1857
Александр Никифорович Лихачёв
русский генерал и общественный деятель, член Государственной думы от Саратовской губернии. Православный. Из дворян. Землевладелец Саратовской губернии (430 десятин). Окончил Николаевское кавалерийское училище по 1-му разряду (1876), выпущен корнетом в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк. Чины: поручик (1878), штабс-ротмистр (1881), ротмистр (1886), полковник (1894), генерал-майор (1901). Участвовал в русско-турецкой войне 1877—1878 годов, за отличия был награждён орденами Святой Анны IV степени «За храбрость» и Святого Станислава III степени. Затем командовал эскадроном Гродненского гусарского полка (8 лет), в течение двух лет был помощником командира полка. В 1898—1904 годах занимал должность Варшавского обер-полицмейстера. В 1904 году вышел в отставку в чине генерал-майора и, поселившись в своем имении, посвятил себя общественной деятельности.

Депутаты III Государственной Думы Ф.И.Родичев и А.Н.Лихачёв
Избирался гласным Сердобского уездного и Саратовского губернского земских собраний, почетным мировым судьей по Сердобскому уезду (с 1906), Сердобским уездным предводителем дворянства. Состоял председателем землеустроительной комиссии. В 1907 году был избран членом III Государственной думы от Саратовской губернии. Входил во фракцию умеренно-правых, с 3-й сессии — в русскую национальную фракцию, в 5-ю — в группу независимых националистов П. Н. Крупенского. Состоял членом комиссий: по государственной обороне, распорядительной, земельной и по рабочему вопросу. В 1912 году был переизбран в Государственную думу от Саратовской губернии. Входил во фракцию центра. Состоял членом комиссий: по военным и морским делам, сельскохозяйственной, по переселенческим делам, по местному самоуправлению. Был докладчиком комиссий: по военным и морским делам и согласительной. Входил в Прогрессивный блок. После Февральской революции исполнял поручения Временного комитета Государственной думы, 7 апреля был избран членом военной комиссии. В августе 1917 участвовал в Государственном совещании в Москве. Дальнейшая судьба неизвестна. Был холост (на 1903 год). Награды: Орден Святой Анны IV степени (1878); Орден Святого Станислава III степени (1878); Орден Святой Анны III степени (1887); Орден Святого Станислава II степени (1890); Орден Святой Анны II степени (1895); Орден Святого Владимира IV степени (1899); румынский Железный крест (1879); персидский орден Льва и Солнца II степени (1901). Источники: Биография на сайте Русская императорская армия; 3-й созыв Государственной Думы: портреты, биографии, автографы. — Санкт-Петербург: издание Н.Н.Ольшанскаго, 1910; Государственная дума Российской империи: 1906—1917. Москва. Российская политическая энциклопедия. 2008.


1858
Кусуносэ Юкихико (японское имя — 楠瀬 幸彦)
японский государственный и военный деятель, генерал Японской Императорской армии. Занимал государственные посты губернатора префектуры Карафуто (1907—1908) и министра армии (1913—1914). Родился в княжестве Тоса, сёгунат Токугава (ныне — префектура Коти), старшим сыном в самурайской семье. Он был призван в ряды Императорской армии в декабре 1880 года, служил в артиллерийских войсках. С 1881 по 1885 годы исполнял обязанности военного атташе Японии во Франции и Германии. После возвращения в Японию служил в артиллерийском батальоне Императорской гвардии Японии до 1888 года, после чего находился на различных административных и штабных должностях в генеральном штабе Японской Императорской армии. Так, с апреля 1891 по сентябрь 1893 года он находился в Санкт-Петербурге в качестве резидента сотрудника японского посольства. В ноябре 1894 года Кусуносэ был назначен резидентом сотрудника японского консульства в Сеуле. В то время отношения между Японской империей и правительством Кореи, общество которой было поделено на прояпонски и антияпонски настроенных граждан, складывались крайне напряженно. Кусуносэ присутствовал в Сеуле во время убийства королевы Мин, осуществленным японским отрядом во главе с Миурой Горо, и по возвращении в Японию подвергся аресту, как и многие другие члены японского консульства в Корее. Наряду с Миурой он был освобожден по решению Хиросимского военного трибунала «за отсутствием доказательств». Следующей должностью Кусуносэ стал пост начальника штаба армии Генерал-губернаторства Тайвань, который он занимал совсем недолго, а затем — начальника штаба 12-й дивизии Японской Императорской армии (с 1900 года). В июне 1901 года он был произведен в генерал-майоры. В перерыве между 1901 годом и началом Русско-японской войны Кусуносэ был комендантом Цусимской крепости, заведовал артиллерийским арсеналом Осаки. Когда началась война против России, он принял полномочия командующего японской тяжёлой артиллерией при 2-й армии. Позднее, в ходе войны, он командовал артиллерией Маньчжурской армии, участвовал в решающем Мукденском сражении. После войны он командовал Крепостью Юра, с 1906 года — гарнизоном новообразованной префектуры Карафуто, а годом позже — стал руководить администрацией этой префектуры. В 1907 году Кусуносэ был повышен до генерал-лейтенанта. С июня 1913 по апрель 1914 года он занимал должность министра армии Японии. В апреле 1917 года Кусуносэ ушел в отставку. Он прожил еще 10 лет и умер в Токио 20 марта 1927 года. Его могила находится на кладбище Тама в Футю (Токио). Литература: Duss, Peter. The Abacus and the Sword: The Japanese Penetration of Korea, 1895-1910 (англ.). — University of California Press, 1998; Jukes, Geoffry. The Russo-Japanese War 1904-1905 — Osprey Essential Histories, 2002; Harries, Meirion. Soldiers of the Sun: The Rise and Fall of the Imperial Japanese Army (англ.). — Random House, 1994.

