Ночь, тусклый свет от подрагивающей свечи, большой деревянный стол, перо с золотым наконечником, чернильница, красивые листы.
На стене висит меч. Его сверкающее лезвие скрывают ножны с витиеватым узором.
В окно, величиной во всю стену, смотрится небо.
Где-то совсем рядом играет музыка. Это классика, по-моему «Шторм» Вивальди.
На полу татами и несколько чёрных подушечек с белыми иероглифами. Вокруг вмонтированные в пол лампы. Иногда они излучают приглушённо-красный свет, который лишь немного оттеняет бархатно-бардовые стены с шелестящим в ладонях папирусом.
Где-то в углу стоит кинопроектор, на который время наложило свой отпечаток.
Он работает. Только что он оживлял ленту. Ещё секунду назад он рассказывал о чужой жизни, заставлял волны биться о скалы, людей – вершить поступки, машины и поезда – мчаться,..
Совсем недавно это всё отражалось на потолке. Сейчас там только яркий луч света. Сейчас музыку шторма перебивают лишь звуки извивающейся в проекторе ленты.
Как же не хочется вставать!
А может другое молчаливое кино?
Босые ноги едва касаются тёплого пола. Из чёрного футляра руки извлекают новую историю.
На татами тепло и уютно. Взгляд устремляется вверх. Прямо надо мной рождается новая жизнь. Я читаю мысли незнакомых мне людей, я знаю, что с ними было, есть и будет дальше. Я знаю о них уже слишком много.
Рождение и смерть под музыку Вивальди...