- Расскажи мне о нём, - попросила она, поочерёдно затягиваясь то чёрной, то ярко-зелёной сигарой.

- Он одинок. Он всегда любил меня и свои старые фотографии. Он всегда злился, когда я не давала ему любить себя… Когда я однажды вернулась домой под утро, он лишь раз ударил меня. А когда я собрала вещи и встала возле двери, он рыдал, на коленях умоляя меня остаться. Теперь он любит меня больше своих фотографий.

- Он принимал наркотики?

- Мы все отчасти наркоманы… Да. Наркотики были для него катализатором его подсознания, они помогали ему чувствовать, вникать, жить… Он принимал ЛСД, когда у него возникало безумное желание проникнуть внутрь себя и расшифровать свой разум. Он всегда был под грибами на выставках и концертах, особенно ему нравилось смотреть в таком состоянии фейерверки и салюты на огромных открытых площадках… Амфетамин – он отключал его. А кокаин помогал ему пережить то или иное эмоциональное расстройство, всегда возвращая в ход текущих событий.

Она затянулась и, не выпуская дым, отпила из чашки кофе  Ей было приятно думать о нём. Ей было неприятно о нём рассказывать.

- Он преднамеренно причинял себе боль. Он причинял себе боль, когда у него не было денег на то, что можно вдыхать, нюхать, колоть или глотать. «Парадоксально, но в момент боли на энцефалограмме мозга появляются точно такие же волны, как при оргазме.» Я давно встречала это в книгах, я всю жизнь проверяю это на себе, но он в этом познал все высоты и глубины, для этого он был рождён.

- Ты любила его?

- Я? А я была рождена для этого. Мы никогда не были рядом, потому что всегда были вместе. Слишком сложные перманентные желания, слишком разнящийся запах ладоней, слишком похожий цвет глаз.

- А сейчас… Сейчас ты его любишь?