[506x700]
1858
Яков (Иаков) Васильевич Шестаков (Камасинский)
священнослужитель, миссионер, краевед, публицист, этнограф, издатель, историк церкви, общественный деятель. Родился в селе Камасине Пермского уезда, в семье священников. Отец умер, когда мальчику было 7 лет. Мальчик находился на воспитании деда, так же священника, уроженца Владимирской губернии, переселившегося на Урал и служившего в Крестовоздвиженской церкви в трех верстах от Кунгура. Дед учил внука часослову и церковному пению. Дед Якова, Василий Спиридонович Смирнов, отличался редкой добротой, трудолюбие его было поразительно, в свободное время занимался иконописью. В 10 лет внук был сдан дедом в приготовительный класс Пермского духовного училища, размещавшегося в то время в нижнем этаже духовной семинарии. Биограф Якова Шестакова, А.А.Игнатьев, называет его прилежным учеником, окончившим училище в 1873 г., ни разу не подвергшись угощению «березовой кашей» (розги - авт.), так принятой в то время. Затем Яков был принят в семинарию, где усиленно занимался, пел в семинарском хоре, исполнял обязанности ризничного и алтарника семинарской церкви и окончил семинарию в 1879 г. «9-м студентом». По окончании семинарии Я.В.Шестаков служил законоучителем в Редикорском земском училище, затем в Урольском (жил с матерью и сестрой). В селе Уролке он посадил кедр при храме и сад при училище. Чтобы лучше понимать своих подопечных, он через сторожа начал изучать их родной коми-пермяцкий язык. Мы не знаем были ли у молодого учителя в то время далеко идущие издательские замыслы, но начало было положено. Затем он переехал в село Юксеево, где продолжает изучать коми-пермяцкий язык настолько, чтобы владеть свободно разговорной речью. Занимаясь педагогическим трудом, вносит денежные средства в общество помощи учащимся. Здесь впервые появилась у учителя мысль - открыть для просвещения «инородцев» - коми-пермяков женскую обитель, где «пермячки могли бы обучаться нравственности, добрым христианским навыкам, труду и домашнему обиходу». В начале 1887 г. Я.В.Шестаков оставил педагогическую работу и, очевидно, перед решающим поворотом судьбы занялся своим духовным усовершенствованием. Для ознакомления с христианским просвещением «инородцев» он отправляется в вогульский монастырь Симеона Верхотурского Чудотворца на реке Туре, в феврале поступает в Верхотурский Николаевский монастырь в качестве послушника, занимается делопроизводством (письмоводством) обители, посещает святыни столиц, Киева и Казани. Утвердившись в мысли служения делу просвещения коми-пермяков, Я.В.Шестаков женился на коми-пермячке, Александре Матвеевне Вилесовой, окончившей гимназию. В том же году был рукоположен в священники Новотуринской церкви Верхотурского уезда. С 1889 г. Я.В.Шестаков служил священником недолгое время в с. Хохловка, а затем, в том же году состоялся перевод отца Якова в город Чердынь к храму Успенья Богоматери. И в Чердыни Я.В.Шестаков продолжает свою просветительскую деятельность. С его приходом в Успенской церкви ввелись внебогослужебные собеседования. По настоянию Шестакова воскресный «торжок» (от слова «торговля», т. е. базар, рынок) переведен на субботу. В доме городской управы им была открыта библиотека-читальня, закрытая после его отъезда. Шестаков приобрел для библиотеки вывеску, принес цветы и портьеры на окна. Заведующий библиотекой С.В.Федосеев при содействии Шестакова обратился к писателю Мамину-Сибиряку о книгах, на что Дмитрий Наркисович благосклонно откликнулся - выслал все свои сочинения. Часовня «убиенных нагайскими татарами» была сделана теплой (печь устроена купцом Г.Г.Надымовым). Тогда же были впервые напечатаны списки погибших защитников русского поселения для раздачи народу. При церковном хоре отличались пением купцы С.З.Насонов и И.С.Верещагин, псаломщик И.А.Неволин. Однако не все складывалось легко и гладко. Позднее Я.Шестаков в своем рассказе напишет, как встретил молодого священника известный купец Алин (в рассказе поменяны имена: Алин - Калин, Иаков - Иакинфий - авт.): «Мы век прожили и не думали ни о какой читальне... Что он хочет заставить нас ходить в читальню?.. Еще молод нас учить-то...А за то, что поп Иакинфий перевел торговый день с воскресенья на субботу, мы его больше не потерпим: он прямо по карману нас ударил... Протопопу Остроумову семушку (простонародное, седьмая часть листа бумаги, т. е. записку) пошлем... А если одной бумаги будет мало, то и губернатору пошлем.». Но все постепенно улаживалось, Я.В.Шестаков состоял членом-секретарем уездного отделения училищного совета, исполнял ряд поручений Преосвященного Владимира по судебным делам. За службу Шестаков был награжден набедренником, а вскоре, 24 мая 1891 г., переведен в церковь с. Кудымкар на должность старшего священника и назначен благочинным 3-го округа церквей Соликамского уезда». Теперь он мог с большими возможностями осуществлять свои помыслы вносить культуру и образование в жизнь «инородцев»: строить храмы Божии в отдаленных деревнях, открывать святые иноческие обители, печатать книги на языках «инородцев», способных молодых людей отправлять учиться и т.д. При обозрении благочиния Шестаков наметил 6 деревень и 1 село, где необходимо было строительство новых церквей: Пешнигорт, Милюхина, Ык, Захарова, Самкова и Антипина и село Отево. В неурожайный 1891 г. Шестаков получает от И.А.Урбановича, уполномоченного по продовольствию, 6400 руб. на строительство церквей и школ. Для получения средств из Елабужского комитета, 400 руб., и бесплатного леса Строгановых Шестаков ездил в Елабугу, в Санкт-Петербург. Таким образом, получив денежные средства и основной строительный материал - лес, Шестаков решает строить сразу пять церквей. Не смотря на финансовые затруднения, строительство шло благополучно. Сами коми-пермяцкие крестьяне оказывали всяческое содействие и радовались, как дети, первым звукам колокола. Благодаря бесплатному лесу получилась экономия, на которую было заказано два иконостаса. По просьбе Шестакова благочинный Московских кремлевских соборов выслал священнические и дьяконские облачения, Училищный совет Святого Синода на строительство Самковского храма отпустил 600 руб. - здесь строилась церковь-школа, Стахеевский комитет дал 300 руб. При строительстве церкви в деревне Пешнигорте, было предложено открыть женскую обитель для коми-пермячек. В своей статье «Пермяки-инородцы» Шестаков писал: «Обитатели этого злополучного края до настоящего времени остаются, за весьма немногими исключениями, все такими же сынами природы, какими они были несколько десятков, если только не сотен лет тому назад. Неподвижные, малоразвитые, они производят на постороннего наблюдателя впечатление людей первобытной культуры по бедности своего языка и примитивности развития своих душевных качеств... живут в дымных закоптелых грязных избах... умываются редко и вытираются черными обносками рубах... а кухонная посуда если и споласкивается, то редко вытирается, ее очищают тараканы...». Сами коми-пермяки вынесли такой приговор: «Иметь у себя женскую общину нас побуждает следующее: Во-первых, чтобы жены наши имели при себе пример перед своими глазами, умели устраивать домашнюю жизнь более чистоплотной, а то они очень грязны, и большая часть оных не могут сшить для себя даже самой простой одежды». В глухой деревне Коча, в 200 верстах от Чердыни, Шестаков решил открыть новую обитель, где ежегодно 18 августа, в день Флора и Лавра, приносилось по 500 быков в жертву. Коми-пермяки не только одобрили замысел отца благочинного, но и помогли в этом деле. «Пермяками было уступлено под общину две большие усадьбы, по первому зову перевезли огромный двухэтажный дом за 15 верст, стоящий 3000 рублей, в с. Пешнигорте устроили благолепный храм и женскую школу грамоты с миссионерским приютом, в которую поступило несколько девочек-инородок», - писал Шестаков. Сельский учитель, будучи еще хорошим столяром, бесплатно изготовил мебель. Монахиня Серафима из Челябинского монастыря пожертвовала 10000 руб. на устройство монастырской жизни. Приехали монахини из Сарапульского уезда и к 1917г. в монастыре было 60 сестер, в большинстве пермячек, построено 16 домов, земством построена молотилка, установлены ткацкие станки. Шестаков объехал священников Глазовского уезда, взял с них письменные обязательства на устройство мужской обители в Чердынском уезде с миссионерской целью, однако осуществить задуманное не удалось. Таким образом, за три года было построено 5 церквей. Я.В.Шестаков 7 лет занимал должность благочинного. После его отъезда храмы в Ыку и Антипиной так и не были построены. За время службы в Кудымкарском Николаевском храме священником Шестаковым была проведена большая как церковная, так и просветительная работа. В церкви был установлен новый иконостас, приобретено малое серебряное евангелие, на заводе И.И.Любимова изготовлена чугунная печь, храм стал теплым, вместо деревянной устроена железная церковная ограда. Я.В.Шестаков собрал материал по истории храма и опубликовал его в адрес-календаре Пермской епархии за 1894 г. В Кудымкаре была открыта библиотека-читальня на средства бывшего управляющего Пермской казенной палатой А.Е.Рейнбота. Шестаков передал в библиотеку ряд книг (Шестаковым была приобретена библиотека покойного протоиерея Е.А.Попова), портреты писателей. Шестаков ходатайствовал перед учебным округом об открытии столярной мастерской при Кудымкарском 2-хклассном училище. Для расширения знаний среди учителей церковных школ благочиния в 1892 и 1894 гг. устраивались курсы в с. Кудымкаре по общеобразовательным предметам и сельскому хозяйству, где занимался губернский агроном В.А.Владимирский и местный агроном П.Н.Батманов. Для борьбы с бичем инородцев - трахомой по настоянию Шестакова, в поездку его в Санкт-Петербург, была организована экспедиция врачей - окулистов, приезжавших в село Кудымкар в 1896 и 1998 гг. За два месяца было сделано много операций по удалению катаракты и многим коми-пермякам возвращено зрение. Благочинный в течение 8 лет отправлял способных мальчиков и девочек «инородцев» в разные учебные заведения. Многоие из них получили образование и специальности священников, учителей, сестер милосердия. Шестаков оказал большое содействие графине О.Д.Апраксиной в открытии приюта эпилептиков в городе Вятке, найдя благотворителя в лице купца А.И.Швецова. В деле открытия школы глухонемых в городе Перми участие отца Якова выразилось в том, что отправил одну из основательниц школы, Н.Г.Красноперову, учиться. В 1898 г. Я.В.Шестаков был уволен от обязанностей благочинного, а 27 сентября 1899 г. отрешен по суду от места священника, но не лишен сана. С иронией и сочувствием писал об этих событиях писатель М.Осоргин: «Отец Яков - бесприходный поп, родом из приуральской губернии. Бесприходным стал после разных сложных событий и неприятностей, и семейных, и общественных, и финансовых. В чем дело - никто точно не помнит, и в родные места отец Яков больше не жалует. Было что-то со сбором на голодающих и с приютом для девочек - история стародавняя». С 1899 г. Я.В.Шестаков преподаватель Пермской духовной семинарии. В 1899 г. Шестаков выпустил «Юбилейную памятную книгу для духовенства» и «Краткий исторический очерк столетия Пермской епархии. (1799 - 1899)», в 1900 - «Справочную книгу всех окончивших курс Пермской духовной семинарии». В 1899 г. в «Пермских епархиальных ведомостях» был опубликован указатель основных постановлений епархиальных съездов духовенства за 49 лет. В том же году отдельно издана брошюра о голодающих «инородцах Прикамья» и отчет о полученной сумме в 3000 рублей на воззвание о помощи. Я.В.Шестаков много странствовал по всей России. И эта одна из причин того, что его издательская деятельность еще не изучена. Живым и любопытным предстает пред нами отец Яков в романе М.Осоргина: «Жительствует больше по знакомым, не напрашиваясь, а по дружбе, со скромностью. Толст и слегка краснощек - но не пьет спиртного и не склонен к чревоугодию; просто всякая жизнь и всякое питание ему на пользу. Сегодня он в Москве, завтра в Питере, через неделю в Вологде, в Уфе, в Рязани, зимой - по городам, летом на Волге и Каме третьим классом парохода от Рыбинска до Астрахани, от Нижнего до Перми. И всюду друзья и знакомые, временный приют, ласковый привет».Священник А.А.Игнатьев указал, что духовных изданий у Я.В.Шестакова имеется около 150, светских - до 40. М.Осоргин о творчестве Шестакова написал: «Отец Яков знает все типографии и всех маленьких издателей и книжечек выпустил не меньше двадцати, а статеек написал без числа». Первый крупный труд Я.В.Шестакова - «Кутимский завод» - появился в 1893 г. в № 11 «Пермских губернских ведомостей», и в том же году вышел отдельной книжкой. За время служения в Кудымкаре отец Яков издал самые крупные свои книги «Адрес-календарь и справочную книгу для духовенства за 1894 год», разошедшуюся в тысячах экземпляров по Пермскому и Уральскому краю. Шестаков подарил указанную книгу всем церковным школам родной епархии. Тогда же им выпущен очерк 100-летия Пермской епархии. При благочинии Шестакова была организована комиссия для перевода книг на коми-пермяцкий язык. Были переведены и изданы сказки А.С.Пушкина, издавались брошюры санитарного и религиозного характера. Памятные книжечки Шестакова давали ценные указания, например, как встречать архиерея, как при нем служить сельскому дьякону, как печь просфоры и пр. Издатель-Шестаков считал, что книга должна быть доступна простому народу, читаться в семье, в школе. Ками-пермяцкие книги были необходимы, ведь большинство крестьян, особенно женщин не знали русского языка. При всем этом Я.В.Шестаков бережно относился к национальной культуре и быту коми-пермяков. На списке, рекомендуемой литературы для крестьянских детей издателем были напечатаны слова поэта Т.Шевченко: «Детки поучайтесь, но и своего не чурайтесь». В 1905 г. Я.В.Шестаков положил начало книгоиздательству «Кама» и стал печататься в столичных журналах под псевдонимом Камасинский (Камасино - по пермяцки - камский глаз). Книгоиздательством выпущен сб. «Около Камы», путеводитель от Санкт-Петербурга до Байкала, альбом древностей Прикамья и Чусовой, спутник пассажира от Перми до Чердыни и др. Книгоиздательство Шестакова имело свой книжный знак, эмблемой которого служили предметы церковной археологии, свитки, телефон и другие знаки труда и прогресса. Духовные издания выпускались под названием «Прикамский летописец». В 1915 г. в Трудах ученой архивной комиссии исследователь - Шестаков опубликовал разбор дел бывшего Соликамского правления. Ряд статей помещен в Пермских епархиальных ведомостях и трудах Пермского статистического комитета. В 1916 выпущен альбом Пермских архиереев, а в 1915 - альбом древностей Прикамья (58 фотографий). Большинство изданий Я.В.Шестакова приурочено к юбилейным событиям родного края. Так, к 25-летию кончины о. протоиерея Е.А.Попова, издан очерк его жизни и деятельности; к 10-летию смерти о. протоиерея Стефана А.Луканина издана брошюра о его миссионерской деятельности. В статьях, помещенных в адрес-календарях и памятных книжках Пермской епархии Шестаков опубликовал биографические сведения о таких своих собратьях-писателях, как архимандрит Иероним (Луговской), священники Е.А.Попов, А.М.Луканин, В.П.Удинцев, С.А.Луканин, И.П.Любимов, И.Ф.Словцов и др. Я.В. Шестаковым были изданы карта Пермской епархии в большом масштабе, карта XVIII столетия Оханского, Соликамского уезда и ряд других карт Прикамья. В своих литературных трудах писатель не ограничивается только пределами Пермского края. Его перу принадлежит «Описание Петроградского Охтенского Красногорского храма и подворья», «История Коряжского монастыря Вологодской епархии», «Очерк деятельности первого епископа Вятского и Великопермского Александра, в бозе почившего в коряжском монастыре», «Очерк деятельности миссии в Новой земле». Описание монастырей: Николо-Березовского, Прикамского Уфимимской епархии, Сарапульского мужского, Гальянского и Каракулинского женских, Фаворского мужского, Благодатного Пермского уезда, Белогорского, Кочинского женского и др. Издана ведомость «Три сестры» о 3-х епархиях: Вятской, Пермской и Екатеринбургской. В журнале «Исторический вестник» напечатаны статьи: «Инородцы-пермяки» (Август 1902) и «Памяти историка Вологотского края. Отца Сергея Непеина» (Октябрь 1910). В журнале «Вестник знания» помещена статья «Особняком» (май 1905). В журнале «Общества изучения северного края» напечатана статья «О культурном подъеме закамских инородцев» (1912). В журнале «Этнографическое обозрение», издаваемого Московским университетом была помещена статья с рисунками «Жертвоприношения закамских инородцев». Я.Шестаков помещал свои статьи в духовных журналах «Миссионерское обозрение», «Русский паломник», «Православный благовестник» и др. В предреволюционные годы Я.В.Шестаков вернулся в Пермский край. В 1917 году им выпущены в свет следующие издания: Описание Чердынской Иоанно-Богословской церкви. История Верхнекосинского мужского монастыря Чердынского уезда. Исторический путеводитель по Соликамску. Описание возникновения женских монастырей Шамарского, Гефсиманского, Гальянского и Каракулинского. Списки настоятелей, ключарей, протодьяконов, регентов Пермского кафедрального собора. Памятка об открытии викариатства в городе Осе и стихи на открытие в этом городе Фаворского подворья. За труды по истории края Пермским епархиальным церковно-историческим обществом Шестаков избран членом общества. Я.В.Шестаков принес в дар Пермскому церковно-историческому обществу большое количество снимков Пермской старины и свои издания. Отцом Яковом были сданы вырезки о Великопермском, Пермском и Уральском крае из разных изданий столичной и провинциальной печати в Чердынскую публичную библиотеку, Чердынскому, Соликамскому, Казанскому и Екатеринбургскому музеям. Я.В. Шестаков погиб в 1918 г., зарубленный красноармейцами по пути за хлебом в Хохловку, похоронен на Хохловском кладбище. Много опубликованных материалов оставил Я.Шестаков. И сколько мог бы еще написать. О создании им накопительных материалов М.Осоргин написал так: «Пухлая, белая рука отца Якова - на каждом суставе по подушечке - писала слова с завитушками; если когда-нибудь дотошному историку пригодятся эти писания - намучается он над поповским почерком! А пригодиться могли бы, в особенности «Летопись отца Иакова Камасинского», куча тонких школьных тетрадей... В этих тетрадочках, на обеих сторонах линованных страниц, отец Яков записывал ход лично им наблюденных достопамятных событий, а также доверия заслуживающие слухи, с предпочтением - которых не было в газетах. Тетрадок с собой не возил, кроме последней, а, заполнив, оставлял где в то время находился, на сохранении у верных людей, своих многочисленных знакомых: одна - в Москве, другая - в Рязани, а то - в Уфе, в Саратове, в Твери или в самом Санкт-Петербурге. Все подумывал собрать эти тетрадочки воедино и хотя бы сшить вместе в одну обложку и передать самому верному человеку и все никак не удавалось». Многочисленным своим ученикам Я.Шестаков говорил: «Каждый день старайтесь сделать кому-нибудь добро. Если не можете полезного сделать людям, то хотя цветочек полейте водой, он тоже живет. Приласкайте животное, оно тоже нуждается в ласке... Не говорите ничего дурного при детях. Дети цветы земли, наша надежда, строители будущего. Только в оздоровлении молодежи спасение нашей Родины. О, Родина, святая! Какое сердце не дрожит тебя благословляя. А это мы забыли». Библиография: Игнатьев А.А. Священник И.В.Шестаков: очерк жизни и трудов: юбилейное издание. Сарапул, 1918; Кашихин Л.С. Просветитель Шестаков // Местное время. 1992. 29 октября; Нечаев М.Г. Просветительская деятельность священника Иакова (Я.В.Шестакова) // Интеллигент в провинции: тезисы доклада Всероссийской научно- практической конференции 4-5 февраля 1997 г. Екатеринбург, 1997. Выпуск 2. Страницы 14-17; Мельчакова О.А. Коми-Пермяцкий просветитель - священномученик Иаков Васильевич Шестаков // Пермская старина: церковно-краеведческий альманах. Пермь, 2009. Выпуск 2. Страницы 1-7.


