Иосиф Бродский. Представление Михаилу Николаеву Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела! Эта местность мне знакома, как окраина Китая! Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела. Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая. Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал - знак деленья. Вот и вышел человечек, представитель населенья. Вот и вышел гражданин, достающий из штанин. "А почем та радиола?" "Кто такой Савонарола?" "Вероятно, сокращенье". "Где сортир, прошу прощенья?" Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах - папироса. В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром. И нарезанные косо, как полтавская, колеса с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром оживляют скатерть снега, полустанки и развилки обдавая содержимым опрокинутой бутылки. Прячась в логово свое волки воют "E-мое". "Жизнь - она как лотерея". "Вышла замуж за еврея". "Довели страну до ручки". "Дай червонец до получки". Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним - меццо-сопрано. В продуктовом - кот наплакал; бродят крысы, бакалея. Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана превращается в тирана на трибуне мавзолея. Говорят лихие люди, что внутри, разочарован под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован. Хорошо, утратив речь, Встать с винтовкой гроб стеречь. "Не смотри в глаза мне, дева: все равно пойдешь налево". "У попа была собака". "Оба умерли от рака". Входит Лев Толстой в пижаме, всюду - Ясная Поляна. (Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.) Он - предшественник Тарзана: самописка - как лиана, взад-вперед летают ядра над французским частоколом. Се - великий сын России, хоть и правящего класса! Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо. Чудо-юдо: нежный граф Превратился в книжный шкаф! "Приучил ее к минету". "Что за шум, а драки нету?" "Крыл последними словами". "Кто последний? Я за вами". Входит пара Александров под конвоем Николаши. Говорят "Какая лажа" или "Сладкое повидло". По Европе бродят нары в тщетных поисках параши, натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло. Размышляя о причале, по волнам плывет "Аврора", чтобы выпалить в начале непрерывного террора. Ой ты, участь корабля: скажешь "пли!" - ответят "бля!" "Сочетался с нею браком". "Все равно поставлю раком". "Эх, Цусима-Хиросима! Жить совсем невыносимо". Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах. Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины. Лучший вид на этот город - если сесть в бомбардировщик. Глянь - набрякшие, как вата из нескромныя ложбины, размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре. Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре. Ветер свищет. Выпь кричит. Дятел ворону стучит. "Говорят, открылся Пленум". "Врезал ей меж глаз поленом". "Над арабской мирной хатой гордо реет жид пархатый". Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора. Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку, и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера, и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку. И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле. Из коричневого глаза бьет ключом Напареули. Друг-кунак вонзает клык в недоеденный шашлык. "Ты смотрел Дерсу Узала?" "Я тебе не все сказала". "Раз чучмек, то верит в Будду". "Сукой будешь?" "Сукой буду". Входит с криком Заграница, с запрещенным полушарьем и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен. Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем, Придирается к закону, кипятится из-за пошлин, восклицая: "Как живете!" И смущают глянцем плоти Рафаэль с Буанаротти - ни черта на обороте. Пролетарии всех стран Маршируют в ресторан. "В этих шкарах ты как янки". "Я сломал ее по пьянке". "Был всю жизнь простым рабочим". "Между прочим, все мы дрочим". Входят Мысли О Грядущем, в гимнастерках цвета хаки. Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом. Они пляшут и танцуют: "Мы вояки-забияки! Русский с немцем лягут рядом; например, под Сталинградом". И, как вдовые Матрены, глухо воют циклотроны. В Министерстве Обороны громко каркают вороны. Входишь в спальню - вот те на: на подушке - ордена. "Где яйцо, там - сковородка". "Говорят, что скоро водка снова будет по рублю". "Мам, я папу не люблю". Входит некто православный, говорит: "Теперь я - главный. У меня в душе Жар-птица и тоска по государю. Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной. Дайте мне перекреститься, а не то - в лицо ударю. Хуже порчи и лишая - мыслей западных зараза. Пой, гармошка, заглушая саксофон - исчадье джаза". И лобзают образа с плачем жертвы обреза... "Мне - бифштекс по-режиссерски". "Бурлаки в Североморске тянут крейсер бечевой, исхудав от лучевой". Входят Мысли О Минувшем, все одеты как попало, с предпочтеньем к чернобурым. На классической латыни и вполголоса по-русски произносят: "Все пропало, а) фокстрот под абажуром, черно-белые святыни; б) икра, севрюга, жито; в) красавицыны бели. Но - не хватит алфавита. И младенец в колыбели, слыша "баюшки-баю", отвечает: "мать твою!"". "Влез рукой в шахну, знакомясь". "Подмахну - и в Сочи". "Помесь лейкоцита с антрацитом называется Коцитом". Входят строем пионеры, кто - с моделью из фанеры, кто - с написанным вручную содержательным доносом. С того света, как химеры, палачи-пенсионеры одобрительно кивают им, задорным и курносым, что врубают "Русский бальный" и вбегают в избу к тяте выгнать тятю из двуспальной, где их сделали, кровати. Что попишешь? Молодежь. Не задушишь, не убьешь. "Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду". "Я с ним рядом срать не сяду". "А моя, как та мадонна, не желает без гондона". Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале, в котором взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча рожи. Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным гренадером, только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи. Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая: "Инвалид, а инвалид. У меня внутри болит". "Ляжем в гроб, хоть час не пробил!" "Это - сука или кобель?" "Склока следствия с причиной прекращается с кончиной". Входит Мусор с криком: "Хватит!" Прокурор скулу квадратит. Дверь в пещеру гражданина не нуждается в "сезаме". То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку катит, обливаясь щедрым недрам в масть кристальными слезами. И за смертною чертою, лунным блеском залитою, челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою. Знать, надолго хватит жил тех, кто головы сложил. "Хата есть, да лень тащиться". "Я не блядь, а крановщица". "Жизнь возникла как привычка раньше куры и яичка". Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену! Взвиться соколом под купол! Сократиться в аскарида! Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену, хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида. Бо, пространство экономя, как отлиться в форму массе, кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе? Эх, даешь простор степной без реакции цепной! "Дайте срок без приговора!" "Кто кричит: "Держите вора!"? " "Рисовала член в тетради". "Отпустите, Христа ради". Входит Вечер в Настоящем, дом у чорта на куличках. Скатерть спорит с занавеской в смысле внешнего убранства. Исключив сердцебиенье - этот лепет я в кавычках - ощущенье, будто вычтен Лобачевский из пространства. Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер. Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех, кто умер, кто пророс густой травой. Впрочем, это не впервой. "От любви бывают дети. Ты теперь один на свете. Помнишь песню, что, бывало, я в потемках напевала? Это - кошка, это - мышка. Это - лагерь, это - вышка. Это - время тихой сапой убивает маму с папой".

