А я вот с маман поссорилась. Вернее, не поссорилась, а обиделась на нее, а она – на меня – в отместку. А дело было так…

Захожу я вчера домой, а на меня с порога орут (заметьте, даже не повышенным тоном, а именно орут) за то, что я, сволочь такая, одела на прогулку не куртку, а ветровку. Это при том, что на мне водолазка, а на улице – май и +11 градусов. Я попыталась, честно, нормальным тоном объяснить человеку, но, как выяснилось, слушать меня не хотели. Поэтому я просто сжала кулаки и ушла к себе, с наслаждением хлопнув дверью. Вернулся папандр, спросил (у меня!), что случилось. Я сказала. В ответ из зала вновь послышался ор, что я
А) дура
Б) совсем не слушаю взрослых
В) не умею разговаривать с матерью.

Ну и ладно, я не гордая, я ушла в себя. Вторые сутки с ней не разговариваю – слишком много чести. Я понимаю, когда за дело орут, но когда настроение плохое, и надо его куда-то слить – это уже клиника, господа присяжные. Так вот я ей на глаза не попадаюсь, в одной комнате не нахожусь, сижу у себя и читаю книжку. Полные штыки. Маман приготовила праздничный ужин, я к нему даже не притронулась. Не собираюсь я общаться с человеком, который меня не то, что понять, даже выслушать не хочет.

В конце концов, я самодостаточная. Меня на остров закинь, я с ума от одиночества не сойду. А родителям нужно урок приподнести, чтобы в следующий раз думали, что делать и как делать. Я не маленькая, я терпеть не буду – подойду и скажу все в лицо. И пусть что хотят, то и думают. А то взяли моду: приходят с работы злые, а тут я стою, плохая такая и с хорошим настроением. Тем более, жестокой по-настоящему они меня еще не видели. Вот пусть и узнают – посмотрим, кто кого переживет.

Сейчас маман ушла, не выдержав давления. А я не буду подходить первой хотя бы из принципа. Она начала – пусть и извиняется. А я уже подумаю, извинить мне ее или нет… Темная до ужаса, настроя нет, в голове – мысли ужасные роятся… Не хочу ничего, хорошо хоть в доме Стругацкие не перевелись еще…