[400x594]
Таков был козак Мосий Шило.
"Так есть же такие, которые бьют вас, собак!" - сказал он, ринувшись на
него. И уж так-то рубились они! И наплечники и зерцала погнулись у обоих от
ударов. Разрубил на нем вражий лях железную рубашку, достав лезвеем самого
тела: зачервонела козацкая рубашка. Но не поглядел на то Шило, а замахнулся
всей жилистой рукою (тяжела была коренастая рука) и оглушил его внезапно по
голове. Разлетелась медная шапка, зашатался и грянулся лях, а Шило принялся
рубить и крестить оглушенного. Не добивай, козак, врага, а лучше поворотись
назад! Не поворотился козак назад, и тут же один из слуг убитого хватил его
ножом в шею. Поворотился Шило и уж достал было смельчака, но он пропал в
пороховом дыме. Со всех сторон поднялось хлопанье из самопалов. Пошатнулся
Шило и почуял, что рана была смертельна. Упал он, наложил руку на свою рану
и сказал, обратившись к товарищам: "Прощайте, паныбратья, товарищи! Пусть же
стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!"
И зажмурил ослабшие свои очи, и вынеслась козацкая душа из сурового тела. А
там уже выезжал Задорожний с своими, ломил ряды куренной Вертыхвист и
выступал Балаган.
- А что, паны? - сказал Тарас, перекликнувшись с куренными. - Есть еще
порох в пороховницах? Не ослабела ли козацкая сила? Не гнутся ли козаки?
- Есть еще, батько, порох в пороховницах. Не ослабела еще козацкая
сила; еще не гнутся казаки!
И наперли сильно козаки: совсем смешали все ряды. Низкорослый полковник
ударил сбор и велел выкинуть восемь малеванных знамен, чтобы собрать своих,
рассыпавшихся далеко по всему полю. Все бежали ляхи к знаменам; но не успели
они еще выстроиться, как уже куренной атаман Кукубенко ударил вновь с своими
незамайковцами в середину и напал прямо на толстопузого полковника. Не
выдержал полковник и, поворотив коня, пустился вскачь; а Кукубенко далеко
гнал его через все поле, не дав ему соединиться с полком. Завидев то с
бокового куреня, Степан Гуска пустился ему навпереймы, с арканом в руке, всю
пригнувши голову к лошадиной шее, и, улучивши время, с одного раза накинул
аркан ему на шею. Весь побагровел полковник, ухватясь за веревку обеими
руками и силясь разорвать ее, но уже дюжий размах вогнал ему в самый живот
гибельную пику. Там и остался он, пригвожденный к земле. Но несдобровать и
Гуске! Не успели оглянуться козаки, как уже увидели Степана Гуску, поднятого
на четыре копья. Только и успел-сказать бедняк: "Пусть же пропадут все враги
и ликует вечные веки Русская земля!" И там же испустил дух свой.
Оглянулись козаки, а уж там, сбоку, козак Метелыця угощает ляхов,
шеломя того и другого; а уж там, с другого, напирает с своими атаман
Невылычкий; а у возов ворочает врага и бьется Закрутыгуба; а у дальних возов
третий Пысаренко отогнал уже целую ватагу. А уж там, у других возов,
схватились и бьются на самых возах.
- Что, паны? - перекликнулся атаман Тарас, проехавши впереди всех. -
Есть ли еще порох в пороховницах? Крепка ли еще козацкая сила? Не гнутся ли
еще козаки?
- Есть еще, батько, порох в пороховницах; еще крепка козацкая сила; еще
не гнутся козаки!
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но
собрал старый весь дух свой и сказал: "Не жаль расстаться с светом. Дай бог
и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская земля!" И
понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как
умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют умирать в ней за
святую веру.
http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_0040.shtml