(с) http://the-mockturtle.livejournal.com/ ...Входит Котов. Он томится. Он от голода лоснится. Он на западной границе, в представительстве ГУЛАГА. Кровожадные гэбисты, падкие на извращенья, в политическом хищенье обвинили бедолагу. Им в Сибири не сидится, им к Европе чтоб поближе, чтобы видно было с вышек чуть не Эйфелеву башню. Котов гадов не боится, смело драпает по крышам. Гордый Юнкерс взмыл повыше и спикировал отважно, сокращая населенье. Взрывы. Вопли. Затемненье. Входит Дюжев. Он контужен. По сюжету он не нужен. Входят воины штрафбата. Им оружия не надо, им саперную лопату выдают одну на роту. Командиры-идиоты поредевшие останки шлют на парусные танки непременно в штыковую, чтобы удаль боевую показать проклятым фрицам (тем, культурным, очень стыдно). Дальше ни хрена не видно, видимо, пришлось делиться многотысячным бюджетом - без ущерба для сюжета, всех и так давно убило. Взрывы. Вопли. Очень мило. Входит катер вместе с Надей (сколько Надя папе платит?), что, отметим, очень кстати: Наде хорошо за двадцать, значит, будет раздеваться. Зритель замер в предвкушенье, ожидая искушенья сиськами врага народа. Вот немецкие пилоты переходят на сниженье, открывают бомболюки (входит жопа, крупным планом), и парят над капитаном, провоцируют, подлюги, хоть оно и неудобно. Капитан, взревев утробно, сделал ложное движенье. Взрывы. Вопли. Продолженье. Входит мина. Всем ховаться. Мине хочется взорваться, но плывет, куда деваться: режиссер уж больно строгий. Входит Гармаш. Он безногий. Гармашу неловко тоже. Он с духовностью на роже крестит мину вместе с Надей, и, решив, что с Нади хватит, тонет с явным облегченьем. Окрыленная крещеньем, мина волевым решеньем топит баржу с партактивом. Взрывы. Вопли. Как красиво. Входит Сталин вместе с тортом (шоколадным, вот же гнида). У него рябая морда, Ворошилов и Буденный. У МихАлкова Никиты зубы сводит от обиды, он кипит, прямой и гордый, каннским солнцем утомленный. Он борец в седьмом колене супротив советской власти и ее дурацких премий Ленинского комсомола. Он встает, мятежный гений, и виновнику несчастий, вереща от наслажденья, телом крепок, духом молод, - о, как сладок миг расплаты! - мажет морду шоколадом. Это сказка, очевидно. Взрывы. Вопли. Как обидно. Входят разные актеры и друг друга убивают. Входят глупые саперы и кого-нибудь взрывают. Входят головы и ноги и другие части тела, их дизайнеры умело разбросали вдоль дороги, чтоб никто не думал в зале жрать попкорн, на это глядя. Все идут, куда послали. Дальше всех послали Надю. Входит Митя в роли гада, нестерпимо инфернален. Всех, кто скрыл в анкете брата, расстреляет лично Сталин, а кого не расстреляет – доведет до энуреза. Входит Котов, щеголяя металлическим протезом. В подтверждение названья, солнце всходит и заходит. Входят табором цыгане и немедленно выходят. Бравый вермахт входит с помпой, полный нравственных метаний. Входит ядерная бомба на немецком ероплане. Входят сиськи! На экране суета и мельтешенье. Взрывы. Вопли. Продолженье.

