можно подумать, будто государство может функционировать как-то иначе. "По любым человеческим представлениям полные уроды" - золотой фонд любого государства. Работа высших чиновников в том и заключается, чтобы скрывать этот факт. Все злодеяния, какие можно, оправдать, какие нельзя, отрицать, а что нельзя ни оправдать, ни отрицать, представлять аномалиями, единичными исключениями из общей лепоты.

...

Государство - это организация, состоящая из чиновников, действующих по формальным правилам.

Это не определение. Как Вы, с таким "определением", отличите "государство" от банка или любой корпорации? Любая бюрократическая организация действует по формальным правилам. Государство же присваивает себе два полномочия: полномочие устанавливать любые правила игры и полномочие их нарушать (вводя явные или тайные "исключения" или пользуясь правом на помилование). Государство - это фирма, владеющая всем населением, как своей собственностью.

Государство появляется само собой в тот момент, когда некая группа боевиков (дружинников, наемников, кочевников, викингов) отхватывает большую территорию, которую нельзя контролировать из одного центра и приходится делать территориальную структуру.

Слова "само собой", в контексте социальных отношений, бессмысленны. У людей есть целеполагание и рефлексия. Любые отношения между людьми складываются только "искусственно". Кто-то должен их изобрести, придумать. А еще заставить других следовать им.

Далее. Вы мимоходом постулировали, что группа боевиков отхватила большую территорию, оставив за скобками вопрос о том, КАК это удалось ей сделать. Я утверждаю, что ни захватить, ни т. б. удержать Власть на большой территории никакие боевики не могут. "Государства" развились из факторий (и сопутствующих им крыш) глобальной финансово-торговой сети. Они и есть та технология, которая позволила упрочить и сделать тотальным контроль над большими территориями.

Одного желания гопников контролировать большие территории тут мало. Важно суметь это сделать. Сломить волю людей, внушить им фантастические представления о реальности, сложить индивидуальные патологии (неврозы, психопатии, циркулярные психозы и те де) в единую Систему, наподобие биоценоза.

В этот момент появляются правила, что можно делать наместнику (таможеннику, сборщику податей), а что нельзя.

Правила придумать несложно. Сложность в том, чтобы они работали. Первая сложность в том, чтобы правила не противоречили сами себе. Это не так просто, как кажется. Для этого рефлексии всего населения (по меньшей мере. кадров управленцев) должны быть унифицированы. Должен быть создан специальный язык управления, достаточно полный и не допускающий двусмысленных толкований команд.

Вторая сложность в том, чтобы заставить исполнителя следовать предписаниям. Простые решения. типа "скажем ему, что за нарушение правил убьем" не работают. И потому, что нарушения бывают непреднамеренными или вынужденными (и тогда терять исполнителю уже нечего), и потому, что систему принуждения ткж необходимо заставить играть по правилам (иначе они друг друга коррумпируют).

Вот это уже государство.

Не любая бюрократия - "государство". Средневековая Церковь, или жреческие корпорации Древнего Востока - бюрократии, но не "государства".

Другой вопрос в том, что раньше государства не пытались регламентировать всю жизнь граждан, вплоть до площади садового домика. В этом конечно - новация последних двух веков.

300 лет назад "государства" еще настолько отличались от нынешних, что правомерно, видимо, говорить о них, как о "протогосударствах". Только после ВФР, т. е. как раз примерно 200 лет назад государства и стали приходить к современному виду. Это связано, в частности, с изобретением телеграфа, а затем и железных дорог.

Вообще, до Первой инновационной волны (внедрения паровых машин), избыточный продукт даже в теплых странах не позволял содержать большую долю непроизводительного населения, включая бюрократов. Т. е. людей, занятых, в первую очередь, письменной регистрацией тех или иных действий. А без тотальной регистрации нет и возможности контроля.

До ВФР в управлении практически отсутствует РЕГУЛЯРНОСТЬ. Управленцы - случайно назначенные Королем люди, часто предприниматели-откупщики. Дипломатия, война, сбор налогов - частные бизнес-проекты отдельных элитных группировок, под общей крышей Короля и его группы поддержки.

Но регулярность в управлении и невозможна без тотального контроля всех сфер жизни всех людей! Для этого нужно контролировать все совершаемые в обществе сделки, как для того, чтобы облагать их постоянными налогами (19 век), так и для того, чтобы контролировать расходы (и иные действия) исполнителей.

Отдельные шаги эволюции "государств", т. о., имеют свою внутреннюю логику. Но за "деревьями" этих сдвигов скрывается "лес" общей логики их формирования. Это логика сознательного подражания насекомым, принудительного деградирования сознания масс до уровня сознания насекомых (стимул - реакция в виде длинной последовательности запрограммированных действий, т. н. "клиширование сознания"). Идея в том, чтобы зарегулировать все, исключив из социальной жизни сам феномен реального выбора.

Вообще, "общественный договор" - это когнитивная метафора. Когда разум сталкивается с чем-то новым, большим, сложным, он ищет более привычных, маленьких и понятных аналогов. Для понимания экономики была принята метафора рынка (базара, ярмарки). Она же стала и метафорой политического устройства общества. Но любая метафора, любая аналогия не только раскрывает суть явления, но одновременно и скрывает его. Иногда больше раскрывает, а иногда больше скрывает.

Метафора общественного договора скрывает факт отсутствия совершенной конкуренции на политическом рынке, где и заключается "общественный договор" (фактически, сумма договоров Суверена с различными группами влияния). Это и неравенство доступа к информации, и неравенство силовых потенциалов сторон. Выбор перед индивидом чаще всего стоит на уровне "кошелек или жизнь". Конечно, выбор отдать кошелек бандиту тоже можно считать "договором". Но тут проблема в устойчивости такого договора.

Современное государство неустойчиво, потому что вынужденно обещает неизмеримо больше, чем в состоянии дать (и чем готовы дать фактические хозяева государства, т. е. элита). Функциональность государству придает перманентное жертвоприношение части населения, превращаемого в бесправных "козлов отпущения", на которых сбрасываются общественная энтропия и риски, и за счет которых государство решает свои проблемы. Это могут быть зеки, угнетенные народы, гастарбайтеры, население трущоб, просто низкооплачиваемые слои населения.

Если бы козлам отпущения была предоставлена вся полнота информации об их положении, то цена удержания их в этом положении возросла бы в разы. В разы увеличилось бы и без того немалое число преступлений и самоубийств. Что означало бы, что вместо действующих козлов отпущения, обществу пришлось бы искать и назначать новых, и ситуация воспроизвелась бы на новом уровне.

В более общем плане, если каждый гражданин будет понимать реальные "правила игры", реальные механизмы общественных отношений, карьерные механизмы, то он получит возможность обманывать их. Примерно как на бирже, где ни одна общеизвестная система игры не может быть выигрышной, т. к. остальные игроки учтут ее и перестроют свои стратегии, чтобы обыгрывать систему. Например, перестали бы, в условиях полной прозрачности, работать такие мифы, как "будешь хорошо работать и продвинешься по карьерной лестнице" (понятно, что как бы старательно ни мел дворник свою улицу, министром или хотя бы начальником ДЭЗа ему от этого не стать).

Весь вопрос именно в ДОБРОВОЛЬНОСТИ заключения общественного договора. Добровольность же в этом вопросе нереальна, т. к. даже на чисто теоретическом уровне невозможно договориться о том, что считать справедливым (нетранзитивность выбора: парадокс Кондорсе и теорема Эрроу). А т. б., когда в теоретический спор вмешивается корыстный интерес. Поэтому у Власти остаются всего два рычага для арбитража: обман и насилие.