Впервые за несколько месяцев она существовала. Первой мыслью, и вместе с тем, как ни странно, единственно последней, была мысль: «Деньги».

Нервными, гниющими пальцами девчонка поднесла сигарету к облезшим губам. Затянулась. Хриплый кашель задушил прокуренную глотку.

- Блять. Деньги.

Она помнила дорогу к дому прекрасно. Так же прекрасно, как лицо матери.

Опухшая, заплаканная, она всегда выбегала босая к дороге, в исступлении обнимая пьяную дочь.

- Блять, - девчонка сплюнула кровавый ошмёток на бесцветный асфальт.

Она ненавидела мать. Она отдавалась поочерёдно всему подъезду вдоль и поперёк. Порой очерёдность нарушалась, тогда денег появлялось ещё больше.

Чужой подъезд, чужие ступеньки… Запах спермы.

От рук?

Да, скорее всего.

Она поднялась наверх и пнула чужую дверь своей квартиры.

…В коридоре вспыхнул тусклый свет.

- Девочка моя…

За два месяца мать совсем не изменилась.

Разве что…

Глаза.

Уже больше не опухшие, нет, - после бессонных суток напролёт слёзы испаряются, а зрачки ссыхаются, растворяясь в жёлтых от дыма белках глаз.

- Деньги.

- Доченька, родная…- мать целовала её в щёки, в грязный курносый нос, в лоб и сальные растрёпанные волосы, пахнущие почему-то оливковым маслом…

Удар.

- Девочка моя…Лизонька… - мать бесшумно опустилась на пол.

- Сука, блять, где деньги?! – Лиза ударила её ещё раз. По глазам наотмашь.

Голос срывался.

- Я… Я люблю…те…тебя.

- Тварь. Плевать я хотела на твою любовь!..

…На столе валялись презервативы и гора жжёных спичек. На перегоревшую лампу был подвешен пухлый кровавый тампон.

- Привет, Тампакс. Как ты тут без меня?

Тампакс не ответил. Многострадально покрутился, но не ответил. Лиза чиркнула зажигалкой, и в разбитое оконное стекло пополз дым горящей сухой крови.

- Пока, Тампакс. Я без тебя тоже нормально.

Пока Тампакс озадаченно умирал, Лиза вышвыривала вещи из липких ящиков.

- Сука, все деньги прожрала… Таблетки блять она грызёт… Да чтоб ты сдохла уже, а! Ненавижу…

Не обнаружив ничего из пяти букв, необходимого ей, Лиза села на пол.

Взгляд упал на скомканный клочок бумаги.

«Я все ещё помню тебя, Ангел»

То ли это было обращение, то ли подпись…

Но лицо девчонки на мгновение подёрнулось слабой улыбкой. А потом…

Она заплакала.

Слёзы, чистые слёзы разъедали грязь на её лице, смывали ненависть, растворяли сознание, останавливали сердце…

«…Снег. И музыка. Тёплая, безумно тёплая зима. Он. Мальчик со смешной фамилией и бесконечно глубокими глазами… Как небо.»

- Мама…- Лиза уже не могла встать.

«- Я – яд. Забудь меня…

- Не хочу. Ты в голове, ты в мыслях.»

- Господи, что же… Что я…

Кровь подступала к горлу. Лиза начинала задыхаться.

«Я хочу жить так. Хочу жить так с тобой! Мы же всегда вместе?»

И искрящийся смех.

- Нет, нет, да нет же!..

Она поползла в коридор.

А за её спиной рухнуло вдруг старое, пыльное зеркало.

Голова кружилась, руки шарили по полу… Тело.

- Мама, мамочка! Прости… Прости меня! Слышишь?! Я не хочу, я не могу так больше, не могу!..

- Я… Я прощаю тебя.

- Мама…

Губы матери больше не шевелились. Лиза поднесла ладонь к её векам и тихо прикрыла их. Потом обернулась и прислонилась к стене.

Перед глазами в сотнях рваных осколков занималась заря.

Первая в её жизни.