1861
Анастасий (в миру — Александр Иванович Александров)
епископ Православной Российской Церкви, епископ Ямбургский, викарий Санкт-Петербургской епархии. Учёный-славист. Родился в семье священника Иоанна Александровича Александрова, являвшегося с мая 1860 по сентябрь 1862 года настоятелем Владимирской церкви села Байтеряково Лаишевского уезда Казанской губернии (родового имения потомственных дворян Казиных). 9 июня 1861 года (то есть менее чем через полтора месяца после рождения А.И.Александрова) в селе Байтеряково произошёл большой пожар, заставший священника И.А.Александрова во время совершения Божественной Литургии в сельском храме. В одной из клировых ведомостей сообщалось, в частности, что «во время бывшего в селе Байтерякове пожара, от которого в виду его сгорел собственный его дом и всё имущество, он, Александров, с примерным и редким самоотвержением продолжал совершать начатую им Литургию с одним причётником, которого убедил до окончания службы Божией остаться в Церкви, бывшей среди пламени». За это 12 декабря 1861 г. И.А.Александрову была объявлена «признательность Епархиального Начальства со внесением в послужный список». В 1879 году окончил Первую казанскую гимназию. В 1883 году окончил историко-филологический факультет Казанского университета со степенью кандидата историко-филологических наук за работу: «Детская речь». Ученик известных филологов И.А.Бодуэна де Куртенэ и Н.В.Крушевского. Был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию по кафедре сравнительного языковедения и санскрита. В 1884 года командирован в Дерптский университет на полтора года для научных занятий санскритом и немецким языком. В летнее время посещал прибалтийские губернии для изучения литовского языка. В 1886 года защитил диссертацию «Sprachliches aus dem Nationaldichter Litauens Donalitius. Zur Semasiologie» («Язык национального поэта Литвы Донелайтиса. К семасиологии») на соискание учёной степени магистра сравнительного языковедения. В летнее время посещал прибалтийские губернии для изучения литовского языка. Осенью 1886 года назначен приват-доцентом кафедры сравнительного языковедения Дерптского университета. В 1886—1888 годы — приват-доцент кафедры сравнительного языковедения и санскрита Харьковского университета. 4 октября 1888 года за диссертацию «Litauische Studien. I. Nominalzusammensetzungen» («Литовские этюды I: Именные сложные слова»), представленную в Дерптский университет, удостоен степени доктора славянской филологии. Обе диссертации были написаны на немецком языке и защищены в Дерптском университете. В 1888—1889 годы — экстраординарный профессор кафедры сравнительного языковедения и санскрита Казанского университета. В 1889—1896 годы — экстраординарный профессор кафедры славянской филологии Казанского университета. В 1896—1911 годы — ординарный профессор кафедры славянской филологии Казанского университета. В 1890, 1891, 1893, 1895 годах выезжал в научные командировки за границу, главным образом в славянские страны. В 1910 году удостоен honoris causa звания Доктора церковной истории. Почётный член Московской, Петроградской и Казанской духовных академий. Являлся почётным членом «Казанского Общества Трезвости» и первым редактором журнала «Деятель». Народные чтения, воскресные школы и читальни в 44 отделах и обширная издательская деятельность Общества находятся в заведывании Председателя общеобразовательных учреждений проф[ессора] Универс[итета] А.И.Александрова, который был избран Обществом Трезвости Почётным членом за его полезную деятельность и душевное отношение к общеобразовательным учреждениям Общества. Им же было положено начало журнала «Деятель».
— «Деятель». — 1898. — № 8 — 9 (август — сентябрь). — Страница 406.

