Началось все с военной базы. Или  лагеря…

 

Что я там, кто я там – не знаю. Но знаю, что для чего-то нужна. Иначе бы меня там не было.

 

Какой-то командующий в форме, дал мне тетрадь. Обычную тонкую школьную в клеточку, слегка помятую. Эта тетрадка была раскрыта обложкой во внутрь, а на раскрытых страницах,  список фамилий в две колонки.

Написаны фамилии были таким ужасным подчерком, что черт ногу сломит,  но не разберется  что написано.

Дядька отдал тетрадь  и велел идти в определенную казарму на 5-м этаже.

Захожу я в казарму.  Такое ощущение, что солдат расположили в гостиничных номерах. Ибо обстановочка была хоть и на 30 с лишним  человек, но обставлена как приличный номер.

 Солдаты все еще тут, каждый занят чем угодно. Страшный бедлам.

Я пытаюсь громко говорить, называя фамилии, чтоб они знали, кого куда определили. Смешно сказать –называю.. Я еле читаю, что этот командующий дядька нацарапал в тетрадке. Разобравшись с очередной фамилией, громко называю ее. Но меня никто не слышит. Каждый занят своим делом.

Смотрю, в комнате, знакомая девица ( пусть будет Оля). Прошла мимо меня на лестницу покурить.

Мне надоело быть пустым местом. И я громко, что есть мочи ору на всю комнату.

-Молчааать! Слушать меня!!

Все заткнулись. Слушают.

В тишине называть фамилии не легче. Т.к. текст нечитабельный.

Задолбала меня вся эта канитель. Захотелось как и Олечка пойти покурить. Я сунула эту тетрадку, первому попавшемуся солдату в руки и приказала самим разбираться кого куда определили.

 

Вышла из комнаты, надеясь, что Олечка поделиться со мной сигареткой. Захожу на лестничный пролет, где обычно курят – нет ее.

Этажами ниже слышны скорые шаги. Смотрю вниз. Оля куда-то спешит.

Я, не долго думая, побежала за ней на первый этаж.

Почти догоняю ее, кричу   чтоб подождала.

Заходим с ней в темную комнату. Оля шепотом просит меня не удивляться и просто делать то, ради чего я вообще приглашена на эту базу.

            Комната эта выглядит как сырой подвал. Ее слегка освещают пара свечек в простых подсвечниках на стене справа от меня.

Я стою у входа, а напротив меня, каменная неровная стена этого подвала. К этой стене, за руки над головой прикованы 4 ребенка. Мальчики и одна девочка.

             Я спрашиваю у Олечки:

- Почему их так?

- Они хотят умереть.

- Но они же такие маленькие. Как они могут этого хотеть? Что они сделали?

- Даже не спрашивай.

- А им можно помочь?

- Им уже не поможешь. Они обречены.

Я подхожу к девочке. Сажусь перед ней на корточки, чтоб быть напротив ее глаз.

Ее личико перепачкано и отрешенно смотрит вниз. Два светлых мальчика со злостью смотрят на меня. А в глазах  темноволосого, яркое презрение и ненависть.

Я, смотря девчушке в глаза, начинаю ей говорить:

- Почему ты хочешь умереть? Ты понимаешь, что если ты умрешь, то тебя никогда больше не будет.  И мальчишек этих никогда больше не будет. Вы станете просто трупами. Вы будете разлагаться, гнить в земле, в которую вас закопают.

Девочка поднимает на меня свои глаза, но больше никак не реагирует.

Я, глядя в  эти большие, детские измученные глаза, давлю в себе к ней жалость и продолжаю монолог. Голос мой звучит так, словно я не сочувственно разговариваю с малышкой, а деловито объясняю очевидное, взрослому человеку.

- О тебе никто не вспомнит. И об этих мальчишках никто не вспомнит. Вас будут жрать черви и говорить вам за это спасибо. Вы лишаете себя  шанса. Вы сами выбираете тупик. И отрекаетесь от надежды. Вы четверо сдались. Ты сдалась. Ты умрешь! И тебя больше не будет. Не будет. Была и нет. Ты представляешь этот мир без тебя? Твое маленькое тельце не будет существовать.

Я замолкаю.. Пару секунд смотрю на нее.

 - Ты никогда не увидишь солнца!

Вдруг девочка громко,   навзрыд заплакала. И начала кричать:

 - я выбираю пластмассу… я выбираю пластмассу.

 Я смотрю на мальчиков. В их глазах нет злости и ненависти. Только слезы.

 

Я поворачиваюсь к Олечке.

 - Какая пластмасса?

- Не спрашивай.

 - Но жить то они будут?

 - Жить то они теперь будут.

