Программы не грустят, когда их стирают. Грустят люди, но у меня нет другого выхода.
Сергей Лукьяненко.

В субботу мы сносили «Windows». Насовсем. Вроде, и операция ужасно полезная и нужная, но я упиралась всеми четырьмя конечностями и согласилась только на пятом часу убеждения. Да, я такая. Я привыкаю к вещам и к людям. А ОС для меня – как дом. Да, она уже старенькая. Можно взять, упаковать вещи, перенести их в другой, такой же дом, но все будет уже не так. С виду – одно и тоже, но чего-то важного, как ни крути, не хватает.

Для меня это подобно усыплению животного. И что, что глючит? Так было интереснее жить, сейчас – работает быстро, никаких ошибок не выдает. Пропал интерес, желание победить и подружиться. Помню, некоторые программы ломали по несколько часов, а потом сидели и смеялись. Где это все сейчас? Нет. Стерли. Вырезали их жизни.

Полдня сидела и все архивировала. Получилось без малого три диска – только моя главная папка. Я думала, что убьюсь столько ждать. А потом отложила диски и пошла пить чай. А вечером папандр уселся за комп. Сохранил все исходники программ. Все проверил, просмотрел…

Когда все было закончено, папа собрался нажимать на кнопку.
- Ты верно служила нам два с половиной года. Спасибо, - сказала я, грустно смотря на монитор, - у папы даже рука остановилась.
- Надо, зайка, - начал он.
- Знаю, что надо. Стирай, - я кивнула и ушла. А он нажал на кнопку. Не хотела смотреть, как все сминается и стирается. Строили все почти три года, а сожгли – за пять секунд. Тупо. Не люблю ничего рушить. И не приму этого никогда.