Профессор Императорского Казанского Университета А.И.Александров (фото из журнала «Деятель» за август — сентябрь 1898 г.)
В 1896—1905 годы — заведующий и руководитель мужской воскресной школы в городе Казани. Организовал эту школу, в которой занимались рабочие, а занятия вели студенты Казанской духовной академии. В 1897—1905 годы — секретарь историко-филологического факультета Казанского университета. В 1903—1908 годы — редактор «Учёных записок Казанского университета». В 1905—1911 годы — декан историко-филологического факультета Казанского университета. Будучи деканом, не раз исполнял обязанности ректора. В 1910—1911 годы — ординарный профессор Казанской духовной академии по кафедре истории славянских и Румынской церквей.
В июле 1910 года был пострижен в монашество, возведён в сан иеродиакона и иеромонаха. 20 июля 1910 года в Раифском Богородицком монастыре архиепископом Казанским Иаковом (Пятницким) был пострижен в монашество, 8 июля рукоположён во иеродиакона, 10 июля — во иеромонаха. В 1910—1912 годы — инспектор Казанской духовной академии. С мая 1911 по февраль 1912 года — заслуженный ординарный профессор кафедры славянской филологии Казанского университета. 19 августа 1911 года в Казанском Преображенском монастыре возведён в сан архимандрита. В 1911—1913 года — ординарный профессор Казанской духовной академии по кафедре церковнославянского и русского языков и палеографии. 28 февраля 1912 года назначен ректором Казанской духовной академии. 15 марта 1912 года в академическом храме Казани наречён и 17 марта в кафедральном Благовещенском соборе Казани хиротонисан во епископа Чистопольского, второго викария Казанской епархии. С 12 июня 1913 года — епископ Ямбургский, викарий Санкт-Петербургской (с 1914 — Петроградской) епархии, последний ректор Санкт-Петербургской (с 1914 — Петроградской) духовной академии. Автор научных трудов по славистике, сравнительному языкознанию, русской диалектологии, церковнославянскому и литовскому языкам, психологии и физиологии речи, истории Черногории. Знаток многих славянских языков и санскрита. Во время работы в университете находился в научных командировках в Австро-Венгрии, Черногории, Сербии, Болгарии, Константинополе и на Афоне. Почитатель святого Иоанна Кронштадтского, составил житие преподобного Иоанна Рыльского и акафист этому святому — небесному покровителю отца Иоанна. Оказал большое влияние на своего воспитанника по Академии Бориса Ярушевича, впоследствии митрополита Николая, Крутицкого и Коломенского; над которым 5 ноября 1914 года совершил монашеский постриг. Скончался 23 июня 1918 года от воспаления лёгких. Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. Труды: Ударение имен существительных в русском языке. Варшава, 1882; Детская речь. Варшава, 1882; Особенности падежных окончаний имен существительных в говорах русского языка. Варшава, 1883; Sprachliches aus dem Nationaldichter Litauens Donalitius. Дерпт, 1886; Uber die Bedeutung der Sprachstörungen für die Sprachwissenschaft. Dorpat, 1886; Litauische Studien. Дерпт, 1888; Литовские этюды. Варшава, 1888; Языковедение, метод и задача; язык церковнославянский в историческом прошлом славянства. Казань, 1889; Славяно-финские культурные отношения по данным языка. Казань, 1890; Служба свв. Кириллу и Мефодию в болгарском списке XIV в. Варшава, 1893; «Физиолог» по рукописи сербской редакции. Казань, 1893; Грамоты и диптихи русских государей в славянских монастырях Адриатического побережья. Казань, 1884; История развития духовной жизни Чёрной Горы и князь-поэт Николай I. Казань, 1895; Служба Святому Кириллу, учителю славянскому по сербской рукописи XIV века русского Пантелеймоновского монастыря на Афоне. Санкт-Петербург, 1895; Петр I Петрович, владыка митрополит Черногорский. Его посвящение во епископа и сказанное им после этого слово. Казань, 1895; Новое произведение Черногорского князя Николая «Княз Арванит». Казань, 1896; «Нова Кола», произведение Черногорского князя Николая I, и значение самостоятельной жизни черногорских племен в истории исконной независимости сербского народа в Чёрной горе. Казань, 1897; Материалы и некоторые исследования по истории Черногории. Казань, 1897; Черногорка в жизни частной и общественной. Казань, 1897; Царь-освободитель, преобразователь и просветитель России, император Александр II. Казань, 1902; Император Александр II, Южные Славяне и Македония. Казань, 1903; Черногорский князь Николай I, в своих поэтических произведениях. Санкт-Петербург, 1904; Некрополь Казанского кафедрального собора. Казань, 1907; Святые мученики Иоанн, Стефан и Петр, казанские чудотворцы. Казань, 1909; Политическая и церковная жизнь славянства в XIX веке. Казань, 1911; Памяти М.В.Ломоносова, отца русской науки и певца на лад лиры богодуховенного псалмопевца. Казань, 1912; Речь при наречении во епископа // Прибавление к Церковным ведомостям. 1912. № 10. Страница 403; Слово в Великий четверг // ПС. 1913. Май. Страницы 679—681; Семена веры Христовой на Казанской земле // Прибавление к Церковным ведомостям. 1916. № 1. Страница 3; Слово при пострижении в монашество // Христианское чтение. 1916. Январь Страница 3; Слово, [произнесённое] 2 февраля 1916 г. в храме Александровского лицея // Христианское чтение. 1916. Февраль. Страница 129; Полный англо-русский словарь // Издательство: Петроград: Книжный и Географический магазин изданий Главного штаба; Издание 7-е, испр. и доп., 918 страниц, 1916 г. Источники: Александров, Александр Иванович // Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Казанского университета: За сто лет (1804—1904). Часть 1. — Казань : типо-литография Императорского университета, 1904. — Страницы 21—25; Анастасий (Александров) // Православная энциклопедия. — Москва : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. — Том II. — Страницы 235—236. — 752 страницы. — 40 000 экземпляров. — ISBN 5-89572-007-2; Биография на сайте «Русское православие»


