же время продемонстрировать всю силу своих собственных чувств к этим людям. Они были титанами своего времени, и среди них — блистательная исполнительница шекспировских ролей Эллен Терри, Дарвин, Браунинг, Лонгфелло, сэр Джон Гершель, Джордж Фредерик Уотс, Энтони Троллоп, Томас Карлейль.

Портрет Джулии Джексон, племянницы Камерон и матери Вирджинии Вулф
Испытала значительное влияние творчества Клементины Гаварден. Камерон всегда стремилась отыскать душу в том, кого фотографировала. В её руках камера оказалась идеальным инструментом для регистрации характерных выражений на лицах её интеллектуальных героев. Её студия была её галереей святых: она создавала иконы для поклонения. Фотографии же обычных людей были сравнительно неинтересными, это были просто регистрационные карточки, на которых не было ничего, кроме не совсем четких портретов людей, которых она явно не боготворила. Умерла Камерон в Калутаре (Цейлон) 26 января 1879 года. Литература: Ovenden G. A Victorian album: Julia Margaret Cameron and her circle. New York: Da Capo Press, 1975; Weaver M. Julia Margaret Cameron: 1815—1879. London: The Herbert Press, 1984; Ford C. Julia Margaret Cameron: a critical biography. Los Angeles: J. Paul Getty Museum, 2003.

1815
Иоанн Александрович Каринский
московский священник, настоятель Церкви Николая Чудотворца в Кобыльском, духовник Ивановского сорока (благочиния) Московской епархии, потомственный дворянин Московской губернии. Иоанн (Иван) Каринский родился в городе Ярополчь, Волоколамского уезда Московской губернии, Российская империя, в семье священнослужителя. Его отец, Александр Иванович Каринский, служил диаконом Церкви Рождества Иоанна Предтечи в селе Ярополчь,

Церковь Иоанна Предтечи (Предтеченская церковь) в Яропольце
Волоколамского уезда Московской губернии. В семье воспитывались ещё шестеро детей: Мария, Алексей, Ольга, Александра, Елизавета и Сергей. В возрасте девяти лет Иван Каринский поступил учиться в Духовное училище в Москве, после окончания которого продолжил обучение в Московской духовной семинарии (одиннадцатый учебный курс, 1831—1836 г.г.). Посвящён в стихарь 11 октября 1835 г. Окончив полный курс Московской духовной семинарии по второму разряду, поступил в распоряжение Московского Епархиального ведомства; женился на дочери псаломщика церкви при Мариинской больнице, который уступил ему своё место в храме.

Мариинская больница в Москве, 19 в.
24 декабря 1838 года рукоположен в диакона, а 25 марта 1855 года — в священника Петропавловской, в Мариинской больнице, церкви. Участник обороны Севастополя 1854—1855 гг., служил полковым священником. Участие И.А.Каринского в Севастопольской кампании было отмечено бронзовым наперстным крестом «В память войны 1853—1856 г.г.».

Церковь Николая Чудотворца, что в Кобыльском, Москва, 1881 год
17 сентября 1874 года назначен священником Церкви Николая Чудотворца, что в Кобыльском, в Москве (Земляной вал, 21), и в том же году был утвержден духовником (духовным отцом) Ивановского сорока Москвы. И.А.Каринский не раз удостаивался церковных наград, получал денежные поощрения в размере полугодового оклада. На 55-летний юбилей, 11 июня 1870 года ему было преподано благословение Святейшего Синода. 27 мая 1883 года награждён орденом Святой Анны II степени . 24 декабря 1888 года в Москве отмечали 50-летие священства И.А.Каринского. В торжественном слове, сказанном по случаю юбилея, были высоко оценены его заслуги: «Все служение отца Иоанна Александровича можно назвать служением духовника: 19 лет он был священником многолюдной Мариинской больницы, где постоянными требами его конечно были Исповедь и Причащение больных и умирающих. Этим тяжелым продолжительным служением Господь приготовил его к высокому подвигу быть духовным отцом духовников, который и проходит он с самого же начала поступления его в настоятели сего храма — вот уже 14 лет. И замечательно, Господь прислал его к нам именно тогда, когда открылась нужда в благочинии нашем избирать духовника!». 16 февраля 1889 г. И.А.Каринский был пожалован орденом Святого Владимира IV степени, в связи с чем им было подано прошение в Московское дворянское депутатское собрание об утверждении в дворянском состоянии. Определением Правительствующего Сената от 25 ноября 1889 г. священник И.А.Каринский и его семья были внесены в третью часть дворянской родословной книги Московской губернии, а указом Его Императорского Величества от 24 декабря 1889 г. за № 6039 по Департаменту герольдии род Каринских был утверждён в дворянстве. Скончался И.А.Каринский 7 августа 1891 года в Раменском, Бронницкого уезда Московской губернии. В этот день его старший сын С.И.Каринский сделал запись в своем дневнике: «26 июля 1891 г., в пятницу, в 3 часа 10 мин. пополудни не стало отца моего; отец скончался в Раменском на даче у брата Михайлы». Похоронен в Москве, на Лазаревском кладбище. Жена — Мария Герасимовна Каринская (урождённая Лебедева; 1818—1878). Сыновья — Сергей Иванович Каринский (1839—1901), московский чиновник, служил в Московской Палате Гражданского суда, Московском Опекунском совете, Московской Ремесленной управе, Московской Городской управе, надворный советник, отец Николая Сергеевича Каринского (1873—1948), известного русского адвоката, государственного и общественного деятеля, и Михаил Иванович Каринский (1840—1917), известный русский философ и логик, доктор философии, ординарный профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии, статский советник. Дочь — Феодосия Ивановна Каринская (Некрасова) (1855—1930) была замужем за Михаилом Александровичем Некрасовым, преподавателем философии, психологии, логики и дидактики Вифанской духовной семинарии и Московской духовной академии, статским советником. Литература: О высоком значении духовника в церкви христовой : Извлечение из слова на торжество пятидесятилетия священного духовника Ивановского сорока Москвы, священного Иоанна Александровича Каринского (1888 г. 12 декабря) / [Сочинение] Священника А.Полотебнова. — Москва : типография Л. и А.Снегиревых, 1889. — 8 страниц; 21. РГБ