Начало стиха добавь: http://the-mockturtle.livejournal.com/491941.html

" Входит Сталин вместе с тортом (шоколадным, вот же гнида). У него рябая морда, Ворошилов и Буденный. У МихАлкова Никиты зубы сводит от обиды, он кипит, прямой и гордый, каннским солнцем утомленный. Он борец в седьмом колене супротив советской власти и ее дурацких премий Ленинского комсомола. Он встает, мятежный гений, и виновнику несчастий, вереща от наслажденья, телом крепок, духом молод, - о, как сладок миг расплаты! - мажет морду шоколадом. Это сказка, очевидно. Взрывы. Вопли. Как обидно. " - это начало.

А некультурные - стихов не читают, а просто дрочут. Весна ведь. Так в чем же разница?

что "Представление" Бродского - аллюзия на "Поэму без героя" Ахматовой.

Ответ на комментарий N-ame # ты крайне невнимателен - как обычно. у меня в тексте это есть. только не в начале а в том порядке как она выкладывала

Ответ на комментарий Psychopharmacology # Аналитик, вы так лихо загибаете, что я прям даже не знаю в каком тоне вам отвечать. как вариант: культурные думаете не дрочут? терпят? выложили бы Ахматову в каменты бы уж сразу лучше чтоб проиллюстрировать аллюзию.

Ответ на комментарий Reeder #

Исходное сообщение Reeder ты крайне невнимателен - как обычно. у меня в тексте это есть. только не в начале а в том порядке как она выкладывала

Наезд не в тему (как обычно) - фильм начинается именно с этой сцены: "" Входит Сталин вместе с тортом (шоколадным, вот же гнида). .. ". И, следуя логике повествования стиха, дописала она "шапку", которую ты, ничтоже сумняшеся, прилепил в конец. И кто из нас тут невнимателен, спрашивается? *ворчит*

095, а я вообще не в курсе что там в фильме

Ответ на комментарий Reeder #

Исходное сообщение Reeder 095, а я вообще не в курсе что там в фильме

Интересно получается: сам не в курсе, но наехать не приминул? Впрочем, чему я удивляюсь - всё как обычно. *ворчит, но уже злорадно* ЗЫ Крылышки - аццкие! ..

Ответ на комментарий 095 # хм. что то я не понял злорадства. давайте разбираться. ты сказал - вставь кусок текста. я сказал что он уже вставлен и читал ты невнимательно. ты сказал что он не по порядку. НО ЧИТАЛ ТО ТЫ ВСЁ РАВНО НЕВНИМАТЕЛЬНО! если бы читал внимательно то сказал - переставь этот кусок в начало!