1862
Уфти Гуфти (настоящее имя — Леонард («Леон») Борхардт (или Буркхардт)
американский артист германского происхождения, прославившийся своими эксцентричными сольными выступлениями в конце XIX века на территории Калифорнии, выступавший в сайдшоу, варьете и на различных спортивных общественных мероприятиях. Не обладая какими-либо особыми сценическими или спортивными талантами, ему, тем не менее, благодаря своим причудам удалось добиться статуса легендарной фигуры в Калифорнии и Техасе. По его собственным словам, Борхардт происходил из прусской еврейской семьи. В одном из своих интервью он утверждал, что всю жизнь говорил по-английски с сильным акцентом. В интервью 1900 года репортёру хьюстонской «Daily Post» Борхардт сообщил, что якобы в 14-летнем возрасте, в 1876 году, нелегально проник на борт американского корабля «SS Fresia», ходившего через Атлантику, где был обнаружен капитаном, который заставил его отслужить на корабле два года, за которые он трижды пересёк Атлантику, прежде чем в 1878 году получил право покинуть судно и сойти на американский берег. Затем, по его рассказам, он, не имея ни цента денег, пять лет скитался по различным американским городам и в конце концов направился в Детройт, штат Мичиган, куда прибыл во время снежной бури 27 января 1883 года. Здесь он, подписав пятилетний контракт с американской армией, поступил на службу в роту K 1-го кавалерийского полка, размещавшегося в казармах Джефферсона под Сент-Луисом. В источниках того времени описывался как смуглый человек ростом 5 футов 4 дюйма, брюнет с карими глазами. Когда его рота должна была быть задействована в сражениях с индейцами на Территории Вашингтон, он продал своё оружие и лошадь местному фермеру и 9 февраля 1883 года дезертировал, поскольку — по словам самого Борхардта — не хотел быть скальпирован: якобы другие солдаты полка дразнили его и говорили, что ввиду его еврейского происхождения он станет первым, с кого индейцы снимут скальп. Он был задержан в тот же день, однако спустя несколько суток сумел бежать из военной тюрьмы. Объявление о «диком волосатом человеке» в исполнении Борхардта, февраль 1884 года. В начале 1880-х годов Борхардт направился в Калифорнию. Его собственные заявления о том, что в 1897 году он якобы играл в цирке Сан-Франциско роль ребёнка, являются ложными. Борхардт попал в этом городе в 1884 году на работу в «десятицентовый музей» (Dim museum) на Маркет-стрит, популярное в то время учреждение, представлявшее собой нечто вроде смеси варьете и шоу уродцев, где должен был изображать «дикого волосатого человека с Борнео». Будучи намазанным смолой и с прилепленными на неё волосами или мехом, он сидел связаным в клетке, в которой его на публике кормили сырым мясом. Позже и он сам, и поздние авторы утверждали, что его сценическое имя возникло в этот период: во время кормления мясом он якобы постоянно издавал яростный крик «Уфти Гуфти». Завершить свою работу в качестве исполнителя этой роли ему пришлось при неприятных обстоятельствах: примерно через неделю после начала представлений Борхардт заболел, так как не мог потеть из-за обилия смолы на его коже, и был госпитализирован. Врачи в местной больнице в течение нескольких дней пытались удалить её с его тела, но безуспешно (возможно, по причине использования организаторами шоу конских волос для имитации «шерсти»). В конце концов Борхардт избавился от смолы самостоятельно, облившись растворителем и оставшись на ночь лежать на крыше больницы. В июне 1885 года безработный в то время Уфти Гуфти был арестован по ложному обвинению после заявления о том, что якобы человек по имени Линьяр предложил ему 200 долларов, чтобы тот поджёг его дом ради получения страховки. В ходе процесса над «наивным» Борхардтом, как он был назван в статье в газете «Sacramento Daily Record», суд постановил провести экспертизу его психического состояния, поместив на несколько дней в дом для алкоголиков, после чего в итоге он был оправдан. Тем не менее практически сразу же после этого Борхардт был вновь арестован, так как суду стало известно о его дезертирстве. За это Гуфти был приговорён к трём годам военной тюрьмы и принудительным работам. Он попытался симулировать припадки эпилепсии, но его хитрости были быстро раскрыты. Тогда он занялся целенаправленным членовредительством, получив травмы при прыжке с высоты и получив досрочное освобождение как психически нездоровый 18 сентября 1885 года. Вернувшись после освобождения в Сан-Франциско, Уфти Гуфти решил 14 июля 1886 года побить рекорд дальности перемещения на тачке, собираясь за 320 дней добраться в ней до Нью-Йорка. Его путешествие в ней 15 июля закончилось уже через 36 км у городка Пинол, когда на мосту он столкнулся с фермером, перевозившим на телеге сено, и сильно напугав его лошадь, которая копытами сбросила тачку с Гуфти в реку, в результате чего тот сильно вывихнул руку. Свою тачку он впоследствии продал за 5 долларов. Позже он отправился в Сакраменто, но был изгнан оттуда мэром города. За небольшую сумму денег Гуфти также однажды позволил завернуть себя в обёртку и упаковать в ящик для посылок с надписью «рождественский подарок», который должен был быть доставлен в Сакраменто. Однако доставка ящика не была осуществлена вовремя, и он (вместе с Гуфти) был оставлен на выходные на почтовом складе.