1816
Роберт Хастон Милрой (Robert Huston Milroy)
американский юрист, судья и генерал армии Союза во время американской гражданской войны. Командовал гарнизоном Винчестера в январе-июне 1863 года и был разбит Ричардом Юэллом во втором сражении при Винчестере. Милрой родился на ферме около поселка Кантон, в пяти милях к востоку от Салема (Индиана). Он родился в том самом году, когда Индиана вошла в Союз, поэтому Милрой иногда шутил, что он так же стар, как и штат. В 1826 семья переехала в округ Кэролл. Отец Милроя был военным и участником войны 1812 года в звании майора, и его рассказы самого детства зародили в Милрое мечты о военной карьере и славе генерала. В 1843 году он окончил военную академию в Вермонте, но в регулярную армию его не взяли. В 1845 он отправился в Техас и после начала мексиканской войны стал капитаном 1-го индианского волонтерского полка. В одном полку с ним служил Лью Уоллес. Однако, полк так и не был задействован в боях, и Милрой вернулся в 1847 Индиану, так и не обретя боевого опыта. В 1850 году он окончил школу права при Индианском университете и вскоре стал судьей в Ренселларе. Незадолго до инаугурации Линкольна Милрой набрал небольшой отряд волонтеров, который был включен в добровольческую армию США как рота С 9-го индианского полка. После падения Самтера он стал капитаном, но уже 27 апреля 1861 года ему присвоили звание полковника. Он принял участие в Западновирджинской кампании генерала МакКлелана и 3 сентября стал бригадным генералом. 11 марта 1862 года был сформирован Западновирджинский департамент и бригада Милроя вошла в его состав. Бригада состояла из нескольких батарей и семи пехотных полков: 25-й Огайский пехотный полк, полковник Джеймс Джонс; 32-й Огайский пехотный полк, полковник Томас Форд; 73-й Огайский пехотный полк, полковник Орланд Смит; 75-й Огайский пехотный полк, полковник Натаниель Маклин; 2-й Западновирджинский пехотный полк, полковник Джон Мосс; 3-й Западновирджинский пехотный полк, полковник Дэвид Хьюс; 10-й Западновирджинский пехотный полк, полковник Томас Харрис. В 1862 году он командовал бригадой во время кампании в долине Шенандоа. 8-9 мая 1862 года он командовал федеральными войсками во время сражения при Макдауэлле. Он сумел внезапно атаковать превосходящие силы противника на высотах, однако был отбит с тяжелыми потерями и вынужден был отступить. В августе он командовал бригадой в I корпусе вирджинской армии. Бригада состояла из 82-го огайского и 2-го, 3-го и 5-го западновирджинских полков. 10 марта 1863 года он получил звание генерал-майора задним числом от 29 ноября 1862 года. Самая известная эпоха в карьере Милроя — это те шесть месяцев с конца декабря 1862 по 15 июня 1863 года, когда он командовал 2-й дивизией VIII корпуса в Винчестере. Милрой всерьез занялся укреплением Винчестера и за несколько месяцев возвел вокруг города 10 фортов. Федеральное руководство в Вашингтоне сомневалось в возможности обороны Винчестера и Генри Халек ещё в декабре советовал Шенку (командиру VIII корпуса) отвести дивизию Милроя в Харперс-Ферри и не начинать боев в долине Шенандоа. Халек повторял это требование несколько раз подряд, но Шенк колебался, а Милрой упрямо желал удерживать Винчестер. Генерал Ли ещё в феврале задумал кавалерийский рейд в Шенандоа с целью сбора продовольствия, но осуществить этот рейд тогда не удалось. В июне 1863 началась Геттисбергская кампания, одной из целей которой было вытеснение федералов из долины Шенандоа и вторжение в Пенсильванию — опять же с целью сбора продовольствия. Винчестер был первым препятствием на пути Северовирджинской армии.

