Накрутилась. Сижу, как дура, с непонятной фигней на башке и отпаиваю себя чаем. Текст отчитала до такой степени, что ничего связного не могу выдать ни на английском, ни на японском языке. Кстати, сегодня на японском нас буквально торкало от любого слово. Чего только стоило «itai», который переводился как «труп» и как «больно», который я переиначила, составив совсем другое предложение. В конце Юра что-то намекнул про стрельбу и нам стало еще хуже с этим «итаем». Перед тем как расстаться мы еще стояли С Леськой и Ирой и болтали. Тем более, что шел снег, шла я медленно и жмурилась как котенок на солнышке. Ну люблю я жмуриться, когда идет снег…
Хочу почитать книжку, а глаза слипаются… Конечно, тебя никто не просил три раза за ночь вставать и ложиться снова.
Завтра мои меня не узнают: в официозе я им еще не встречалась. Правда, надо еще пойти и погладить брюки, но это уже ньюансы. А снег-то идет…
Так бы и стояла сейчас там, да только холодно. Носик краснеет, ручки мерзнут. И темно. Не люблю я ночи, особенно бессонные. Лежишь и читаешь книжку осоловевшими глазами, надеясь, что захрапишь. А сон все не идет, и не идет…
Это меня в августе на бессонницу пробивало. Конечно, все родные и близкие люди за 10 лет разъехались, у ребенка стресс… А сейчас тупо рухаю в постель и так же тупо засыпаю, потому что сил ни на что другое не остается…
Oasumi nasai! («Спокойной ночи», малыши)