«Большая Берта» (около 1880 года).
На протяжении нескольких лет Гуфти, отличавшийся хрупким телосложением, выступал под именем «профессора Хардесса» — человека, который якобы не чувствует никакой боли. Согласно легенде, Гуфти впервые обнаружил у себя эту способность, когда попытался выступить на сцене танцзала под названием Bottle Koenig’s Barbary Coast Dance Hall на улице Кобблстон в качестве певца и танцора, однако вскоре после начала выступления был выброшен толпой на улицу. После этого Гуфти публично предложил всем желающим ударить его, предварительно заплатив за это право. Простой удар стоил 10 центов, удар с размаху обычной тростью — 25 центов. Более дорогим дороже, стоимостью в 50 центов, был удар бейсбольной битой. По его собственным рассказам, он также нанялся маскотом (талисманом) в бейсбольную команду. Если те побеждили, то Гуфти, согласно контракту, получал 20 долларов, если же проигрывали, то члены команды имели право избить Гуфти. По некоторым данным, после нескольких проигрышей команда жестоко избила его и выгнала, после чего ему пришлось идти домой пешком несколько сотен миль. Кроме того, он выступал в качестве «человека-кегли» в заведении Woodward’s Garden: каждый, кто попадал в него бейсбольным мячом, выигрывал сигару. Его репутация как «человека без боли» несколько пошатнулась в августе 1887 года, когда ночью к пьяному Гуфти подошли на улице два человека, описанные в последующем больничном отчёте как «воротники», попросив взаймы 50 центов. Подобная наглость (запрос той же суммы, которую он брал за самые сильные удары) со стороны этих людей, по сообщениям местной прессы, привела Гуфти в такую ярость, что его «лицо исказилось в выражении самого страшного ужаса», после чего просившие денег ударили его по голове крановым крюком. Гуфти получил открытую рану головы, на которую пришлось накладывать швы.