Для ликвидации Милроя был направлен Второй корпус во главе с Ричардом Юэллом. Юэлл наступал силами трех дивизий: одна обошла город с севера и отрезала его от Харперс-Ферри, две другие 13 июня атаковали город с юга и востока. 14 июня Халек отправил Шенку очередную телеграмму с требованием увести дивизию из Винчестера: «Вашингтон, 14 июня, 1863 Я неоднократно убеждал вас отвести основные силы из Винчестера, недавно (11-го) повторил это, поэтому я не могу понять, почему Милрой все ещё там. Повторяю, вы должны собрать силы в Харперс-Ферри, а не в Винчестере или Мартинсберге. Если генерал Милрой не подчиняется вашим приказам, отстраните его от командования. Халек, Генерал-аншеф.»— To Schenck From Halleck Jan 5 to June 15 1863. Однако, в тот же день южане пошли на штурм города — началось второе сражение при Винчестере. Дивизия Эдварда Джонсона провела отвлекающую атаку с востока, две бригады генерала Эрли атаковали город с юга, а «Луизианские тигры» Гарри Хайса незаметно обошли город с запада и внезапной атакой захватили один из фортов на высотах. Падение этого форта сразу сделало положение дивизии Милроя безнадежным. Ночью Милрой решил скрытно эвакуировать остальные форты и отступить на север. Позже в рапорте он написал, что был атакован двумя корпусами армии Ли, численностью в 50 000 человек. Милрою удалось незаметно покинуть Винчестер, но по пути его отряд был перехвачен противником и лишь немногим удалось уйти. Милрой сумел прорваться в Харперс-Ферри. Но его карьере был поставлен крест — он отказался эвакуировать дивизию и ем самым погубил её. Уже 15 июня Халек телеграфировал Шенку: «Не давайте Милрою никем командовать в Харперс-Ферри. Довольно нам военных гениев такого сорта». Милрой составил рапорт, где писал, что против него была брошена «вся огромная армия генерала Ли», а Потомакская армия этом не воспрепятствовала и даже не уведомила его об этом, в чём и кроется причина неудачи. Но на командование не произвели впечатления его оправдания и 27 июня Милроя отдали под суд. Командование решило свалить на него одного всю ответственность за поражение. Военно-морской секретарь Гидеон Уэллс писал, что Милрой — только «козел отпущения, который расплатился глупые просчеты, упущения и ошибки тех, кто давал ему советы и указания». Впоследствии его отправили на запад на рекрутскую службу, а в конце войны он некоторое время охранял железную дорогу Нэшвилл-Чаттануга. Милрой уволился из армии 26 июля 1865 года. Он некоторое время служил в компании «Wabash and Erie Canal», а с 1872 по 1875 год отвечал за взаимодействие с индейцами на Территории Вашингтон. Он умер в Олимпии, штат Вашингтон 29 марта 1890 года, и был похоронен в масонском мемориальном парке в Тамуотер. Жители Ранселлара установили в его честь бронзовую статую. Милрой был автором книги «Papers of General Robert Huston Milroy», которая была опубликована посмертно в 1965—1966 годах. Литература: Eicher, John H., and David J. Eicher, Civil War High Commands, Stanford University Press, 2001, ISBN 0-8047-3641-3; Grunder, Charles S. and Brandon H. Beck, The Second Battle of Winchester, H.E. Howard, Inc., ISBN 0-930919-90-4; Jonathan A. Noyalas, My Will Is Absolute Law: A Biography of Union General Robert H. Milroy, McFarland, 2006 ISBN 9780786425082.


