В одних садах цветет миндаль, в других метет метель. В одних краях еще февраль, в других уже апрель. Проходит время, вечный счет, год за год, век за век, Во всем - его неспешный ход, его кромешный бег. В году на радость и печаль по двадцать пять недель. Мне двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель. По двадцать пять недель в туман уходит счет векам. Летит мой звонкий балаган куда-то к облакам.

Летит и в холод и в жару, и в гром, и в тишину. А я не знаю, как живу, не знаю, чем живу. Не понимаю, как творю, не знаю, что творю. Я только знаю, что горю и, видимо, сгорю. В одних краях - рассветный хлад, в других - закатный чад. В одних домах еще не спят, в других уже не спят. То здесь, то там гремит рояль, гудит виолончель. И двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.

Вели мне, Боже, все стерпеть. Но сердцу не вели. Оно хранит уже теперь все горести Земли. И разорваться может враз, и разлететься врозь. Оно уже теперь, сейчас - почти разорвалось. Мой долгий путь, мой дальний дом! Великая река Моя дорога! И кругом - одни лишь облака. Такая мгла, такая даль, такая карусель... И двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.

И сквозь томительный дурман, по зыбким берегам Летит мой звонкий балаган куда-то к облакам.
м. щербаков
---
снова идёт снег. хахаха