Нож с самым большим и острым лезвием, заключённым меж двумя строгими пластинами чёрного пластмасса. Мягкий (мой любимый) простой карандаш, который давно не затачивался. Звук бурлящей в чайнике воды. Всё тот же «пейзаж» за окном. Искусственно созданное ощущение покоя и холодного рассудка.
Стальное лезвие ножа впивается в мягкую и податливую деревянную сутану карандаша. Оно скользит очень плавно, оставляя за собой следы, схожие с горным пиком, хотя, если учесть переливающийся грифель, то можно провести параллель с дремлющим вулканом: лезвие ножа приводит в движение спящее содержимое. Каждое из последующих усекновений заставляет пробудиться ото сна и приводит к извержению: сыплется грифельная пыль, отлетает очередная щепка.
Я придаю карандашу облик, соответствующий моему представлению о заточенном карандаше.
Как давно я не точила карандаши простым ножом. Это одна из мелочей, способная успокоить меня.
Удивительно долго можно описывать обыденное дело, когда оно способно пробудить покой и умиротворение.
О чём это я? Что заставило вернуться к письму карандашом? – ещё одна мелочь.
Недавно, блуждая по магазинам, я обратила внимание на небольшой прозрачный стенд: несколько эксклюзивных безделиц, обтянутых кожей, различного рода подставки, шкатулки,.. дневники. Последние просто приковали мой взгляд: выдержанные в старинном стиле, бесподобного вида пожелтевшие листы, завораживающий глянец которых так и притягивает руку, легко удерживающую перо с позолоченным наконечником.
Края листов сверкают своим золотым убранством. Возникает ассоциация с несколькими томами величайших авторов, обрамлённых подобным напылением.
Всё это чудо заключено в плотный переплёт, выполненный из нежнейшей на ощупь и приятной глазу кожи.
Я долго держала этот дневник в своих руках: кожа, словно живая, отдавала теплом.
Я даже не знаю для каких целей подошёл бы этот ежедневник: чтобы излить на его страницах свою душу; дабы увековечить секреты и все тонкости лучших мастеров; для записи старинных рецептов или сбора трав для создания живительных и воскрешающих в нас всё вечное и доброе отваров или неведомого доселе зелья; в качестве судового журнала на старинном фрегате? Этот список можно продолжать бесконечно.
Я представила себе какой мягкой и лёгкой поступью крадётся по бесчисленным строкам остро заточенный карандаш. Он пробирается без единого звука, оставляя за собой лишь чудные завитки красиво начертанных букв, сливающихся в единый караван, который являет свету новые мысли, идеи, откровения...