1818
Александр Бэн (Alexander Bain)
шотландский философ, психолог и педагог. Родился в Абердине, Шотландия. Работал ткачом. В 1840 окончил Маришал-колледж, где изучал математику, физику и натурфилософию. После окончания писал статьи по технической тематике для Westminster Review. В 1842 познакомился с Дж.Гротом, Т.Карлейлем и Джоном Стюартом Миллем, идеи которого оказали на него значительное влияние. В 1845 стал профессором математики и философии Андерсоновского университета в Глазго, а в 1848 – помощником секретаря столичной санитарной комиссии в Лондоне. Вплоть до 1855 Бэн читал лекции в женском Бедфорд-колледже и выпустил ряд книг: «Чувства и интеллект» (Senses and the Intellect, 1855), «Эмоции и воля» (The Emotions and the Will, 1859), «Исследование характера» (The Study of Character, 1861). Королевским указом был назначен в 1860 профессором логики и английской литературы Абердинского университета.

James Mill, 1882
В эти годы вышли его «Грамматика английского языка» (1863), «Английская композиция и риторика» (English Composition and Rhetoric, 1866), «Извлечения из английской литературы» (English Extracts, 1868) и основной труд – «Психологическая и моральная наука» (Mental and Moral Science, 1868). Двухтомная «Логика» (Logic) Бэна появилась в 1870, «Душа и тело» (Mind and Body) в 1872, «Образование как наука» (Education as a Science) в 1879. В 1876 Бэн основал философский журнал «Майнд» («Mind»). В 1881 стал лордом-ректором Абердинского университета. Среди его поздних работ – книги о Джеймсе Милле и Дж.С.Милле и Автобиография (Autobiography), опубликованная посмертно в 1904. Наибольший вклад в науку Бэн внес как психолог, первым в Англии применивший физиологические методы в психологии и положивший начало систематизации психологических теорий. В своих исследованиях в области психологии и логики он опирается на точное изучение естественных наук; Бэн пытался выяснить характер неразрывной связи между психическими явлениями и физиологическими процессами; по мнению Бэна связь эта есть лишь сопутствие одних явлений другими. Умер Бэн в родном городе 18 сентября 1903 года. Основные труды: The Senses and the Intellect (1855); The Emotions and the Will (1859); Higher English Grammar (1863); An English Grammar (1863); Manual of Mental and Moral Science (1868); The Senses and the Intellect (1861; 1894); Logic (1870); Mind and Body («International Scientific Series», 1872); Education as a Science («International Scientific Series», 1879); Rhetoric (1887, 1888); On Teaching English (1888).

[566x700]
1819
Антал Регули (венгерское имя — Antal Reguli)
венгерский ученый, лингвист и этнограф, исследователь Сибири, один из основоположников венгерского финно-угроведения, лингвист и этнограф, составитель первого чувашско-венгерского словаря, переводчик на венгерский язык Калевалы.Родился в Зирце. Будучи студентом Будапештского университета, в 1839 году в Швеции познакомился с фенноманом Адольфом Арвидссоном. В 1841 году переехал в Санкт-Петербург. После изучения финского и саамского языков с 1843 по 1845 год совершил путешествие по Уралу от Перми до берега Северного Ледовитого океана и обратно, где собирал этнографические и лингвистические материалы по марийцам, эрзянам, манси и ханты. В пределах Свердловской области он задержался на три месяца в районе с. Всеволодо-Благодатское, где изучал язык манси, посетил Тобольск и Салехард. А.Регули впервые доказал родство венгерского, хантыйского и мансийского языков. В 1898 году маршрут экспедиции Антала Регули был повторён другим венгерским этнографом и лингвистом Йожефом Папай. В честь исследователя названа одна из гор Исследовательского хребета в Приполярном Урале. Основанное им общество является аналогом Общества М.А.Кастрена в Финляндии и занимается поддержкой проектов, связанных с изучением родственных финно-угорских народов. Умер в Будапеште 23 августа 1858 года. Литература: Федотов М.Р. Исследователи чувашского языка. Чебоксары, 1987.

1819
Антон Трег (немецкое имя — Anton Träg)
австрийский виолончелист. Родился в городе Швехат, Нижняя Австрия. Сын композитора Андреаса Трега. В 1834—1841 годах учился в консерватории Венского Общества друзей музыки у Йозефа Мерка, затем некоторое время преподавал там же. В 1845—1852 годах — профессор Пражской консерватории, где у него, в частности, учились И.И.Зейферт и Ян Эртль. В пражский период много выступал как ансамблист, в том числе в составе фортепианного трио с Бедржихом Сметаной и Отто фон Кёнигслёвом. В последние годы жизни работал в оркестре Венской придворной оперы. Автор концертино для виолончели с оркестром и камерных сочинений для своего инструмента. Умер в Вене от туберкулёза 7 июля 1860 года.