Джон Салливан наносит удар Уфти Гуфти (рисунок 1897 года).
В 1888 году в Сан-Франциско появилась теяжеловеска Берта Стэнли, известная также под псевдонимами Карко, Хейман и Шлезингер, а также как «Большая Берта, королева скамеров», известная своей преступной деятельностью в Америке и неоднократно судимая мошенница. В перерывах между своими тюремными сроками Большая Берта неоднократно работала вместе с профессиональным игроком, организатором шоу и мошенником Недом Фостером в заведении по типу варьете под названием «The Bush and Bella Union Theatre», хотя и не имела никаких способностей к пению или актёрской игре. Их первой постановкой стал бурлеск с многозначительным названием «La Tosca, или судьба бородавки». Вместе с Уфти Гуфти, присоединивщшимся к Bella Union, она затем участвовала в постановке пьесы «Ромео и Джульетта». В ходе неё игралась в том числе знаменитая сцена на балконе, хотя на балконе пришлось стоять Гуфти из-за проблем с весом Берты. Однако постановку пришлось прекратить давать уже спустя неделю, потому что Гуфти, по словам Берты, действовал в отношении неё «слишком пылко». Кроме того, Большая Берта гастролировала как борец и боксёр. В этих представлениях Уфти Гуфти также выступал совместно с ней — как её спарринг-партнёр на ринге, которого она отправляла в нокату. Он также участвовал в представлениях с другими боксёрами, выступая в качестве «человека-боксёрской груши». В период с 1889 по 1891 год Гуфти также участвовал в многочисленных прочих спортивных мероприятиях, в ходе которых выступал в роли клоуна, развлекая публику. Например, в начале 1891 года он без какой-либо предварительной подготовки участвовал в гонке на роликовых коньках. Выступавший в обтягивающей шёлковой одежде Гуфти пришёл к финишу последним. В феврале и мае 1889 года он участвовал в двух соревнованиях по спортивной ходьбе на дальние дистанции («Go-as-you-please-races») в Калифорнии, в ходе которых необходимо было преодолеть 223 мили за шесть дней. К моменту старта Гуфти, получив в ходе жеребьёвки несчастливый номер 13, в смешной «невезучей» шляпе-цилиндре на голове и с тростью в руке, все высокие ставки уже были сделаны, однако он быстро стал фаворитом толпы. Когда несколько резвых молодчиков бросились на него с палками, они были немедленно арестованы за «злое озорство». К удивлению общественности, Гуфти завершил оба забега на почётных местах — 10-м и 6-м. Затем он совместно с другими участниками участвовал в рекламе тоника. В ноябре 1891 года он присоединился к команде по американскому футболу, состоявшей только из боксёров, в качестве оратора. Деятельность Гуфти достигла своей кульминации к концу 1891 года, когда чемпион мира по боксу в супертяжёлом весе и пьяница Джон Лоуренс Салливан после важного боя против Пэдди Райана встретился с Гуфти в варьете Сан-Франциско и разбил бильярдный кий об его спину. Позже сообщалось, что он ударил его гораздо более опасной бейсбольной битой. В более поздних источниках иногда упоминалось утверждение, что Уфти Гуфти был серьёзно ранен Салливаном и, возможно, умер от последствий этой травмы, что подтверждается, однако, ни одним из современных событию источников. Сам Уфти Гуфти заявил в 1900 году, что он просто повернулся для удара и высмеивал Салливана. Вместе с тем, однако, не сохранилось сведений ни об одном участии Гуфти в каком-либо спортивном мероприятии после 1891 года. По некоторым данным, в результате удара Салливана у него оказались сломаны три позвонка, после чего он прихрамывал до конца жизни. Позже Уфти Гуфти отправился на запад страны. Осев в ноябре 1892 года городе Бьютт (Монтана), он встретился с торговцами имитациями бриллиантов (стразами) и вошёл в их бизнес. Там же он развлекал людей историями из своей жизни, утверждая, в частности, что нечувствительность к боли приобрёл потому, что несколько лет сидел в воде, из-за чего его тело стало частично каменным, ввиду чего он более не чувствует боли. Он также предлагал людям пари на 50 долларов, что им не удастся заставить его кричать от удара дрелью. В начале 1896 года Гуфти переехал в Техас, где жил сначала в Сан-Антонио и Форт-Уэрте, а затем в Далласе. Там Уфти Гуфти участвовал в представлении, по условиям которого необходимо было съесть тридцать перепелов в течение тридцати дней за приз в 100 долларов, однако неясно, что в этом было удивительного. Предполагается, что это была рекламная кампания для отеля, в котором он проживал. Объявление, в котором утверждалось, что вместо перепела он каждый день съедал корову, оказалось ложным. В заключение состязания он съел — на глазах сотен зрителей — ещё двух перепелов и исполнил один из своих типичных известных номеров: за шесть минут выпил с помощью барной ложки восемь бокалом пива, при этом куря сигару. После этого Уфти Гуфти заявил, что теперь желает поститься на протяжении тридцати дней. В ответ на распространение газетой «Memphis Commercial Appeal» в январе 1897 года информации о том, что якобы обсуждается возможность назначение Уфти на пост министра внутренних дел США, последовало быстрое опровержение. В 1898 году слухи, что он станет следующим губернатором штата Теннесси, также оказались ложными. В августе 1897 года также сообщалось, что Уфти вместе с парой мулов отправился на прииски Клондайка. Так или иначе, долго он там не задержался, поскольку в последующие годы (по крайней мере, в июле 1900 года) Борхардт жил за счёт торговли имитациями драгоценных камней в Хьюстоне, где проживал в местной гостинице и быстро получил репутацию городского «чудака». В январе 1899 года он повторил в Хьюстоне свою акцию по «объеданию» и последующему посту в течение месяца. Впоследствии он лишь изредка появлялся на некоторых благотворительных мероприятиях. Установлено, что в 1920 году он проживал в том же хьюстонском отеле, а последний раз значился в переписи населения Хьюстона 1923 года. О его последующих годах и обстоятельствах смерти ничего не известно. В сознании общественности Калифорнии, однако, он оставался настолько популярен, что на выборах окружного прокурора в 1909 году получил голоса, хотя и не баллотировался на этих выборах.

Гус Филлипс.
Идентичность и тёзки
Ещё до Борхардта в Нью-Йорке получил известность говоривший с немецким акцентом комик Август («Гус») Филлипс (1838—1893), выступавший под сценическим псевдонимом Уфти Гуфт или Гуфти. Он помимо своих сценических выступлений получил известность тем фактом, что его любовница, актриса Мария Д.Хупер, в январе 1879 года стреляла в его, а затем даже сообщалось о его смерти. Позже Филлипс женился на стрелявшей в него женщине. К 1900 году второразрядный боксёр по имени Эд Уайли Борхардт взял себе его имя в качестве псевдонима для ринга и исполнял его роль в качестве «человечка — боксёрской груши» («human punching bag»). Кроме того, техасский танцор-марафонец Герберт Кристофер в 1920-е годы тоже использовал псевдоним Уфти-Гуфти. Помимо этого, в 1920-е годы «Уфти Гуфти» было именем персонажа-мальчика в одном американском газетном комиксе. В Расине (Висконсин) проживал родившийся около 1880 года экспедитор Уфти Гуфти Боуман, родители которого назвали его в честь артиста.
Влияние на массовую культуру
Уфти Гуфти упомянут в большинстве работ по истории и культуре Сан-Франциско, а также в ряде автобиографий. 30-минутный эпизод о нём присутствовал в серии радиопередач Death Valley Days на нью-йоркской радиостанции сети NBC в августе 1940 года. История Уфти и Салливана была изображена в выпуске № 43 серии комиксов Black Diamond West (1952 год). Уфти также упоминался в рассказе писателя Билла Пронзиниса про Шерлока Холмса под названием «The Bughouse Caper». Кроме того, в Сан-Франциско варится пиво под названием Oofty Goofty Barleywine™ , в качестве рекламного слогана которого используется фраза «Как обухом по голове» (Like a bat to the head). Библиография: Необходимо отметить, что авторитетных публикаций о жизни Уфти Гуфти в виде книг не существует. Все источники информации о нём являются неполными, часто противоречат друг другу и не отделяют легенд от действительных фактов. Наиболее известными работами (как только, так и в том числе о нём) являются следующие: Herbert Asbury: The Barbary Coast. An Informal History of the San Francisco Underworld. Knopf, New York 1933, S. 133—136. (Reprint: 1989 ISBN 0-88029-429-9); Carl Sifakis: American Eccentrics. Facts on File, New York 1984, S. 175f. Reprint: Great American Eccentrics. BBS Publishing Corporation, Edison NJ 1994, ISBN 0-88365-864-X; Russell W. Estlack: The Legend of Oofty Goofty and Other Strange Tales. R.W. Estlack, St. George UT 2006, ISBN 0-97106-967-0; Прижизненные интервью Уфти Гуфти: Oofty Goofty. In: San Antonio Light vol. 1. March 1896; Oofty Goofty Off For the Klondyke. In: The New York Press vol. 22. August 1897 (PDF);. Odd Characters in Houston (No. 4): Oofty-Goofty. In: The Houston Daily Post vol. 10. August 1900 (PDF).


