"И если ты когда-нибудь все же наберешь номер моего телефона, я, конечно, обрадуюсь, и удивлюсь тоже - твой голос равен гордыне поверженного Наполеона.

У вас баталии, разъезды, мундиры, женщины.
У нас за хлебом насущным и черствым очередь.
Еще по месту прописки талоны обещаны
На ползунки из пеленок выросшей дочери.

У всех друзей большие проблемы с жилплощадью,
Все любят джаз, скорее всего поэтому.
Один из нас родился советским Ротшильдом,
Все остальные хотят умереть поэтами.

Вид из окна достоин пера историка,
Который пишет пособие для поступающих -
Для поступающих дурно со старыми дворниками,
Все подметающими, млекопитающими, но вымирающими.

Ты, конечно, совсем другое хотел услышать:
О том, к примеру, что я читаю тебя в газетах,
И что мне нравится, как ты думаешь, как ты пишешь,
Что сохранила записки мальчика на манжетах...

Читаю. Нравится. Сохранила. Но, Боже Правый,
Какая пропасть легла меж этим и прошлым летом -
Как между ужасом непризнанья и зычной славой.
Но ты же понял, что не об этом я, не об этом..." (с)