 

Возвращаюсь наверх без Оли в комнату где были солдаты. Такое ощущение, что прошло время. Солдат нет. Кроватей нет. Просто гостиничный номер.

В этом номере, у окна притаился молодой человек и куда-то смотрит на улицу.

Подхожу к нему, присаживаюсь рядом и смотрю в том направлении куда и он.

За окном ночь. Я вижу высотные дома. Пустой ночной город. Неоновые вывески, свет в некоторых окнах, черное небо.  Левее, через несколько домов стройка.  Над стройкой возвышается силуэт строительного крана.

Он как великан протянул свою руку над  всей стройкой. А на конце этого крана, на фоне большой луны, висят 4 черные тени. Это люди. Они спят ногами вверх. Как вампиры в фильмах.

Молодой человек меня спрашивает:

-Ты их тоже видишь?

-Да, вижу.

-Это вампиры!

- Конечно.  (меня умиляет его утверждение).

- Ты зря не веришь. Они сейчас проснутся, и тогда держись. На глаза им лучше не попадаться. Из-за них люди покинули этот город.

-  А ты что тут делаешь?

- Прячусь.

Я качаю головой, словно он маленький ребенок и  только что сказал мне  какую-то глупость.

 Продолжаем смотреть в окно. А окно это большое. Начинается в полуметре от пола и широкое  под 2.5 метра.

Картина за окном просто потрясная. И этот кран смотрится потрясно. И четыре тени с него потрясно спланировали вниз.

СПЛАНИРОВАЛИ ВНИЗ!

Молодой человек притаился еще больше, наблюдая как эти вампиры, словно в городе отменили гравитацию, плавно прыгают мимо домов, заглядывая в окна. Я тоже смотрю. И сказочно восхищаюсь плавностью их прыжков. Их черной одеждой… как она не спеша развивается в потоке воздуха.

Малодой человек в ужасе смотрит на меня и показывает мне жестами чтоб я спряталась как и он от вампиров.

Я спряталась рядом с ним так, чтоб при этом наблюдать за вампирами.

Ну он и прячется.

 - Ты дурик неправильно прячешься. У тебя вся башка наружу и тебя легко засечь. Ты как кочан на подоконнике. Ты видел как кошки высматривают добычу? Как они следят за ней из засады? Они прячутся так, что даже носа не видно. И нос поднимают, чтоб голова не возвышалась. Они даже ушки прижимают. Только глаза.

А ты качан!

 - Я не кошка чтоб уши прижимать.

- А вампиры летать не умеют? Что они прыгают? Я и то умею. Как хочу и куда хочу…

-  МАААамааа

 Я поняла сразу в чем дело. Один из вампиров, страшный и лохматый увидел нас.

Молодой человек ( Миша) крикнул мне чтоб я закрыла дверь…

 - На все защелки!

 Я бросилась к двери. Блин.. Ну почему у нас в России такие ненадежные шпингалеты? И держатся на соплях. И в дужки свои не влезают. В коридоре светло и я, через щель между дверью и полом, вижу, что за дверью уже мелькают тени. Вот-  вот ворвутся в комнату.  Мишкой овладела истерика. Он с разбегу бросился тоже к двери, но очевидно думал что она закрывается изнутри. Он выбил все дохлые шпингалеты и распахнул перед лохматым вампиром дверь.

Я сиганула в окно. Мне не было страшно за 5-й этаж. Я умею летать.

Приземлившись, я как-то оказалась лицом к лицу с другим вампиром. За его спиной я видела, что пролетела вдалеке еще парочка.

 Этот вампир был моложе, чем лохматый. Похож немного на молодого Бенисио Дель Торо.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Сзади из подъезда  выскочил тот лохматый и ринулся к нам. Ко мне. Чтоб укусить, съесть, разодрать… Незнаю что они делают.

Но почему-то этот Бенисио Дель Торо развернулся и я оказалась у него за спиной.

Два вампира стояли друг против друга, лохматый рычал, Бенисио Дель Торо расставил руки, чтоб защитить меня, а я смотрела сзади на шею Бенисио и видела, как у него бъется под кожей кровь. Меня охватило сильное желание непонятно чего. Такое непередаваемое чувство. Словно если я сейчас не дотронусь до его шеи, умру. Его кожа так сильно манила. Что я думала только  о том, как прекрасна его шея, как прекрасно под кожей пульсирует кровь, как прекрасен Бенисио Дель Торо.

И тут меня разбудил звонок в дверь. Это пришел наш программист. Очень вовремя. В 12-30. Хотя его никто не ждал. И он не должен был приходить сегодня, а наоборот я в 12 должна была быть в офисе J