1862
Сергей Рудольфович де Ливрон (Деливрон)
российский морской офицер. Родился в семье российского офицера флота швейцарского происхождения Рудольфа Андреевича Де Ливрона (1828—1910). Мать — Людмила Владимировна (урождённая Ермакова). 9 октября 1882 года де Ливрон окончил Морское училище с производством в чин мичмана. В 1888—1896 годах служил на крейсере «Адмирал Нахимов» в должности штурманского офицера. 13 апреля 1890 года произведен в чин лейтенанта. В 1892 году награждён орденом Святого Станислава III степени, а в 1895 году — орденом Святой Анны III степени. В 1896 году окончил Штурманский офицерский класс и был зачислен в штурманские офицеры 1-го разряда, а 2 октбяря назначен начальником партии отдельной съёмки Балтийского моря. В том же году он был награждён серебряной медалью «В память царствования императора Александра III», а в 1899 году — орденом Святого Станислава II степени. 14 января 1901 года назначен старшим офицером крейсера 2-го ранга «Пластун». 19 декабря следующего года назначен командиром парохода «Описной». 14 января 1904 года Сергей Рудольфович был произведен в чин капитана 2-го ранга, а 15 августа назначен флагманский штурманским офицером походного штаба младшего флагмана 2-й Тихоокеанской эскадры контр-адмирала О.А.Энквиста. Участвовал в походе на Дальний Восток и в Цусимском сражении, за отличие в котором был награждён мечами к ордену Святой Анны II степени и светло-бронзовой медалью «В память русско-японской войны 1904—1905 гг.». После окончания войны де Ливрон был назначен 27 ноября 1905 года командиром эскадренного миноносца «Амурец» и 3 октября того же года был награждён за совершение 20 морских кампаний орденом Святого Владимира IV степени с бантом. 6 апреля 1908 года отчислен от командования миноносцем в связи с переводом в Сибирский флотский экипаж. 19 декабря того же года произведен в чин капитана 1-го ранга. 17 ноября 1910 года Сергей Рудольфович был переведен в Балтийский флот, 8 января 1912 года назначен начальником 3-го дивизиона эскадренных миноносцев Балтийского моря, а 5 января 1914 года — командиром учебного судна «Океан» (Либава). В том же году он был награждён светло-бронзовой медалью «В память 300-летия царствования Дома Романовых», а в 1915 году — орденом Святого Владимира III степени и светло-бронзовой медалью «В память 200-летия Гангутской победы». 8 мая 1916 года де Ливрон был отчислен от командования судном, а 24 сентября назначен начальником флотилии Морской бригады особого назначения. 5 марта 1917 года он был зачислен во 2-й флотский экипаж, а после Октябрьской революции был прикомандирован к управлению Петроградского порта. С 1922 года работал в отделе технадзора Центрального управления морского транспорта РСФСР и в Регистре СССР. В 1929 году получил диплом капитана дальнего плавания. Скончался Сергей Рудольфович в Москве 7 октября 1942 года и похоронен на Калитниковском кладбище.


1862
Антоний Ланге (польское имя — Antoni Lange)
видный польский поэт, переводчик и литературный критик, один из основателей и теоретиков польского символизма. Родился в Варшаве, в еврейской семье Генрика Ланге (1815–1884) и Зофии урожденной Айзенбаум (1832–1897). Приходился дядей поэту Болеславу Лесьмяну. Изучал историю и естествознание в Варшавском университете, затем несколько лет учился и жил в Париже, где претерпел влияние единовременно двух литературных сред – французской и польской, эмигрантской. Вернувшись в Варшаву, Ланге, благодаря переводческой, литературоведческой и журналистской деятельности, стал ведущим популяризатором зарубежной литературы. Умер Ланге в родном городе в безвестности 17 марта 1929 года: у него почти не было близких, а до нас дошли только два его портрета. Ланге – поэт рефлексии (цикл «Размышления» – Rozmyślania, 1906), но также формы. К практике верлибра Ланге обратился лишь на позднем этапе своей поэтической дороги – он был виртуозом жесткой, в том числе редкой, поэтической формы. В целом ряде его поэм имеет место взаимопроникновение мифов, миров и целых эпох («Ведийские сонеты» – Sonety wedyckie, 1895; мистическая поэма Deuteronomion, 1902). Имеются у Ланге поэмы в прозе, поэмы-легенды, поэмы-загадки, поэмы-былины и даже экзотические поэмы, вдохновленные сказаниями примитивных народов. Ланге – мастер поэтического перевода, ему принадлежат переводы из Байрона и Эдгара По, Бодлера, Малларме и Леконта де Лиля, Метерлинка и Верхарна, Франсиса Вьеле-Гриффена и Стюарта Мерилля, Анри де Ренье и «логогрифичного» Рене Гиля, поэтические переводы с итальянского, испанского, венгерского, сербского, немецкого, шведского, а также восточных и мертвых языков. Кроме того, Ланге – крупнейший теоретик символизма (среди критических трудов – циклы статей «Исследования французской литературы» – Studia z literatury francuskiej, 1897; «Исследования и впечатления» – Studia i wrażenia, 1899). Ланге – один из первых польских авторов научной фантастики, и западноевропейскому читателю хорошо известны мистическая новелла «Миранда» (Miranda, 1924) и цикл новелл «В четвертом измерении» – W czwartym wymiarze, 1925. «Миранда», опубликованная в 1924 году, представляет собой одну из первых рефлексий о дальнейшем развитии науки и техники – очевидную черту жанра научной фантастики. Но прежде новелла является одновременно продолжением «Города Солнца» (Ланге начинает свое повествование с момента, на котором завершает его Кампанелла, и ведет до самого окончания Первой мировой войны) и критикой классической утопии (новелла описывает упадок предложенного Кампанеллой социального устройства).


1862
Говелий Шоель Мошков (Савелий Моисеевич) Зейденберг (Зайденберг)
русский и советский художник. Родился в Бердичеве, в еврейской семье. В конце 1870-х — начале 1880-х годов обучался в Киевской рисовальной школе Н.Мурашко. В 1882 году поступил в Петербургский университет и одновременно записался вольным слушателем Санкт-Петербургской Академии искусств. В 1885 году он стал студентом академии, которую окончил в 1891 году. Через год получил звание классного художника первой степени за картину «Принятие христианства святой царицей Александрой».

«Ссора»

«Разговор»

«Первый выгон»
С 1914 по 1940 годы работал в институте живописи, скульптуры и архитектуры в Ленинграде, был автором полотен на исторические, религиозные и бытовые темы, также писал портреты. С 1886 года Говелий Зейденберг принимал участие во многих выставках, при этом его первая персональная выставка состоялась в 1937 году в Ленинграде. Также художник был членом ряда художественных объединений, среди которых — Еврейское общество поощрения художеств, Ассоциация художников революционной России. Зейденберг был членом-учредителем Общества имени А.И.Куинджи. В 1914—1917 годах преподавал в студии по подготовке в Академии художеств, после 1917 года — во ВХУТЕИНе и Институте живописи, скульптуры и архитектуры Академии художеств. Среди его учеников были Аненков, Акимов, Шагал, Агаронян и другие художники. Умер в 1942 году, находясь в эвакуации в Ярославле. Его имя вошло в Энциклопедию Современной Украины (2010 год, том 10). Литература: Художники народов СССР. Том 4, книга 1. — Страницы 280—281; Персональные и групповые выставки. — Страница 93; Золотой век. — Страница 370.