Ну разбираться так разбираться: ты сам-то мой коммент до конца дочитал? Прочти ещё раз: http://www.liveinternet.ru/users/reeder/post125473384/#comment552463981 Это должен был быть один коммент: http://www.liveinternet.ru/users/reeder/post125473384/#comment552463780 + http://www.liveinternet.ru/users/reeder/post125473384/#comment552463981 но ты ж отключил правку комментариев - сам виноват. А на других наезжаешь. Не по делу. Как обычно. )

Ответ на комментарий N-ame # правка отключена как раз для того чтоб некоторые не разводили демагогию. по времени чётко видно, что ты не дочитав - тут же полез с советами :)

Твоя уловка не катит - мои посты идут подряд. и ты, если б сам, прежде чем наезжать, дочитал мой коммент до конца и хоть минуту подумал, то сложить два + два тебе бы труда не составило: Я уже знал содержание стиха - и потому и не стал дочитывать его у тебя до конца, я знал порядок следования сцен в фильме, и знал что дописала она именно "шапку" к уже опубликованному - о чём и оставил тебе коммент. Когда же он появился на странице, то выше него я уже и увидел добавленное тобой окончание - и в следующем своём комменте именно на это тебе и указал. .. .. Вот потому я и не люблю спорить - доказывая неглупому человеку очевидные вещи, сам чувствуешь себя как-то глупо.

Ответ на комментарий N-ame # ладно, замечание снимается, ты не "крайне невнимателен - как обычно" ты просто невнимателен. в чём сам и признаёшься - до конца не дочитал - но комент написать не поленился!

Ещё раз: не поленился дать ссылку на начало, т.к. начало отсутствовало. Когда увидел его прилепленным в хвосте - указал на ошибку. .. Всё, забей.

Ответ на комментарий N-ame # ещё раз - С первого раза не увидел. как это называется? невнимательность!

Вот неугомонный! - прилепил стиху голову между ног - наверно, от крайней внимательности, - а когда ему на это указали, ещё и огульные обвинения предъявляет! Нееее .. эта планета обречена. ))

Ридер, загибают - пальцы на руках. В нашем же деле что? Главное, чтобы стояли... подпись, слезы счастья в газах. Полистилизм в лирике - лучшее средство достичь конгруэнтности с пацентом. "Поэму баз героя" можете прочесть на любом поэтическом ресурсе или сборнике Ахм. Знаковая вещь. Идея: до 1913 года гибли от любви, после - от тоталитарного режима, будучи сосланными. К ней после визита Исайи Берлина после войны, в ночи, начинают являться как в маскараде тени из прошлого. Бродский был из четырех юных мальчиков, которых воспитывала Ахм. Еще - Е.Рейн, А.Найман и,кажется, Д.Бобышев (с которым, помнится изменила Бродскому его девушка, из-за чего тот потом резал вены и оказался в Кащенке - по одной из версий).Так вот Ахм. сразу оцениа талант нигде к тому времени не учившегося (и не работавшего) Бродского. Писала, к примеру: О своем я уже не заплачу, Но не видеть бы мне на земле Золотое клеймо неудачи на еще безмятежном челе. (он был рыжеволос до того, как полысел). Бродский в раннем творчестве испытал сильнейшее влияние лирики Ахм. См. стихи: Вот и все, погасли очи гении. Или: а столетие Анны Ахматовой" - одно из лучших его стихотворений, как мне кажется. Там он обыгрывает фразу с герба Фонтанного дома (герб Шереметевых), где она жила, и каковое выражение взяла одним из эпиграфов к одной из глав означенной поэмы ("Бог сохраняет все" - Deus conservat omnia).

Культурные терпят. Как Бродский.

Psychopharmacology, не верю (с) станиславский

А с чего бы он такую хрень написал?

Psychopharmacology, хотел приятное учительнице сделать! а вы думаете токсикоз? половая тема в каждом припеве имеет место быть

В школе эту поэму Бродского не изучают )).

Psychopharmacology, ахматовой!

Думается, что куннилингус был ей не по душе...

Psychopharmacology, а сами говорите: "Ахм. сразу оцениа талант нигде к тому времени не учившегося (и не работавшего) Бродского"