1. Иезуит-брахман
"Итальянский иезуит Роберт де Нобили, с 1606 года проповедовавший Евангелие в Мадуре, в Южной Индии, решил изменить это печальное положение вещей, обращаясь уже не к партиям, а непосредственно к браманам.
С этой целью он сам превратился в синиази, или кающегося брамана. Он купил себе шапку огненно-красного цвета, покрывало, красно-желтую одежду из муслина и деревянные башмаки кающихся синиази. Затем он обрил себе голову, украсил уши огромными серьгами, выкрасил лоб желтой мазью из сандалового дерева, являющейся отличительным признаком браманов, и поселился в землянке, где жил в уединении в течение целого года, питаясь овощами и водой. Таким образом ему удалось обратить на себя внимание браманов, и те в конце концов стали посещать его. Уверив их клятвой в древней знатности римских браманов, он достиг полного успеха в своем притворстве. Под именем Татува-Подапар-Суами, то есть «обладателя 96 совершенств истинного мудреца», браманы формально признали его одним из своих и торжественно приняли в свою касту. Но и после этого он держался очень осторожно, никого не
посещал и сам показывался на людях как можно реже, словом, принимал все меры, чтобы окружить и свою личность, и свое учение обаянием тайны.
Неудивительно, что в скором времени к нему стали обращаться со все более настойчивыми просьбами открыть школу. В конце концов он решился сделать что, остерегаясь, однако, полностью приподнять завесу тайны. Он говорил на местном наречии как настоящий браман, писал работы на тамильском языке, в которых христианство, странным образом перемешанное с индусской мудростью, приняло вид совершенно индусского учения. Он составлял песнопения, настолько похожие и по своей форме, и по своему содержанию на древние гимны индусским богам, что только
опытный глаз мог различить их.
Разумеется, он сохранил много языческих обычаев в культе братств, образованных из его учеников, и относился с большим уважением к кастовым предрассудкам индусов. Он никогда не соприкасался с парием, никогда не переступал порога жилища людей низших каст. Если ему нужно было причащать их, он протягивал им гостию на конце маленькой палочки или приказывал принести ее к их дому". 

Удивительный "Штирлиц", не правда ли? Было бы очень смешно, если бы оказалось, что брахманы, которые его признали ровней, были монахами других орденов, обосновавшихся в Индии до иезуитов :)

2. Иезуиты при дворе китайских императоров
"В Китае отцы действовали не так геройски, но зато гораздо умнее [чем в Японии - i_grappa]... Маттео Рикки, начиная с 1583 года постепенно приобрел влиятельное положение для своего ордена в главных городах империи.
Придя к вполне основательному убеждению, что все новое может проникнуть в Китай только в том случае, если его возьмут под свое покровительство богатые и культурные классы, Рикки старался, как позднее Нобили, привлечь на свою сторону образованных людей. Он изучил диалект, на котором говорил правящий класс мандаринов, ознакомился с китайской наукой и весьма удачно перемешивал свои религиозные проповеди с лекциями по экспериментальной физике и математике. Но он вскоре должен был признать, что даже при помощи математики и физики не смог найти душевной близости с китайцами, если не принял почитания Конфуция и культа предков, по крайней мере как священных государственных традиций. Решившись на это, он представил христианство как завершение конфуцианства и молчаливо признал культ предков.
Результат, на который он надеялся, не заставил себя долго ждать. Несмотря на враждебное отношение, от которого он удачно сумел избавиться, надев костюм мандарина, он смог в 1599 году заложить в Нанкине первый католический храм. Что еще важнее, ему удалось в 1601 году получить в Пекине аудиенцию у императора Ван-Ли. Рикки поднес ему шедевры механической техники, никогда еще не виданные в Китае: стенные и карманные часы. Ван-Ли был настолько очарован изобретательным иностранцем [слабо верится, что успех был вызван сугубо часами, тем более, как речь пойдет далее, иезуита подняли на очень высокую должность, позволив заняться картографией Китая - i_grappa], что немедленно же согласился разрешить ему доступ ко двору, даровал ему пенсию и поручил составить большую стенную карту Китая. Рикки выполнил эту задачу с таким искусством, что император немедленно приказал выткать на шелку десять таблиц этой карты и повесить их в своей комнате. 
В 1617 году насчитывалось уже 13 000 обращенных. Но в том же 1617 году наступила реакция. Под влиянием нанкинского мандарина Шина император издал указ, изгонявший всех иностранцев из Китая.
Жившие в Нанкине и Пекине отцы были заключены и деревянные клетки и отправлены к португальцам в Млкао. Но вскоре их призвали обратно, надеясь получить при их посредстве португальских офицеров пня руководства экспедицией против татар. Эта надежда, правда, не осуществилась, но тем не менее отцы вскоре стали необходимыми благодаря своим знаниям. Отец Иоанн Адам Шалль, родом из Кельна, приобрел своими написанными на китайском языке сочинениями по математике и астрономии такую известность, что был в 1644 году назначен председателем математического трибунала в Пекине [Трибунал математиков «двор астрономических наблюдений» (К'ин-тьен-Кьен). Мой собрат Эд. Шаванн сообщил мне описание функций этого трибунала, как оно дано о. Гоангом в его «Melanges sur l’Administration» (№ 21 его «Varietis Sinologique»): «На обязанностях этого трибунала лежит: а) производить астрономические наблюдения; b) предсказывать лунные и солнечные затмения; c) составлять ежегодно календарь; d) объявлять о днях жертвоприношения императора; е) выбирать дни и часы для того, чтобы праздновать торжества, закладывать постройки, запирать в конце года правительственные печати и снова выдавать их в начале нового года. - Прим. Моно].
... Император Канг-хи был вынужден призвать их [иезуитов] обратно в 1669 году и приказать торжественно похоронить останки Ям-ио-Вама (Иоанна Адама Шалля). Эти необычные почести явились лишь началом целого ряда исключительных милостей.
После того как отец Вербист исправил календарь, пришедший в полное расстройство вследствие невежества придворных астрономов, император велел передать трибунал математиков на вечные времена в ведение иезуитов. Сам Вербист был назначен его председателем и в этой должности доставил обсерватории те знаменитые астрономические инструменты, которые впоследствии «завоевала» для Германии смелость немецких солдат. Кроме того, его провозгласили «великим человеком», и, по китайскому обычаю, он был возведен и дворянство со всеми своими предками. Поступив на службу к императору, он построил пушечный завод в Пекине и сопровождал императора на войну. Смерть Вербиста в 1688 году не изменила расположения Канг-хи к иезуитам. Он пользовался услугами отцов даже для дипломатических переговоров и заставлял их лечить свои болезни. 
В то время как христианская церковь постепенно погибала [в Китае в конце 17-го, начале 18-го столетия - i_grappa], отцам разрешалось по-прежнему служить Сыну Неба в качестве архитекторов, живописцев, составителей карт, математиков. Некоторые иезуиты удержали за собой эти должности даже после уничтожения ордена: последний из них умер 12 ноября 1805 года, будучи членом трибунала математиков [В XIX столетии лазарист О. Серра заседал в этом трибунале до 1837 года; последним членом трибунала был о. Луи де Пу-мно. - Прим. Моно]. 
... в глазах китайцев [знание иезуитов] стало единственной целью миссии: они считали отцов настолько замечательными математиками, астрономами и художниками, что с радостью шли к ним на выучку. На это указывает проникновение иезуитского стиля в китайскую художественную промышленность [не понимаю, о чём это автор - i_grappa]".

После такого описания закономерно возникает вопрос - а что же было в Китае до иезуитов?
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------