Вчерашний концерт был просто потрясающ. И это совсем не заслуга или влияние окружающего декора, сказать правду наш органный зал мне не понравился, ну не втискивается расположенный на сцене орган в окружающее его буйство и кич. И это даже не совсем заслуга А. Палея, игра которого действительно поразительно проникновенна. Моя мечта сидеть практически в пустом зале, в общих чертах реализовалась: все места по центру были действительно заняты, но вот крайние правые занимали только мы с Ди, никто не мешал своей зверской укладкой или бритым затылком. Акустика тоже сделала своё дело. Но больше всего на моё мнение повлияла сама музыка вековая, эпохальная, возвышенная, утончённая, прерывисто-последовательная, кричаще шепчущая, ласкающе-обвивающая.
Периодически закрывая глаза, я наблюдала за проносящимися мимо, испаряющимися, выцветающими образами...
На самого виртуоза я практически не глядела, меня поражали блики света на его лице. Блики, отблески света, спадавшего на его руки и отражавшиеся на его лице... Я наблюдала за этой игрой света и тени. Затем, переводила взгляд на чёрно-зеркальную крышку, в которой отражался каждый удар крохотного молоточка по тонкой и упругой струне – крохотная наковальня, способная вернуть к жизни, воскресить всё утраченное и забытое.
Люблю, когда не чувствую и не замечаю, что у меня затекла нога; люблю, сидя в полумраке, наблюдать за буйством света на сцене; люблю уноситься далеко в своих мыслях; люблю не замечать весь мир и всех зрителей; люблю, когда превращаюсь просто в способное мыслить и чувствовать продолжение кресла; люблю слушать; люблю слышать; люблю глубоко и беззвучно, дабы не нарушить мертвецкого безмолвия, дышать; люблю, когда люблю...