Тебя с ним Бог навсегда связал, а его с тобой – не успел, не получилось…
Из кинофильма «Ландыш серебристый»

Люди с самого начала говорили, что у нас с тобой нет будущего. Что пути различны, дороги туманны, а полная Луна на востоке не предвещает ничего хорошего. Но мы были упрямы и потому с неизменным упорством доказывали всем, что дела обстоят по-другому.

Мне кажется, что наша встреча была предопределена для нас обоих.
Для меня – чтобы я стала сильнее, чем была.
Для тебя – чтобы ты узнал истинный смысл слова «любовь».
И потому, однажды вечером, судьба столкнула нас на старом мосту, нос к носу, чтобы мы отдали друг другу то, что могли отдать, и разошлись.

Я стояла, хмуро смотрела на отражение Луны в воде и беззлобно пинала перила носком правого туфля. Ты – молча курил сигару, изредка косясь на меня. Я тоже косилась – правда, в нашем отражении. Спустя полчаса мы все-таки заговорили, найдя абсолютно банальный предлог – завтрашнюю погоду. Ты оказался хорошим слушателем: я долго расхаживала перед черной после дождя скамейкой, на которой сидел ты, и, размахивая руками, повествовала о проклятом режиссере в проклятом театре, что опять поставил совсем не ту пьесу Уильяма Шекспира. И, между моими гневными репликами, ты все же успел заметить, что я забавно размахиваю длинным серым шарфом…

Как оказалось потом, за чашечкой отвратительного кофе в ближайшем кафе, ты собираешься провести год в Нью-Йорке, а затем вернуться сюда, если что. Я сидела, зачем-то помешивая ложкой черный как смоль напиток, и думала, что у тебя какая-то особенная манера говорить.

Попрощались мы только на рассвете, пройдя перед этим полгорода. Я балансировала на бордюрах, ты – держал меня за руку, и наш смех задорно звенел в воздухе пробуждающего города. Перед тем, как расстаться, ты попросил номер моего телефона – на всякий случай. Я не верила, что ты позвонишь, да и ты тоже… И потому дала…

Наш роман был бурным и ярким – мы пробыли вместе счастливых полтора месяца. Никогда не любила ноябри, но этот казался мне просто волшебным. Я почти забросила театр и постановки, уйдя в бессрочный отпуск и появляясь там лишь изредка и под настроение. Ты – подальше задвинул балансовый отчет одного из своих ресторанов и променял невнятный шепот телевизора на мои поцелуи в краешек губ. Едва ли не каждый день мы гуляли улицам, по пути забредая в полузаброшенные парки, кидались листьями и встречали холодные осенние рассветы на балконе, за чашкой кофе.

Это было безумно и красиво, но мы оба знали, что наше время не сможет длиться вечно. И одним солнечным декабрьским утром ты как-то странно, словно извиняясь, поцеловал меня в шею и прошептал, что уезжаешь в конце этой недели. Я все поняла – не стала устраивать сцен. Собрала вещи в огромный чемодан, позволила подвести до дому и поцеловать на прощание. А также дать обещание вернуться через год.

Итак, ты уехал, а я… я осталась один на один с одиночеством и своими проблемами. Жизнь завертелась листопадом, я вновь увлеклась театром, ставила пьесы, иногда играла эпизодические роли в них же… Редкими бессонными ночами писала тебе письма, перечитывала твои электронные и думала, думала. Думала…

В особенно холодные вечера, обнимая огромную подушку, я вспоминала наш с тобой ноябрь и пыталась позвонить тебе в Нью-Йорк. Но на последней цифре пальцы предательски дрожали, и я бросала свою очередную неудачную попытку. Почтальон приносил открытки на праздники, я радостно кивала, закрывала дверь и отправляла их в огромную картонную коробку, где и так лежало много всякой ерунды.

Порой ты звонил, но не заставал меня. И лишь вернувшись домой, я обнаруживала грустное сообщение на автоответчике и безжалостно стирала его. А потом ты вернулся…

Просто зашел ко мне домой с букетом пронзительно желтых нарциссов, непонятно откуда взявшихся в декабре… Я думала, что это сон, и почти не верила до конца. Лишь протянутый ключи со смешным брелоком, что мы купили когда-то вместе, объяснили очень и очень многое…

Я сослалась на дела, попросила отвезти меня в город и назначила встречу на следующий день. На том самом мосту. Ты приехал. Я – тоже пришла. Приближаясь к подъезжающей машине, я почему-то с обидой думала, что новая жизнь совсем тебе не идет. И шофер, и галстук от известного модельера, и ноутбук на колени смотрелись если не пугающе, то ужасно нелепо…

Наконец, машина останавливается, и ты приоткрываешь дверь, приглашая меня внутрь. Я легонько, почти незаметно, вздрагиваю и отшатываюсь на шаг назад. Ты киваешь, выходишь из салона и застываешь на месте.
- Нет, - я качаю головой. – Здесь нам не удастся поговорить… Пойдем к реке…, - ты говоришь шоферу несколько фраз и послушно следуешь за мной. А я уже стою, облокотившись на перила, и верчу в руках конец длинного серого шарфа… - Ты принял решение уехать?
- Малыш, ты же понимаешь, что…, - я внимательно смотрю на тебя, и ты замираешь, - что я слишком привязался к Нью-Йорку и его осени…
- А ко мне не привязался? - наугад спрашиваю я, стараясь сделать тон как можно более безразличным.
- Я могу взять тебя с собой…, - ты касаешься моих волос и прерывисто вздыхаешь прохладный воздух, борясь с искушением прижать меня к себе. – Если только ты сама этого захочешь…
- И слишком мало декабря…, - еле слышно шепчу я, кутаясь в длинный шарф и наблюдая, как по речной глади плывет кусочек льда. – Слишком мало для нас, понимаешь?…

Ты хочешь что-то сказать, но в последний момент передумываешь и идешь к машине. А я даже не смотрю тебе вслед… Не хочу видеть, как ты уходишь вдаль, к новым горизонтам. Как переступаешь ту черту, которая разделит нашу жизнь на два отрезка – до и после… на мою, твою, их, нашу, разведенную и всеми проклятую жизнь без малейшего права на чудо и вечеров у камина…

Пусть лучше я потеряю тебя так… ты разлюбишь, а я нет. И лучше пусть – не хочу, чтобы страдал кто-то, кроме меня. Сейчас это тяжело, знаю… мне самой так хочется обернуться и крикнуть, чтобы ты не уезжал, но я же все понимаю. И потому стою и упорно провожаю взглядом льдинку, которая давным-давно уплыла куда-то вдаль… ты тоже так уплывешь. Сначала будешь сидеть ночами у телефона, пересматривать фотоальбомы, перечитывать письма… потом память начнется стираться, и в один прекрасный день ты поймешь, что я не так уж и нужна тебе… Что есть лучше, уютнее, интереснее… Что я навсегда останусь в прошлом, что мы застынем на старых глянцевых снимках – какие-то неестественные, странно улыбающиеся…

И в один из осенних вечеров я просто позвоню тебе… чтобы сказать одну единственную фразу… А трубку возьмет другая женщина и скучающим голосом ответит, что ты сейчас занят и перезвонишь мне позже… Но я не оставлю координат – просто попрошу передать одну единственную цитату из старого письма… И, когда она передаст, ты махнешь рукой и забудешь обо мне – на этот раз навсегда… А я буду смотреть на облака, ловить смешные желтые листки клена и улыбаться чистому как стекло небу в только нашем с тобой и никогда не кончающемся декабре…

(c)Tashi-chan, май 2005