Это цитата сообщения Latinist Оригинальное сообщение

О ПОЭЗИИ. Из старого дневника



В чём смысл Высокой Поэзии?
Если человеку с детства внушить некое стихотворение и оно будет хорошего содержания, то этот зарифмованный текст запоминается на всю жизнь и срабатывает в дальнейшем как инструкция по поведению. В стихах классических поэтов люди запоминают некие формулировки. Смысл их бывает примерно таким:
– что делать и чего не делать;
– что считать прекрасным, а что не считать;
– как нужно мыслить и как смотреть на мир…
Ну и так далее. Таких формулировок не может быть слишком много, ибо они посвящены чему-то очень важному. И, тем не менее, появление новых формулировок, таких, каких раньше никогда не было, – возможно. Но эти формулировки должны сообщать нечто такое, до чего ещё никто не додумывался. Или – то самое, что всем уже давно известно, но в какой-то новой и неожиданной форме.
Ритм и рифма создают условия для скорейшего запоминания всех этих жизненных инструкций.
Белый стих не имеет рифмы, но если он содержит в себе очень сильную мысль, то эффект может быть даже и превосходящим тот, что мы наблюдаем в обычных стихах.
Вот в этом и есть истинный смысл Высокой Поэзии. Стихи – это некие священные инструкции, обязательные к выполнению, тех, кто их вбирает в себя.
Попытки создать антистихи (антиинструкции) всегда были и всегда будут. Можно написать сплошным матом целую поэму и затем выучить её, но это уже не будет искусством.
Басни Крылова, которые уже давно разобраны на цитаты, – пример поэзии, которая поставлена на службу людям. Многие сюжеты для своих басен Крылов взял у Эзопа. Между тем, Эзоп был в реальной жизни не только уродлив внешне, но ещё и отличался ехидством и омерзительным характером. В обработке Крылова эзоповские басни получили совершенно другое звучание. Крылов был в реальной жизни добродушным, очень ленивым и фантастически умным человеком. Плюс талант. Отсюда и такой успех басен Крылова. Отсюда и их такой специфически крыловский привкус. На деле это означает, что второй Крылов нам не нужен. Ибо: что ещё можно добавить к тому, что сказал Крылов? Сергей Михалков пытался стать вторым баснописцем – не получилось. Не тот масштаб личности, чтобы претендовать на такую должность.
Про Лермонтова или Пушкина – молчу. Русские люди подсознательно воспринимают их в качестве святых, которым и оказывается соответствующее поклонение.
При этом возможны перекосы. Какого-то святого могут назначить указом сверху на первое место в ущерб другому святому.
Те, кто бывал в Железноводске, быть может заметили, что там есть огромный памятник Пушкину. Я не уверен, что Пушкин вообще был в этом месте. И даже, если и был, то что из этого? Между тем, в этом самом Железноводске Лермонтов провёл последнюю ночь своей жизни, и этому посвящена лишь скромная мемориальная доска на том самом доме. Ну и поставили бы памятник Лермонтову. Нет! Лермонтову присвоен статус поэта номер два, и ему не положено по статусу слишком много памятников и слишком частое упоминание.
Примерно то же самое я наблюдаю в немецкой поэзии. Гёте и Гейне – это два главных немецких поэта. Так принято считать. Если ещё у Гёте случаются умные мысли, то Гейне – это просто-напросто очень слабый поэт. Никакого сравнения с нашими Лермонтовым и Пушкиным он не выдерживает. И тем не менее, он окружён ореолом святости.
Многие (и я в том числе) считают, что лучший немецкий поэт – это Райнер Мария Рильке. В русской поэзии ничего подобного ему не наблюдается. Но Рильке, насколько я понимаю, не назначен на должность святого и пребывает в массовом сознании немцев на правах «хорошего» или «известного» поэта.
При жизни Пушкина было мнение, что поэтом номер один для России является Нестор Кукольник. При советской власти цензура пропускала к широкому читателю лишь два стихотворения этого поэта. Отсюда результат: русский человек вообще не знает о том, кто такой был Кукольник.